Пять Робинзонов

Категория Валентин Катаев

Наводнение

Наводнение очень опасно. В городе, когда разливается река, вода иногда затапливает дома до самых крыш. Что же касается небольших необитаемых островов, то они вообще скрываются под водой, и только торчат верхушки деревьев.

Но сейчас, пока еще река затопила не весь остров, а лишь небольшую полосу берега, медлить было нельзя.

— Скорее, скорее, — проговорил Вова. — Я знаю место, где мелко. Там, правда, есть омут, в котором я тонул. Но не глубокий.

Вова подхватил свой ранец и побежал вдоль берега. Все последовали за ним.

По небу тяжёлой массой двигались тучи. Они сгустились, и снова стало мрачно, как раньше. Дождь беспощадно лил. Все вымокли до нитки и дрожали.

Когда ребята прибежали к тому месту, где перебирался на необитаемый остров Вова, то увидели, что луг был уже затоплен и вода стояла там по колено.

— А я переходил немного дальше отсюда, — сказал Славик. — Там было совсем мелко. Побежали!

И ребята побежали вслед за Славиком.

Поднявшаяся вода так изменила берег, что ребята не узнавали знакомые места.

— Устала, не могу больше, — задыхаясь, проговорила Катя.

Вова схватил её за руку и потянул вперед:

— Ничего, потерпи.

— А далеко ещё?

— Нет-нет! Уже рядом.

Славик бежал всё дальше и дальше. Но вдруг он резко остановился и растерянно проговорил:

— Это не здесь. Мы, кажется, пробежали.

Все повернулись и побежали в другую сторону. Через несколько шагов Славик снова остановился и сказал:

— По-моему, здесь.

— Здесь очень глубоко, — возразила Тата. — Смотри, кусты почти скрылись под водой.

— Значит, уже затопило, — сказал Славик.

— Где я переходил, — сказал Котя, — совсем мелко.

— Глупости! Там уже тоже глубоко. Везде глубоко.

— Мне кажется, что надо попробовать перейти в Котином месте, — сказал Вова. — Котя, покажи нам его.

— Пошли, — сказал Котя и пошёл к своему месту.

— Смотрите, коты! — закричала вдруг Катя.

Ребята посмотрели туда, куда она показывала, и увидели одноглазого и бесхвостого. Они сидели на берегу у самой воды. Когда близко от берега проплывала большая ветка, они одновременно вытягивали лапы с растопыренными когтями и старались подогнать ветку к берегу. Один раз бесхвостому удалось зацепить брёвнышко. Он собрался было прыгнуть на него, но его опередил одноглазый. Зашипев и вспыхнув единственным глазом на бесхвостого, он оттолкнулся от берега и, мягко подпрыгнув, оказался на брёвнышке. Оно погрузилось в воду, но тут же всплыло, и его понесло вдоль берега.

Одноглазый неподвижно сидел, вцепившись в неустойчивое брёвнышко когтями. А бесхвостый бежал за ним по берегу и мяукал.

— Подлый кот! — закричала Тата. — Бросил товарища, а сам спасается.

Но тут ветка с одноглазым перевернулась, и одноглазый полетел в воду. Казалось, что он сейчас утонет. Однако коту удалось в последний момент вывернуться. Он взвился в воздух и, вместо того чтобы упасть в воду, оказался на берегу.

После этого он ринулся в лес. Бесхвостый бросился за ним.

Коты исчезли, и ребята сразу же забыли про них.

— Ну, Котя, — спросила Тата, — где ты переходил?

— Здесь, — ответил Котя.

— Здесь мелко?

— Было мелко.

— Хорошо, — решительно проговорила Тата. — Сейчас я проверю.

Она прыгнула в воду и сразу же провалилась по пояс.

— Ой, я боюсь! Она утонет! — прошептала Катя, с ужасом глядя на бурную реку.

А Тата двигалась всё вперёд и вперёд. Вода уже доходила до груди.

— Тата, возвращайся! — закричал Вова.

Но Тата не ответила. Добравшись до середины, она обернулась к ребятам и крикнула:

— Всё в порядке. Можно идти.

Но в этот момент ёе закрутило и понесло по течению. Ей удалось остановиться, но она тут же окунулась с головой. Ребята замерли от ужаса. Наконец Татина голова появилась над водой. Высоко взмахивая руками, Тата плыла против течения к берегу, где стояли ребята.

