Пять Робинзонов

Ночное дежурство

Ночью коты тоже устроили дежурство. Пока одноглазый спал, бесхвостый следил за шалашом. Что же нужно было котам от ребят? Они охотились за удочкой.

В первые дни пребывания на острове коты ловили птиц, которые сначала относились к ним доброжелательно. Но вскоре птицам стало ясно, что коты — враги, и некоторые даже покинули необитаемый остров. Они звали с собой говорящего скворца. Но скворец был ещё слишком слаб и не мог мечтать о перелетах.

Одноглазый и бесхвостый еще сильнее возненавидели скворца. Мало того, что он сам никак не давался в лапы, он также спасал оставшихся птиц, каждый раз предупреждая о появлении котов. одноглазый и бесхвостый дали друг другу страшную клятву не уходить с острова до тех пор, пока не покончат со скворцом.

Но есть котам было нечего, и, чтобы не умереть с голоду, они решили выкрасть у ребят удочку.

Всю ночь коты просидели около поляны, но им не удалось близко подойти к шалашу — ребята дежурили внимательно.

Ночь приближалась к концу. Звезды грели голубыми искрами на светлом утреннем небе. В лесу было темно, но кое-где меж деревьев уже появилась белая дымка утреннего тумана. Коты уже начали подумывать о том, как бы вообще уйти от поляны подальше и поспать, но тут увидели, что начал дежурить Котя.

"Наконец-то, — зло промурлыкал одноглазый. — Кто-кто, а уж этот нам не помешает".

Коты переглянулись и довольно замурлыкали.

Как коты и предполагали, Котя сразу же сжался в комочек и лёг около костра.

Костёр горел еле-еле, но всё же около него было тепло. Котя согрелся и заснул.

Заметив. что Котя спит, одноглазый и бесхвостый стали осторожно подкрадываться.

Когда Котя начинал шевелиться, переворачиваясь на другой бок, коты останавливались и выжидали. Они подходили всё ближе и ближе и громко мурлыкали. Вот они уже совсем подошли ко входу в шалаш. Но как раз в это время подул ветер. Он выхватил из костра несколько красных угольков и помчались на котов. Котя отпрянули назад.

Ветер кончился, и коты снова двинулись вперед. Впереди, как всегда, был бесхвостый. Хитрый одноглазый двигался за ним.

А ленивый Котя спал и думал во сне: "Я сплю, но я не должен спать. Я должен следить за костром, за рыбами и оберегать своих спящих друзей".

Сквозь сон Котя услышал громкое мурлыканье.

"Это коты! Надо скорее, как можно скорее просыпаться".

Но просыпаться не хотелось.

"Посплю еще совсем немножко, а потом и проснусь".

Но тут мурлыканье раздалось над самым ухом. Это решило дело.

Коты допустили большую ошибку. Они решили усыпить Котю мурлыканьем, но перестарались. мурлыкали они слишком громко и, наоборот, всё время будили Котю. Не раздумывая больше, Котя открыл глаза и прямо перед собой увидел одноглазого и бесхвостого, готовых к прыжку.

— Брысь! Брысь! — закричал Котя, вскочил на ноги и замахал руками.

Котя не двинулись с места. Они зловеще зашипели, прижали уши и выгнули спины. Шерсть на них стала дыбом. Они думал, что Котя испугается. Но не тут-то было. Схватив из костра тлеющую палку, мальчик стал бить котов по выгнутым спинам.

Коты растерялись: мало того, что им помешали, их ещё и бьют! такого они Никак не ожидали от ленивого Коти.

Одноглазый и бесхвостый отскочили в сторону и, проклиная всё на свете, бросились бежать куда глаза глядят.

…Наступило раннее утро, ребята проснулись.

"Наверное, Котя заснул, а коты нашкодили", — первым делом подумал каждый из них.

Но, к их крайнему удивлению, в шалаше все оказалось в полном порядке, а на поляне по-прежнему горел костёр, словно за ним следил не ленивый Котя, а кто-нибудь другой.

— Ты, Котя, оказывается, не такой уж и ленивый, — сказала Тата, вылезая из шалаша.

— Он просто молодец! — добавил Славик. — На него можно положиться.

