Отпуск крокодила Гены

(Время чтения: 27 мин.)

В своей сказочной повести Отпуск крокодила Гены Эдуард Успенский затрагивает важную тему заботы об окружающей среде. Юные читатели смогут понять, какое негативное воздействие на природу оказывают неряшливые люди. Произведение также учит быть внимательными, не отказывать в помощи тем, кто в ней нуждается, бороться за справедливость. Гена и Чебурашка отправляются в отпуск. Но злая Шапокляк украла их документы, поэтому приятелей высадили из поезда. Они оказались в богом забытом поселке под Москвой, где остро стоит проблема охраны природы. Местное предприятие сбрасывает в реку чернила, что вредит растениями, животным и людям. Крокодилу и его неизвестному науке другу предстоит разобраться в ситуации и наказать виновных.

ОТПУСК КРОКОДИЛА ГЕНЫ

(ОДИН МАЛОИЗВЕСТНЫЙ ЭПИЗОД ИЗ ЖИЗНИ ШИРОКОИЗВЕСТНОГО КРОКОДИЛА)

Однажды жарким летом крокодил Гена и Чебурашка собирались в отпуск.

— Гена, а Гена, — ныл Чебурашка, — давай не поедем на юг, давай поедем на север. Я никогда не был в Нарьян-Маре.

— И слава богу! — отвечал Гена. — Там такой холод, что никакая твоя собственная шуба не спасет.

— Гена, — продолжал Чебурашка, — а мы тебе купим доху.

— Я предпочитаю плавки, — отвечал крокодил и укладывал и укладывал вещи в свой большой чемодан на колесиках.

— Ладно, — смирился Чебурашка. — Пусть в этом году будет по-твоему. А в следующем году в отпуск обязательно рванем на полуостров Ямал.

Чебурашка вынул из своего рюкзака варежки и валенки и положил туда черные очки. Больше в рюкзаке у отпускника Чебурашки ничего не было. В дверь позвонили. Как всегда, три с половиной раза.

— Это ко мне, — догадался Гена. — Почта.

И точно. Почтальон вручил Гене конверт с надписью: «Москва. Кремль. Крокодилу».

— Знают меня в стране, — скромно сказал Гена.

— А при чем тут Кремль? — спросил Чебурашка.

— Там, наверное, самая главная почта, — ответил Гена.

На конверте было еще написано:

«Лети с приветом, вернись с крокодилом».

— Наверное, это письмо про любовь, — решил Гена. — Любовные письма всегда так начинаются.

— Тогда скорее читай его, — попросил Чебурашка.

Он уже переходил в тот возраст, когда вопросы любви и дружбы заняли у него второе место после мультфильмов.

И Гена стал быстро читать:

— «Дорогой крокодил, пишут тебе ребята из деревни Березай. Мы тебя очень любим…»

— Вот видишь, — сказал Чебурашка, — действительно письмо про любовь.

— Это, скорее, про дружбу, — возразил Гена и продолжил:

«…Ты нам очень нужен. Ты можешь спасти нашу речку Березайку, которую губит наша чернильная фабрика. У нас уже лягушонки синие. Мы всей деревней Березай поклонимся тебе в ноги.

Юные березайцы Иванов, Петров, Сидоров и маленький Мкртчян».

— Они, наверное, братья, — сказал Чебурашка.

— Нет, просто однофамильцы, — возразил Гена.

— Ну, так поедем им помогать? — спросил Чебурашка.

— Нет, — ответил Гена. — Я три года не был в отпуске.

— Но у них там лягушонки синие, — закричал Чебурашка.

— Может, они слишком долго купаются, — холодно возразил Гена.

— Эх, Гена, — сказал Чебурашка, — а я думал, ты все дела бросишь и помчишься спасать речку, а ты…

— Ты, Чебурашка, правильно понял. Все дела бы я бросил, а вот отпуск бросать не хочу. И вообще, это письмо не мне, а журналу «Крокодил».

— Почему ты так решил?

— Потому что здесь написано внизу:

«Мы тебя все любим, выписываем и читаем».