 

Плот

Тата стояла, прислонившись спиной к дереву, и тяжело дышала. Вода ручьями стекала с её мокрого платья. Она посинела от холода и дрожала.

— Ты зря вернулась, — сказал Вова. — Тебе нужно было переплыть реку, побежать в город и позвать на помощь.

— Я так и хотела. Но у меня не хватило сил.

Хотя Тата хорошо плавала, но нельзя забывать, что она всё-таки маленькая девочка. Взрослому, конечно, ничего не стоит переплыть такую речку даже в наводнение.

— Что же нам делать? — спросила Катя. — Мы не выберемся отсюда.

— Выберемся. Что-нибудь придумаем, — сказал Вова, чтобы успокоить Катю. Но он сам не знал, что делать.

Мокрые, продрогшие, ребята жадно смотрели на другой берег. Там, на том берегу, — спасение. Там город, дом, лагерь. Конечно, для этого надо ещё долго идти через лес. Но ведь это так просто!

— Если бы как-нибудь сообщить, где мы, — проговорил Вова, — нас бы сразу же спасли.

— А как сообщить? — спросила Тата.

— Я знаю, знаю! — воскликнула Катя. — Пусть Славик передаст по своему радио.

— Славик, попробуй, — сказал Котя. — Я тебе помогу.

Но Славик молчал.

— Почему ты молчишь? — спросил Котя.

— Нельзя… — медленно ответил Славик.

— Что — нельзя? — нетерпеливо спросила Тата.

— Передать…

— Почему?

— Так…

— Говори по-человечески! — закричала Тата. — Ты стал разговаривать, как Котя.

— При чем здесь Котя! — пробубнил Котя. — Это раньше…

Но Тата не обратила на Котю внимания.

— Славик, почему ты не можешь передать? — спросила она Славика. — Ты же говорил, что делаешь такой прибор, который может передавать. Ещё телевизор хотел сделать.

— Нет питания… — ответил Славик.

— Какого питания?

— Электрического.

— А батарейка? — спросил Котя.

— Батарейка села.

— Куда села?

— Это так называется, что села. Вот, смотри. — Славик торопливо вытащил из коробки электрическую батарейку и полизал языком металлические планочки.

— Зачем ты трогаешь языком? — спросила Катя.

— Чтобы узнать, есть электричество или нет. Если электричество есть, оно будет щипать язык. Если же его нет, то язык не щиплет. Попробуй.

— Не хочу, я боюсь, — сказала Катя. Но в конце концов всё же решилась и осторожно лизнула планочки языком. — Они совсем пресные и не щиплются!

Вслед за Катей все ребята лизали металлические планочки и убедились, что электричества в батарейке нет.

Ребята замолчали. Как перебраться через реку? Моста нет, лодки тоже нет, вброд речку сейчас не перейти!

— Подождите! Мне кажется, что я придумал! — воскликнул вдруг Вова. — Когда у путешественников нет лодки, они обычно переправляются через реки на плотах.

— А откуда они их берут? — спросил Славик.

— Они их делают сами.

— Давайте тоже сделаем себе плот, как путешественники! — воскликнула Катя.

Все снова вернулись на свою поляну и забрались в шалаш. Дождь продолжал идти. Крыша в нескольких местах прохудилась, и вода текла сверху на ребят, словно из водопроводных кранов. На крышу ребята набросали еловых веток, но это плохо помогало — вода всё время просачивалась.

Костёр уже давно погас. Как ребята ни старались добыть огонь и развести костер, чтобы обсушиться и согреться, им это не удалось. Тата после купания в холодной реке никак не могла согреться. Она непрестанно дрожала и начала чихать.

— Тата, сделай зарядку, — сказал Котя.

Но Тата покачала головой. От усталости она не могла даже пошевелиться.

— Пусть Тата отдыхает, — сказал Вова, — а мы будем делать плот.

Вова снял с себя курточку и остался в одной рубашке. Он протянул курточку Тате.

— Укутайся. Она, правда, мокрая…

— А как же ты?

— Мне и так тепло. Всё равно сейчас мы будем работать и согреемся.