Котя смутился от похвал и проговорил:

— Я хо — тел…

— Что бы хотел? — спросила Тата.

— Спать.

— Но ты не спал?

— Не… спал.

— Это значит, что ты перестал быть ленивым, — сказал Вова.

— По — че — му?

— Ночью все люди хотят спать, тем более, если они следят за костром и вообще дежурят. Ленивые и неленивые хотят спать одинаково. Но неленивые не спят, а ленивые спят. Ты, Котя, не спал — значит ты не ленивый.

— Я больше не буду лени — вым, — смущенно проговорил Котя.

С этими словами он лёг около костра и заснул. Но ему никто слова не сказал. Ведь он не спал ночью и теперь имел полное право выспаться.

 

Антенна

С утра Славик шагал по краю поляны от дерева к дереву и считал шаги. Осмотрев деревья, растущие вокруг поляны, он наконец остановился возле высокой стройной сосны и громко объявил:

— Вот эта.

Вова оторвался от книжки и спросил:

— Что ты делаешь?

— Выбираю хорошее дерево.

— Мне кажется, что здесь все деревья хорошие.

— Чепуха! Мне требуется самое высокое. Иначе ничего не получится.

— А что у тебя должно получиться? — заинтересовался Вова.

— Мой прибор. Чтобы он начал действовать, мне нужно провести антенну. Правда, я ещё не всё смастерил, но антенна — это главное.

— А как ты её будешь проводить?

— Очень просто. Один конец проволоки прицеплю на этой сосне, в другой приделаю к прибору. Всё очень просто. Но один я, наверное, не справлюсь. Мне должен кто-нибудь помочь.

Вова отложил книжку и сказал:

— Если тебе нужна помощь, я помогу. Что нужно делать?

Славик вытащил из шалаша моток проволоки и принёс его к сосне.

— Я полезу на дерево, — сказал он, — а ты тем временем разматывай проволоку.

Славик постоял около выбранной сосны, потом шагнул к ней и обхватил ствол руками. Потом он оторвал ног от земли и повис. А Вова отмотал несколько витков и конец проволоки протянул Славику.

— Возьми конец, — сказал он.

Но Славик словно его и не слышал. Он неподвижно висел, обхватив дерево, будто бы прирос к нему.

— Ну, Славик, бери же и лезь!

Славик опять ничего не ответил и не двинулся с места. Ничего не понимая, Вова зашел с другой стороны сосны и заглянул в Славикино лицо. Оно покраснело от напряжения, а в глазах был страх.

— Что с тобой? — испугался Вова. — Почему ты не лезешь?

Славик молча опустил ноги на землю и расцепил руки:

— Уф, устал!

Он несколько раз взмахнул руками, немного попрыгал и снова подошел к сосне и обхватил ствол руками.

Тогда Вова понял, что Славик, как и он, просто-напросто не умеет лазать по деревьям, и сказал:

— Давай, я тебя подсажу.

— Давай, — согласился Славик.

Вова упёрся в Славика и стал толкать его вверх. Но, как ни старался, Славик не поднялся даже на сантиметр. Оба мальчика запыхались и устали.

— У меня что-то не получается, — смущённо проговорил Славик. — Попробуй ты.

Но и Вовы ничего не вышло.

— Знаешь что! — воскликнул вдруг Славик. — На эту сосну трудно залезть, потому что внизу нет ни одного сучка. Давай полезем вот на ту березу. На нее легко забраться — веток много.

— А как же антенна? — спросил Вова.

Славик махнул рукой:

— Ничего. Будет немного хуже слышно.

Но мальчики не могли залезть и на березу. Славик даже не достал до самого низкого сучка. Вова достал до сучка, и ему удалось схватиться за него рукой. Но в самый последний момент, когда нужно было уже подтягиваться, руки ослабли и Вова чуть было не грохнулся на землю.

Мальчики сели под дерево и задумались.

— Вообще-то это просто, — проговорил Славик.

— Что — просто? — спросил Вова.

— Залезть на дерево. Всё дело в том, что устаёшь в самый последний момент. Если бы я только не уставал, то в два счета бы залез.

Когда из леса выкатилась колесом Тата, Славик громко сказал:

— Лазать по деревьям довольно просто.