А меня любить можно, а выписывать и читать нельзя.

— Жалко, — сказал Чебурашка. — Я так люблю спасать речки и вообще кого-нибудь.

Они еще долго укладывались. А письмо Гена положил в новый конверт и написал:

«Москва, ул. Правды, журнал „Крокодил“, журналистам Моралевичу и Жувачкину».

Он велел Чебурашке сбегать и отнести письмо в почтовый ящик.

Чебурашка долго прыгал около почтового ящика, пока какой-то прохожий не помог ему и не приподнял над землей вместе с письмом.

Когда Чебурашка вернулся, Гена все уже упаковал.

— Присядем перед дорогой, — сказал он.

— Зачем? — спросил Чебурашка.

— Есть такой обычай, — объяснил Гена. — Надо присесть и тихо-тихо сидеть полчаса, а то дороги не будет.

Только они присели, как снова зазвенел дверной звонок.

— Ну все, — сказал Гена, — теперь жди неприятностей.

Это снова пришел почтальон. Он принес открытку в конверте.

На конверте было написано:

«Двум балдам: зеленому и плоскому и коричневому, с ушами».

— Гена, это не нам, — сказал Чебурашка.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты уже давно не плоский. Ты у нас сильно поправился, ты почти круглый стал. А я давно не коричневый, я к лету становлюсь совсем светлым. И уши у меня не торчат, я кепку ношу. И потом мы совсем не балды.

— Боюсь, Чебурашка, что это нам. И я даже догадываюсь от кого. Боюсь, что это старуха Шапокляк нам прислала предупреждение. Давай посмотрим, что там внутри.

На открытке был изображен старинный дяденька, который откуда-то пришел. Это была картина художника Ильи Ефимовича Репина из копилки мировых шедевров. Она называлась «Не ждали».

Только в руках у дяденьки, которого не ждали, была подрисована плоская шляпа.

— Что бы это значило? — спросил Чебурашка.

— Что бы это ни значило, это не означает ничего хорошего. Такая шляпа называется шапокляк. У нее внутри пружина. Эту шапку придумали в старину, тогда, когда вместо карет люди вводили машины. Если человек ехал в машине, он делал свою шляпу плоской, потому что машины были невысокими. А если он ехал в карете, он превращал свою шляпу в высокий цилиндр.

— Да, точно, — согласился Чебурашка, — это наша бабуся нам прислала. У нее тоже внутри пружина. И этот дядя на поводке крысенка держит.

После крысенка последние сомнения отпали.

— Хорошо, что мы в отпуск уезжаем, — сказал Чебурашка, — а то бы она нам всю жизнь испортила.

— Боюсь, она еще успеет это сделать, — сказал Гена. Он поднял чемодан и наши герои начали свое далекое путешествие.

Гена с чемоданом на колесиках и Чебурашка с рюкзачком за спиной приближались к поездам Киевского вокзала. Чебурашка держал в руках большущую красную коробку с тортом. Навстречу им изо всех сил кричало радио:

— Мнимание, мнимание! Мосьмой поезд Москва — Южный берег Крыма отправляется с мосьмой платформы в мосемь часов мосьмовского времени.

Гена и Чебурашка остановились на «мосьмой» платформе и стали ждать свой «мосьмой» поезд.

— Слушай, Гена, — сказал Чебурашка. — Не нравится мне вот эта тетка в черном плаще и в зеленых очках. Она похожа на ночную стрекозу.

— Ну и что. Ночная стрекоза очень красивая! — возразил Гена. — И эта тетя тебе ничего плохого не сделала. А мне вот не нравятся вон те туристы с гитарами.

— Почему? — удивился Чебурашка.

— Потому что они твой торт утащили.

Чебурашка догнал туристов и отнял торт.

— Ой! — оправдывались туристы. — Мы по ошибке ваш торт взяли. Видите, у нас такой же. Мы думали, им вдвоем будет веселее.

— Им вдвоем будет веселее у нас, — сказал Чебурашка.

— Почему? — удивились туристы.

— Они дольше проживут.