Котя стащил с себя свою курточку и укутал Тате ноги. Катя тоже отдала свою кофту.

— Ну, нет, — прошептала Тата. — Возьмите назад.

Она даже попыталась подняться. Но Славик с силой уложил её и сказал:

— Опять споришь? Если тебе дали одежду, то ты должна её взять.

Обессиленной Тате пришлось подчиниться. Когда все стали выбираться из шалаша, она тихо проговорила вслед:

— Ничего. Я скоро согреюсь, отдохну и тоже буду строить.

Как ни холодно было в шалаше, на улице было еще холоднее. Ребята окоченели.

— Что нуж-жно делать? — дрожа от холода, спросил Славик.

— Плот делается так, — ответил Вова. — Берутся несколько брёвен и связываются вместе. Вообще-то брёвна не связываются, а скрепляются такими железными скобами. Но у нас нет железных скоб. Так что…

— Подожди, — перебил его Славик. — Но ведь и брёвен у нас нет.

— Верно, нет… — сказал Вова и задумался.

— Что же делать? — спросила Катя.

— Мне кажется, — сказал Вова, — что можно сделать плот из толстых веток. Их, правда, потребуется очень много.

— А вдруг мы их не соберём? — спросила Катя.

— Соберём, — решительно заявил Вова. — А теперь давайте работать без лишних разговоров.

И все принялись за дело. Они выбирали самые толстые ветки и отламывали от деревьев. Ветки ломались с трудом. С каждой из них приходилось долго возиться.

— Я знаю, — сказала вдруг Катя. — Давайте их перерубать лопатой.

— Действительно, будет легче, — согласился Вова. Он взял Котину лопату, замахнулся и, как топором, стал рубить ветки. Но лопата — не топор, и выходило плохо.

Ребята работали молча. Он сопели, чихали, кашляли, но никто не жаловался. Никто даже ни разу не сказал, что хочет есть. А ведь они, как вчера поужинали, так с тех пор ничего в рот не брали.

Ребята ломали ветки, а Катя стаскивала их в одну кучу.

— Мало ещё? — иногда спрашивала она.

— Ещё мало, — отвечал Вова, и работа продолжалась.

Прошло несколько часов. Стало ещё сумрачнее, и все поняли, что наступает вечер. Ребята решили немного отдохнуть. Они набрали щавеля и заячьей капустки и залезли в шалаш погреться.

Вова наклонился к Тате и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо… — ответила Тата слабым голосом и чихнула.

— Тоже мне — хорошо! — сказал Славик. — Ты просто-напросто больная.

Тата хотела ему ответить, но опять чихнула.

— Тише, тише, — сказал вдруг Вова. — Слышите, самолёт летит?

Ребята прислушались. Гудя моторами, над островом пролетал самолет. Вова выскочил из шалаша и посмотрел в небо. Но совсем низко над лесом, задевая верхушки деревьев, мчались серые, угрюмые тучи, закрывая синее небо, солнце и самолёт, который спокойно летел себе высоко над землей.

— Шесть часов, — проговорил Вова, вползая снова в шалаш. — На Новосибирск полетел…

Ребята печально молчали.

— Ну, хватит отдыхать, пошли работать, — сказал Вова.

От усталости и голода ребята с трудом держались на ногах. Но они мужественно продолжали ломать ветки. Когда веток набралась большая куча, они подтащили их воде и стали связывать в плот.

Вниз они положили самые толстые ветки и связали их проволокой и лыком. Потом поперёк они положили ветки потоньше и тоже связали их между собой, а потом прикрепили к толстым.

Получился небольшой плот.

— Мы все на нём не поместимся! — сказал разочарованно Славик.

— Ничего, — сказал Вова. — Пусть кто-нибудь один переплывет реку и позовёт на помощь.

— А кто переплывёт? — спросила Катя.

— Мне кажется, что Тата. Она немного отдохнула и согрелась. Она самая ловкая и быстро добежит до города. Но сначала надо проверить, выдержит ли плот.

Вода тем временем всё больше и больше затопляла остров. Река сделалась очень широкой, и прибрежные кусты уже совсем скрылись под водой.

Ребята столкнули плот в воду. Чтобы проверить, выдержит ли плот или нет, на него прыгнул Вова.