— Конечно, — отозвалась Тата. — только ты сначала попробуй.

— А мы с Вовой только что пробовали.

— Ну и как, залезли?

— Не залезли. И знаешь почему? Потому что я в самый последний момент устаю и не могу дотянуться до ветки. Ты тоже устаёшь в самый последний момент?

— В самый последний момент не устаю, — сказала Тата. — А потом немного устаю.

— А как это у тебя получается? — спросил Вова.

— Очень просто, — ответила Тата. — Потому что я занимаюсь физкультурой. А вы со Славиком целыми днями сидите, как мешки, и не двигаетесь.

Славик обиделся:

— Чепуха! Если я захочу, в один миг сделаю физкультуру и не буду уставать.

— Вот и неправда, — ответила Тата. — В один миг физкультуру не сделаешь. Надо долго тренироваться. Вот как я.

 

Славикин прибор

Славик сказал:

— Котя, тебе всё равно нечего делать. Помоги мне.

— Как? — зевая, спросил Котя.

— Очень просто. Ты должен подержать вот эту проволочку. Она всё время выскальзывает из рук, и я никак не могу её приделать!

Коте очень не хотелось помогать Славику. Ещё с земли подниматься, потом к Славику подходить, потом опять садиться, потом какую-то проволочку держать. Но сказать, что ему лень, Коте было стыдно — уже все считали, что он перестал быть ленивым.

Котя тяжело вздохнул и поплёлся помогать.

— Сиди тихо и не двигайся, — сказал Славик и, надев наушники, стал вертеть какую-то ручку.

— Сейчас должно получиться, — приговаривал он.

А Котя сидел около коробки с прибором и держал рукой проволочку.

Помогать оказалось очень трудно. нельзя было даже чуть-чуть пошевелиться. Проволочка сейчас же начинала дрожать, и Славик приходилось начинать всё сначала. Котя устал сидеть, опустил проволочку и лег.

— Что ты делаешь? закричал Славик. — Вставай немедленно. ты мне всё испортил!

Котя кряхтя сел и стал снова держать проволочку, а Славик снова начал крутить ручку.

Вдруг он вздрогнул и радостно закричал:

— Слышу, слышу! Что-то потрескивает!

Катя, которая в этот момент делала выкройку, бросила ножницы и бумагу и подбежала к прибору. Она оживленно заговорила:

— Славик! Дай, пожалуйста. я послушаю!" Ну, пожалуйста!

Увидав, что на него никто не обращает внимания, Котя снова опустил проволочку и прилёг на землю. Но, как только он опустил проволочку, прибор испортился и Славик уже ничего не мог услышать. Он сорвал наушники, бросился к Коте и стал его трясти.

— Опять, опять?! Я же тебе говорил, не двигайся!

— Твёрдо, — проговорил Котя.

— Что тебе твёрдо? — сердито спросил Славик.

— Сидеть…

— Подумаешь, твёрдо, — рассердился Славик. — Ты лентяй, вот тебе и твёрдо.

— Не лентяй, — проговорил Котя

— Нет, самый обыкновенный лентяй! Если бы ты не был лентяем, ты бы сидел тихо и не двигался! Теперь из-за тебя всё испортилось.

Он, наверное, затеял бы драку, если бы не вмешалась Катя.

Она осторожно сказала:

— Не сердись, Славик. Я что-то придумала. Котя будет хорошо тебе помогать.

Она взяла несколько лоскутков и, пока Славик пытался исправить прибор, сшила небольшой мешок.

Потом она нарвала травы, засунула её в мешок, а мешок зашила.

— Вот теперь всё будет в порядке.

— Что это? — удивлённо спросил Славик.

— Подушка.

— Зачем она? Для моего прибора не нужна никакая подушка.

— Эта подушка для Коти. Пусть он на неё сядет, и ему не будет так твёрдо. Может быть, он перестанет шевелиться и будет сидеть неподвижно.

 

День на острове

Славик снова надел наушники, повертел ручки прибора и вдруг закричал:

— Работает! Работает!

Все подбежали к нему.

— Дай я послушаю! Не, дай мне! Нет, дай лучше мне! — наперебой заговорили ребята. Они подняли страшный шум.