Чебурашка не знал, что эти туристы были очень плохие. И что у туристов был не простой торт, а коробка с динамитом, чтобы глушить рыбу.

Скоро подошел поезд и Чебурашка с Геной вошли в вагон.

— Ой, как здесь интересно! — сказал Чебурашка. — Сколько кнопочек!

— Ты, Чебурашка, как маленький, — сказал Гена. — Ты первым делом кнопочки замечаешь. А сколько здесь полок и матрасов всяких!

Они стали раскладывать вещи по местам. А в соседнем купе разместилась тетя в черном плаще, похожая на ночную стрекозу. (Такие черные плащи называются плащ-палатками. Их очень часто используют морские офицеры на кораблях.) Это была старуха Шапокляк.

Она раскрыла свою походно-спортивную сумку и из сумки высунулся усатый нос ее знаменитой подружки крысы Лариски.

— Лариска, — сказала старуха. — Пойдем-ка прогуляемся по платформе. Время у нас еще есть.

Они стали неторопливо прогуливаться вдоль вагона, стараясь не привлекать к себе внимание Гены и Чебурашки.

Чебурашка тем временем яростно осваивал купе.

— Смотри-ка, Гена, — кричал он на весь вагон, — а здесь окно запросто открывается!

— Так открой его, — сказал Гена, — а то очень жарко.

Чебурашка открыл окно. И закричал:

— Ой, Гена, а здесь все гуляют!

— Вот и мы пойдем погуляем, — решил Гена.

Они тщательно закрыли дверь купе и пошли к выходу. А пока они шли от своего купе к двери вагона, старуха Шапокляк всунулась к ним в окно и преспокойненько взяла со столика билеты наших героев и большой Генин бумажник.

Скоро раздался гудок. Все проводники закричали:

— По вагонам!

И пассажиры побежали на свои места. Еще секунда и поезд тронулся и весело пробежал к югу, везя к морю своих счастливых пассажиров.

В последнем вагоне пели туристы:

Ах до чего за городом

Приятно и красиво,

От свежего от воздуха кружится голова,

В одной авоське — колбаса,

В другой авоське — пиво,

Вокруг растут березы и прочие дрова.

Дружина и милиция

Нас в жизни не осилят,

И люди деревенские недаром говорят:

«Поставь от них заборы,

Они их перепилят,

Пусти на них собаку, они ее съедят».

И вид у туристов был такой, что они действительно могут съесть собаку. При этом они постоянно что-то пили, то ли шампунь, то ли одеколон, то ли какое-то другое лекарство. Потому что становились все веселее и веселее.

Гена и Чебурашка кайфовали. Гена поднимал и опускал полки, а Чебурашка нажимал кнопочки.

— Ой, Гена, свет загорелся! Ой, Гена, радио включилось! Ой, Гена, вентилятор заработал! Ой, Гена, ничего не вышло!

А вышло самое плохое. Это была кнопка вызова проводника. И в купе немедленно возник проводник. Он спросил:

— Кто вызывал проводника?

— Никто, — ответил Чебурашка.

— А кто нажимал эту красную кнопку?

— Я, — сказал Чебурашка.

— Может быть, вам что-нибудь нужно? Чай там или шахматы с домино?

— Нет, — сказал Чебурашка, — не нужен нам чай, шахматы и домино.

— Ничего, ничего не нужно?

— Ничего, ничего.

— Тогда я буду проверять билеты, раз я пришел.

— Тогда уж лучше шахматы и домино, — сказал Чебурашка.

— Почему? — удивился Гена.

— Потому что я не вижу билетов, — ответил Чебурашка.

— Они только что были на столе, — сказал Гена.

— А сейчас? — спросил проводник.

— А сейчас нет, — совсем огорчился Чебурашка.

— Вот и хорошо, — сказал проводник, — значит вы не зря меня вызывали. Мы с вашей помощью поймали зайцев.

— Где они? — спросил Чебурашка.

— Вот они, — ответил проводник. — Вы и есть зайцы. Я вас буду высаживать и штрафовать.