Плот не выдержал. Накренившись, он скрылся под водой. А Вова потерял равновесие, взмахнул руками и шлёпнулся в реку. К счастью, здесь было совсем мелко и Вова легко выбрался на берег.

 

Снова коты

С плотом ребята провозились до позднего вечере. Стал совсем темно.

— Тата, езжай быстрее! — сказал Славик.

— Сейчас нельзя ехать, — возразил Вова. — Темно, ничего не видно. Тата не будет знать, куда плыть. Это опасно.

— Ничего опасного, — сказал Славик. — Я читал в одной книге, что путешественники обычно выезжают ночью, чтобы приехать утром.

— У меня есть одна книжка, но там как раз наоборот.

— Я не твою книжку читал.

Тут в разговор вступила Тата:

— По-моему, Вова говорит правильно. Лучше дождаться утра.

Уставшие, ребята прижались друг к другу и заснули.

А в лесу, невдалеке от шалаша, сидели мокрые, голодные и злые коты. Их напугало наводнение. Когда оно только началось, коты решили немедленно убраться с необитаемого острова. Но все пути были отрезаны. Они перебрались на остров через речку по сломанному дереву. теперь же течение унесло это дерево, и коты не знали, что делать.

"Мы погибли". - решили они.

Но, когда они увидели, что ребята построили плот, у них появилась надежда.

"Лишь бы не уехали, — думали коты, а уж если не уедут, мы знаем, что нам делать!"

И вот теперь, когда наступила ночь и ребята спрятались в шалаш, коты подобрались к плоту, сели на него и стали выжидать.

И они дождались.

Вода всё прибывала и прибывала. Она подобралась к плоту. Правда, было ещё очень мелко и плот не сдвинулся с места. Но вода продолжала подниматься. Она поднималась очень медленно, и лишь рано утром, когда начал брезжить рассвет, плот закачался на воде и стал медленно выплывать к середине реки. Коты от нетерпения мяукали и шипели.

"Скорее, скорее. Проснутся ребята, и всё пропало".

В эту ночь ребята спали очень беспокойно. Каждую секунду они просыпались от холода… То один, то другой начинал чихать или кашлять.

Наконец-то стало светать.

Тата окончательно проснулась и сказал:

— Еду.

Выбравшись из шалаша, она быстро сделала зарядку и отправилась на берег. Все пошли её провожать.

— Пожалуйста, беги быстрее до города, — сказала Катя. — Иначе мы все погибнем.

— Я очень быстро, — ответила Тата.

На том месте, где ребята оставили вечером плот, была вода, а плот исчез. От неожиданности ребята остолбенели.

— Где плот? — спросила Катя.

Ребята смотрели и не верили своим глазам — плота не было.

— Постойте, — сказал Вова. — Может быть, мы его оставили в другом месте?

Но тут раздался Татин голос:

— Я вижу плот! На нём сидят коты!

И ребята увидели плот. Покачиваясь, он выплывал к середине реки, где течение было необыкновенно быстрое. Ещё секунда, плот будет подхвачен течением, и тогда никак его не догнать!

Тата стремительно прыгнула в воду и поплыла к плоту. Но она не успела. Плот закружился на месте, потом очень быстро выплыл на середину реки, опять закружился и понёсся вниз по течению. На нём сидели одноглазый и бесхвостый. Они заглядывали в воду и свешивали с плота лапы с растопыренными когтями, стараясь зацепить рыбу.

Тата остановилась и закричала:

— Вернитесь! Вернитесь!

Но плот плыл всё быстрее и быстрее, пока не скрылся за излучиной реки. Последнее, что видели ребята, это злорадный желтый глаз одноглазого.

Тата медленно вернулась к ребятам. Она хотела им что-то сказать, но слёзы хлынули у неё из глаз.

— Я читал в одной книжке, — заговорил Вова, — что есть такие голуби, они называются почтовые, им к лапке привязывают письмо, и они его относят куда надо.

— У нас нет почтового голубя, — всхлипнула Катя.

— А другие птицы почтовые бывают? — спросил Славик.

— Не знаю, — ответил Вова, — я про них не читал.

— Может быть, рыбы почтовые бывают? — спросила Тата.

— Не знаю…

— Всё кончено! — воскликнула Тата и заплакала.