— Тихо! — прикрикнул Славик. — Ничего из-за вас не слышно.

Все замолчали и уставились на наушники.

— Слышно? — осторожно спросил Вова.

— Ага…

— А что слышно?

— Музыка какая-то.

— Дай послушать! — Вова нетерпеливо стал трясти Славика за плечи.

Славик неохотно снял наушники и протянул Вове. Тот их торопливо надел и замер.

В наушниках всё время раздавался шум и треск. Только иногда возникали очень слабые и далекие звуки музыки. Когда Вова их услышал, ему показалось, что находится он не на необитаемом острове, в где-нибудь дальше, совсем далеко, может быть, даже и не на Земле, а на другой планете.

Потом все по очереди надевали наушники и слушали.

Дошла очередь до Кати.

— Ничего не разберу, — прошептала она, но вдруг замолчала. Она сидели неподвижно, и на лице ее расплывалась улыбка.

Ребята заинтересовались:

— Что слышно?

Катя замахала руками.

— Потом, потом!

Но тут с наушниками что-то случилось, и, кроме треска, ничего невозможно было разобрать.

— Испортилось, — огорченно сказала Катя, снимая наушники.

— Это помехи, — ответил Славик.

— А можно сделать. чтобы их не было?

— Вообще-то можно, — проговорил Славик, — но я не умею.

— Расскажи, что ты услышала, — нетерпеливо спросил Вова.

— Передачу для школьников. там говорили про пионерский лагерь. Там рано утром играет горн и все просыпаются. Потом они выстраиваются и поднимают флаг. Это называется линейка.

— Ну, а потом что?

Катя задумчиво улыбнулась и проговорила:

— А потом начинается завтрак… Хорошо всё-таки там!

Никто ничего не ответил. А Славик презрительно хмыкнул и сказал:

— Глупости.

Что — глупости?

— Мы тоже можем строиться на линейку, — ответил Славик.

— Я сошью флаг, и мы будем его поднимать! — воскликнула Катя.

— Только как же мы будем просыпаться:? — спросила Тата. — Ведь у нас нет горна.

— Чепуха, я сделаю горн! — заявил Славик.

— Не говори глупости, — сказала Тата. — Ты не умеешь.

Славик и сам понял, что сказал глупость, но заупрямился:

— Умею!

— Нет, не умеешь!

— Не спорьте, — сказал Вова. В конце концов можно обойтись без горна. Я читал в одной книжке, что, если нет горна, можно просто кричать: "Подъём". И все должны просыпаться.

— Я буду руководить утренней зарядкой, — сказала Тата.

Славик возмутился.

— Почему это ты? Может быть, я захочу руководить!

— Ты тоже будешь руководить, — успокоил его Вова. — Только не зарядкой, а радио кружком.

— А ты чем будешь руководить?

— Я буду руководить библиотекой

— А я буду руководить кружком кройки и шитья и ещё — вышивания.

Ребята долго и оживленно разговаривали, волнуясь и перебивая друг друга. На Котю никто не обращал внимания, пока он сам не вступил разговор.

— А я буду?

— Что будешь? — спросила Тата.

— Руководить?

— Чем же ты будешь руководить, если ты ничего не умеешь?

— А что же я буду?

Вова подумал и ответил:

— Ты будешь заниматься в кружках. А мы все по очереди будем тобой руководить.

— Когда же я буду лениться?

— Да, Котя. Мы все знаем, что ты очень любишь лениться, — сказал Вова голосом своей школьной учительницы Татьяны Никитичны. — У тебя и у нас всех тоже будет специальное время заниматься любимыми делами. — Вова помолчал немного, а потом добавил: — Правда, я не читал об этом в книжке, но этому можно верить. Нам так учительница говорила…

На следующий день ребята проснулись оттого, что Вова закричал:

— Подъём!

Когда все выбрались из шалашей и построились на линейку, Тата залезла на дерево и повесила флаг, который Катя сшила из лоскутов.

Потом все под руководством Таты сделали зарядку.

После зарядки и завтрака Славик сказал:

— Котя, на занятия! — и стал объяснять Коте, как устроен его прибор.