— Как так высаживать? — спросил Чебурашка. — Мы же еще до юга не доехали.

— Как так штрафовать? — спросил Гена. — У нас и денег нет. Наш кошелек тоже пропал.

— Значит, до юга вы дойдете пешком, — сказал проводник, — а оштрафую я вас на обратном пути.

Когда он ушел, Чебурашка долго смеялся:

— Как же он нас будет штрафовать на обратном пути, когда мы будем на юге.

Перед ближайшей станцией Гена долго толковал проводнику:

— Но ведь у нас были билеты, когда мы садились в вагон. Мы же вам их показывали.

— Вот поэтому я вас и посадил, — отвечал проводник, — а сейчас у вас билетов нет, поэтому я вас и высаживаю.

— Внимание! Внимание! — закричал он остановочным голосом. — Наш поезд прибывает на станцию Березай. Просьба освободить вагоны!

Делать было нечего, Гена с Чебурашкой стали освобождать вагоны. Сначала на платформу вышел Гена с чемоданом на колесиках, следом за ним проводник вынес Чебурашку с рюкзачком и тортом.

Из последнего вагона вывалились туристы-гитаристы и с громкой песней отправились в лес.

Нет ничего приятнее

Природы среднерусской,

Когда у вас есть топоры,

И динамит, и тол.

Там будет речка за бугром

С прекрасною закуской…

Глуши ее, души ее,

Тащи ее на стол.

И эта песня ни Гену, ни Чебурашку не радовала.

— Я теперь в председатели колхоза пойду, — сказал Гена.

— Почему? — удивился Чебурашка. — Зачем?

— Чтобы деньги на обратную дорогу заработать.

— Да что ты, Гена, не надо, — сказал Чебурашка. — Мы обратно бесплатно, пешком пойдем. Здесь недалеко, всего двести километров. Торт у нас есть.

— Что ж пойдем, — сказал Гена и грустно покатил по платформе свой чемодан. — Кажется, наши приключения заканчиваются.

И не обратили внимание Гена и Чебурашка, что из последнего вагона поезда выскользнула на платформу худощавая женщина в черном плаще и зеленых очках. А то бы они поняли, что их приключения только начались.

— Лариска, — сказала старуха Шапокляк своей дрессированной крысе, — иди погуляй.

И пока крыса радостно гуляла вокруг ближайшей помойки, Шапокляк сосредоточенно думала. Потом она сказала:

— Лариска, на место! Ты знаешь, как я люблю природу. Особенно, загородные рестораны. Там всегда бывает шоколадное мороженое. Вперед!

Гена с Чебурашкой за это время уже прошли большой отрезок пути до Москвы. Метров двести.

— Гена, — сказал Чебурашка, — тебе тяжело нести вещи. Давай я их понесу, а ты возьми меня.

— Давай, Чебурашка, — согласился Гена. Он поднял Чебурашку, и, почти не глядя под ноги, пошел дальше.

А под ноги надо было смотреть, потому что рельсы раздвоились. И незаметно для себя самих Гена и Чебурашка отвернули от главной дороги и пошли по ветке, ведущей куда-то в сторону. К какому-то большому заводу, стоящему в глубине леса. Потому что, как вы знаете, рельсовые пути ни к шалашам, ни к палаткам обычно не ведут. И к кинотеатрам тоже.

И, хотя рельсовые пути к шалашам и палаткам не ведут, этот рельсовый путь привел Гену и Чебурашку именно к палаткам. К палаточному лагерю туристов-гитаристов.

Под музыку Вивальди гитаристы разбивали лагерь. Музыка Вивальди неслась из походного приемника главного туриста, потому что никакой другой в это время не передавали, а тишину туристы не переносили. И Вивальди ревел со страшной силой.

Главного туриста звали Владимир Иванович, а кличка его была Папирус. Вообще-то, в молодости его прозвали Папироса, но постепенно он рос, мужал и со временем стал Папирусом. Шибко умный был.

— Эй, ребята, — скомандовал он, — бросайте-ка вы палатки и займитесь добычей добычи. Ты, Молчун, иди ставь капканы. А ты, Кудряш, устанавливай сеть на реке.