Мальчики смотрели на Тату и Катю, и слёзы невольно потекли по их щекам.

— Здравствуйте, садитесь! — услышали они вдруг незнакомый скрипучий голос. — Не озоруй!

Ребята испуганно вздрогнули и перестали плакать. Они взглянули друг на друга, посмотрели по сторонам. Но никого не увидели.

— Мне послышался чей-то голос, — прошептала Катя.

— Садись, пять! — опять проговорил кто-то.

Ребята снова переглянулись.

— Я ясно слышала, — сказала Катя.

— И я тоже.

— И я.

Но вокруг не было ни одного живого существа. Лишь на нижней ветке сосны сидела чёрная птица и круглыми глазками смотрела на ребят. Не она же, в самом деле, разговаривала! Вдруг птица открыла длинный клюв, так что стал виден дрожащий язычок, и прохрипела:

— Александрова, не подсказывай!

 

Говорящий скворец

Последние дни говорящий скворец оказался на острове в полном одиночестве.

Он всё время тихо сидел высоко на дереве и следил за котами. Лишь только одноглазый или бесхвостый замечали его и лезли на дерево, скворец перелетал на другое.

Теперь, когда коты уносились на плоте все дальше и дальше и не могли причинить скворцу вреда, он опять дал волю своему языку и говорил, не переставая:

— Садись, пять! Чтобы мать пришла! Разрешите выйти! Александрова, не подсказывай!

Кроме того, наблюдая за ребятами и прислушиваясь к их разговор, скворец научился и таким словам: "Мне кажется. В одной книжке написано. Чепуха. Славик, опять споришь! Придумай, пожалуйста".

Ребята с недоумением смотрел на него. А говорящий скворец совершенно осмелел, слетел с ветки и сел на плечо Таты.

— Это наш говорящий скворец, — сказал Котя.

— Чей это — наш? — спросил Славик. — У нас нет никакого говорящего скворца.

— Не здесь у нас, а там.

— Где там?

— В школе, в живом уголке. Он мешал учиться, и его отдали.

— Просто наказание какое-то, — воскликнула Тата. — Ведь ты, Котя, давно уже не ленивый! Говори понятно!

Котя обиделся:

— Я понятно.

— Значит, не понятно. Чем он мешал учиться? Кому его отдали?

— Он разговаривал на уроках, и его отдали школьному сторожу.

— Не озоруй, — проскрипел скворец, поглядывая на ребят умными глазами.

— Так сторож говорит, — объяснил Котя.

— Я знаю, знаю! — закричала вдруг Катя, дергая Вову за рукав. — Я знаю, что можно сделать и спастись!

— Что? — спросил Вова.

— Помнишь ты говорил про почтовых голубей?

— Говорил.

— К голубям привязывают письма, и они их относят.

— Правильно, относят.

— Ох! — вздохнула Катя и от нетерпения подпрыгнула. — Неужели так трудно догадаться! Давайте привяжем письмо к этому скворцу, и пусть он полетит в город.

— Действительно, — сказал Славик. — Давайте попробуем.

— Подождите, — озабоченно сказала Тата. — На чём мы письмо напишем?

— Как — на чём? На бумаге!

— Где же мы её, по-твоему, возьмём? У нас нет бумаги.

Славик растерялся:

— Действительно… Нет…

Но тут Вова решительно расстегнул ранец и вытащил книжку. Он открыл её и перелистал от начала до конца, пока не дошёл до самой последней, чистой, страницы.

— Конечно, жалко, — вздохнул Вова. — Очень жалко, но ничего не поделаешь…

Ни карандаша, ни ручки у ребят также не оказалось. Но Тата быстро сбегала к костру и принесла несколько мокрых угольков.

— Пиши! — сказала она.

Вова прислонил бумагу к Котиному плечу и стал писать. Мокрый уголёк всё время крошился, но всё же в конце концов надпись получилась: "Мы на необитаемом острове. Спасите!"

— Теперь пусть каждый распишется.

Ребята по очереди подходили и писали своё имя. Когда очередь дошла до Коти, он положил записку на Вовину спину и накалякал: "Ко"… потом подумал и прибавил: "тя".

Вова аккуратно сложил бумажку, заклеил её смолой. Катя проткнула её иголкой с ниткой, иголку убрала, а бумажку крепко привязала ниткой к ноге говорящего скворца. Всё это скворец перенёс совершенно спокойно и не вырывался.