Только кончились занятия в радио кружке, как Котя попал в кружок кройки, шитья и вышивания.

Потом появилась Тата и решительно заявила:

— Котя, марш на физкультуру! А ну-ка! — бодро воскликнула Тата. — Делай мостик.

— Не…

— Что значит "не"? Делай немедленно!

Котя кисло улыбнулся и стал делать мостик. Он упёрся затылком и руками в траву и начал выгибаться.

— Поднимай голову. Не ленись, — приговаривала Тата.

Но тут Котины ноги скользнули по траве, и он упал на спину.

— Ах, какой же ты неуклюжий! — воскликнула Тата, всплеснув руками. — Вставай немедленно и три спину, а то сделаешься горбатым!

Потом Вова роздал всем по книжке, и ребята стали читать.

Так, занимаясь в разных кружках, ребята провели весь день. Больше всех замаялся Котя. Вечером, когда пора было ложиться спать, он первый забрался в шалаш и заснул.

А Катя мечтательно улыбнулась и сказала:

— Совсем как в лагере!"

 

Волчья яма

Как-то после обеда Вова вздохнул и сказал:

— Хорошо бы вырыть волчью яму. В эту яму будут падать коты, если они опять захотят нашкодить.

Никто из ребят не знал, что это такое — волчья яма. Катя испугалась. Она подумала, что на острове есть волки. А Славик, хотя тоже не знал, что это такое, принялся, как всегда. спорить:

— Глупости! Коты туда не будут падать. Ведь они не слепые.

— Котя, конечно, не слепые, — возразил Вова. — Но всё дело в том, что они о ней не будут знать.

— Как же это они о ней не будут знать?

— Очень просто. Сейчас я всё объясню, и ты поймешь. Яму сверху надо покрыть ветками и травой, будто бы её и нет. Котам покажется, что здесь твёрдая земля. Они пойдут по этим веткам, ветки обломятся, и коты провалятся.

— Скажи, пожалуйста, — осторожно спросила Катя, — почему она называется "волчья яма"?

— Охотники вырывают такие ямы в глухом лесу. Ночью они уходят домой, а когда утром приходят, то обычно в яме сидит пойманный волк. Очень удобно.

— Давайте выроем такую яму! — воскликнула Тата. — Ведь это очень удобно!

— Ничего не выйдет, — ответил Вова. — Чем мы её будем рыть?

— Лопатой, — сказал Славик.

— Но ведь лопаты у нас нет.

"Чепуха, я её живо сделаю", — хотел сказать Славик, но вовремя опомнился: только со стороны кажется, что лопата вещь простая и её легко сделать.

— Очень жалко, — сказала Тата. — С ямой нам было бы гораздо легче.

На этом разговор о волчьей яме и закончился. Ребята принялись за любимые дела.

Так, в молчании, прошло некоторое время. Вдруг Тата ни с того ни с сего пробежала вокруг поляны и заглянула в шалаш.

— Нигде нет, — проговорила она.

— Если ты ищешь лопату, то ты её не найдешь, — сказал Славик. — У нас её и не было.

— Я знаю, что не было, — ответила Тата. — Я говорю не про лопату, а про Котю. Его нигде нет.

— Не может быть, — сказал Славик. — Он, наверное, спит в шалаше.

— В шалаше его нет.

— Ну, тогда забрался пол куст, — сказал Славик.

Все по очереди заглянули в шалаш и обошли поляну — Коти нигде не было. Ребята испугались. Как же так, был Котя и вдруг исчез. Они в один голос стали звать его:

— Ко — тя!

Но никто не отвечал.

— Его необходимо разыскать, — сказал решительно Вова. — Наверное, с ним что-то случилось.

Ребятам стало страшно, а Катя заплакала.

— Тише, — прошептал вдруг Вова. — Я слышу чьи-то шаги.

Ребята замерли и в наступившей тишине услышали шорох кустов. По лесу кто-то пробирался.

— Вдруг это волки! — пролепетала катя.

Вова хотел что-то сказать и успокоить Катю, но не успел.

— Смотрите, — закричала Тата. — это же Котя идёт!