Разумеется, Молчун был самым болтливым человеком в их компании, точнее, в их шайке, а Кудряш был лысый, ну просто как самый обычный электрический выключатель.

— Да, — сказал Молчун, — мы уйдем, а ты останешься один на один с тортом. А потом, как в прошлый раз, скажешь, что торт съели пчелы.

— Это не торт, — сказал Папирус. — Это динамит. Если не веришь мне, дерни за веревочку. От тебя ничего не останется, одни пуговицы.

— А зачем нам динамит? — спросил болтливый Молчун. — Мы что в партизаны идем. Будем поезда под откос пускать?

— Мы будем рыбу глушить.

— А на кого мы ставим капканы? — спросил Молчун.

— На зайцев, куропаток, барсуков.

— А курицы, поросята?

— Да их в лесу не бывает никогда, — ответил Папирус. — Ты что больной?

«До чего природу довели, — решил про себя Молчун. — Ничего вкусного в лесу не осталось».

— Слушай, Гена, — сказал Чебурашка, — может, мы попросимся к туристам. Мы будем им помогать — разжигать костер, собирать дрова. И тебе не придется работать председателем колхоза.

Но Гена не согласился.

— Нет, Чебурашка, эти туристы какие-то ненастоящие. Посмотри, как они палатки ставят, как деревья ломают. Настоящие туристы природу берегут. А эти только о себе думают.

И, повздыхав, наши герои двинулись дальше.

Старуха Шапокляк тем временем сидела в маленьком кафе при станции и изо всех сил ела мороженое. Она подозвала официанта:

— Милый юноша, как часто от вас ходят поезда на Москву? Юноше было уже лет сорок восемь. Он ответил:

— Очень часто. Утром и вечером. Через день.

— Так, — сказала старуха, — сейчас у вас еще не вечер?

— Нет, не вечер. Но уже и не утро.

— При чем здесь утро? — рассердилась старуха.

— При том, что сегодняшний утренний поезд уже ушел. А завтрашний вечерний поезд будет только завтра. Они ходят через день.

— Ку-ку, кукареку! — сказала сама себе Шапокляк. — Кажется, я влипла. А где у вас ближайшая гостиница, в смысле отель? — обратилась она к официанту.

— Ближайшая гостиница, в смысле отель, у нас в Москве, — ответил юноша.

«Точно влипла», — поняла Шапокляк. Она расплатилась, вышла на железнодорожный путь, вынула кошелек крокодила Гены, дала его понюхать Лариске и скомандовала:

— Лариска, след!

Было жарко как в бане. Наконец железнодорожный путь уперся мостиком в речку. Кусты касались воды и сосны давали смешанную тень. Если забыть о том, что до Москвы 200 километров, а из денег в руках только торт, то можно было почувствовать себя как в раю.

— Гена, — сказал Чебурашка, — давай искупаемся.

— Давай, — согласился Гена.

Они подошли к воде, разделись (главным образом Гена, он снял пиджак и брюки, Чебурашка снял только рюкзак и очки) и бросились в воду.

— Жалко, что здесь есть мостик, — сказал крокодил. — Я бы мог здесь работать перевозчиком. Посадил человека на спину и перевез. Вот тебе и денежка.

— А я бы сидел на тебе и продавал билеты, — поддержал Чебурашка.

— Ну все, пора вылезать, — решил Гена. — Нам еще идти и идти.

Как только они вылезли, Гена закричал:

— Чебурашка, что с тобой?

— А что? — спросил Чебурашка.

— Ты же весь синий.

— Может быть, я перекупался?

— Да нет, здесь вода такая, как чернила.

И верно, Чебурашка выглядел как старая школьная промокашка. Гена чихнул и из его носа вылетело синее облако.

— Так ведь это и есть та самая река Березайка, про которую нам писали братья Иванов, Петров, Сидоров и маленький Мкртчян! — закричал Чебурашка. — Ну помнишь те, которые писали в «Крокодил». У них еще лягушонки синие.

44
+39
5

Похожие сказки