— Ну, скворец, лети, — сказала Катя.

Скворец не сдвинулся с места. Он как сидел на плече у Таты, так и остался сидеть.

— Лети и спаси нас! — повторила Катя.

Но скворец лишь вертел головой и посматривал на ребят круглыми чёрными глазками.

— Он нас не понимает, — сказал Славик.

Тогда Вова взял скворца в руки и высоко подкинул его. Скворец затрепыхал крылышками и полетел. Однако полетел он не в направлении города, а стал кружиться над островом.

— Да, — сказал Вова. — он нас не понимает.

Но на самом деле и Вова и Славик ошибались.

Говорящий скворец прекрасно понял, чего хотят от него ребята, и всей душой готов был им помочь. Но, прежде, чем улететь с необитаемого острова в город и передать письмо, ему очень хотелось рассказать ребятам о том, сколько трудных дней прожил он на необитаемом острове, подстерегаемый котами, как ему было одиноко и страшно.

Он снова опустился на Татино плечо.

Ему хотелось рассказать об очень многом. Но, увы, хоть он и был говорящим, он знал лишь несколько слов. Да и те повторял не к месту.

И вся его такая гладкая и взволнованная в мыслях речь на самом деле выглядела так:

— Глупости! Чтобы мать пришла в школу! Садись, пять! Разрешите выйти! Не озоруй, пожалуйста! Опять споришь? Александрова, не подсказывай!

Проговорив всё это, говорящий скворец взлетел с Татиного плеча и направился к городу.

 

Спасение

Вода прибывала. Она уже залила почти весь островок. На поляне, где стоял шалаш, воды было по колено.

Ребята перебрались в другое место, более высокое, и, тесно прижавшись друг к другу, стали ждать. Она с трудом держались на ногах от голода и усталости. Кроме того, они все были простужены. У них начался насморк и кашель.

— Он нас не понял, — повторял всё время Славик.

Катя и Тата плакали.

— Ничего, — сказал Вова. — Наводнение скоро кончится. Дождя уже почти нет.

Действительно, дождь моросил еле-еле, готовый каждую секунду прекратиться совсем. Но ребятам казалось, что но уже никогда не кончится.

— Слушайте! — сказал вдруг Котя. — Горн!

— Какой горн? — спросила Тата.

— Пионерский!

Тата хотела рассердиться на Котю и сказать, чтобы он говорил по-человечески, как вдруг все ясно услышали звуки пионерского горна и дробь барабана.

— Нас едут спасать пионеры! — закричал Вова и побежал по воде через затопленный лес к бывшему берегу.

Все бросились за ним. Ребята выбрались из кустов и увидели реку. В тумане на излучине реки показались лодки. В них сидели пионеры.

— Ура! — закричал Славик. — Мы спасены!

Но Вова вдруг стал очень серьёзным и сказал:

— Где флаг?

— Он у меня в корзинке, — ответила Катя.

— Достань его. Мы должны выстроиться и поднять наш флаг.

Собрав последние силы, ребята выстроились в одну линейку. Это было очень трудно — ноги находились в воде и невозможно было подравнять носки.

Впереди стоял Вова с флагом.

Все были заросшие, ободранные и худые. Но стояли прямо и гордо. Даже больная Тата старалась не чихать и не кашлять.

В это время на небе, впервые за много дней, показалось солнце. Оно было сначала бледным, потому что его загородила прозрачная тучка. Но тучка унеслась в сторону, и солнце засияло вовсю. Оно ярко осветило уставших ребят, грязную реку, мокрые деревья.

Оно осветило также лодки с пионерами.

В первой лодке, на самом носу, сидел горнист с золотым горном, от которого слепящим пучком отражалось солнце. Рядом с горнистом ребята увидели барабанщика. Он быстро-быстро ударял палочками о гулкую кожу барабана.

А над лодками летел, часто махая крыльями, говорящий скворец. Он был ещё далеко, но, когда горнист переставал горнить, чтобы набрать воздуха, ребята отчётливо слышали хриплый крик: "Александрова, не подсказывай!"



Читать рассказ Пять Робинзонов Валентин Катаев для детей онлайн