Действительно, среди деревьев показался Котя. Он плёлся еле-еле волочил за собой какую-то длинную палку. Когда наконец он подошёл к перепуганным ребятам поближе, все увидели, что в руках у него прекрасная новая лопата.

— Где ты её взял?! — в один голос воскликнули ребята.

Котя сел на траву и, зевая, проговорил:

— Бы — ла.-

— Где была? — спросила Тата.

— До — ма, — ответил Котя.

— Ты ходил домой?! — закричала удивленная Тата.

— Не…

— Куда же ты ходил?

Котя слабо двинул рукой, показывая на лес.

Но Тата ничего не поняла и уже сердито спросила:

— Ответь по-человечески, где ты взял лопату?

— На поля…

— На поляне? На мрачной поляне?

— Да…

— Откуда же она там взялась?

— Принёс.

— Откуда принёс?

— Из до…

— Из дома?

— Да.

— Я ничего не могу понять, — сказала Тата сердито. — Говори понятно.

— По — про — бу — ю… — сказал очень медленно Котя и зевнул. — Мама послала, — начал он, — копать…

— Что копать?

— Клум — бу.

— И дала лопату?

— Да, — сказал Котя. — Мне было лень…

— Копать?

— Да. Я пошёл на остров…

— И взял лопату?

— Да.

— Странно, — сказал Вова. — Почему же ты её не оставил дома?

— Не хотел…

— Не хотел оставлять?

— Не… — проговорил Котя.

— А что же ты не хотел? — ещё сильнее удивляясь, спросил Вова.

— Идти… на — зад… до — мой.

— Почему?

— Лень…

Котя замолчал. Ребята тоже молчали. Они ничего не могли понять.

— Я знаю, знаю! — воскликнула Катя. — Ему было лень относить лопату домой, и он взял её с собой на остров. Да, Котя?

— Да…

Ребята всё поняли и начали смеяться. Они долго смеялись над ленивым Котей. Вот до чего доводит человека лень — тащиться в такую даль с ненужной лопатой!

Но, что бы там ни было, ребята обрадовались, что теперь они смогут выкопать волчью яму, и принялись за работу. Однако волчью яму они так и не выкопали: стал накрапывать дождь, который превратился в настоящий ливень. Друзья залезли в шалаш. Они думали, что ливень скоро кончится, но он не прекратился до ночи и продолжался ночью. С этого дня погода испортилась.

 

Катя соскучилась

Было хмурое-хмурое утро. Уже много дней шёл дождь и дул холодный ветер. Небо было обложено низкими, мрачными тучами, и ребята давно уже не видели солнца. Сырые ветки и шишки еле-еле тлели, и костёр каждую секунду готов был совсем погаснуть.

Ребята мрачно сидели в своём сыром, темном и холодном шалаше и тоскливо смотрели на бесконечный дождь.

Вове очень не хотелось идти на реку, но нужно было наловить рыб на завтрак. Он взял удочку, которая с трудом помещалась в шалаше, и стал выбираться на поляну.

Он уже совсем было вылез из шалаша, как услышал Катины всхлипывания. Мальчик с тревогой посмотрел на Катю. Первые дни она частенько плакала: то иголкой укололась, то есть захотела, то котов испугалась, то напёрсток потеряла. Но время шло, и Катя постепенно отвыкла плакать. Вова не ожидал, что она снова может расплакаться.

"Странно, почему она плачет?" — подумал Вова и спросил:

— Укололась?

Катя отвернулась и ничего не ответила.

— Напёрсток потеряла? Так мы его быстро найдём!

— Не потеряла, — всхлипнула Катя, — и не укололась…

— Она обыкновенная плакса, — заметил Славик, презрительно хмыкнув.

Катя блеснула мокрыми глазами и твёрдо проговорила:

— Я не плакса. Но у меня кончились все лоскутки, и мне больше нечего шить.

— Конечно, плакса, — сказал Славик. — Выходит дело, что и мне надо плакать, если мне уже нечего делать с прибором?

— Не плачь, Катя. У меня тоже кончились все книжки и больше нечего читать, — сказал Вова и стал думать, как бы успокоить Катю. Вот если бы у кого-нибудь порвалась рубашка!

Но в том-то и дело, что Катя уже давно привела всю одежду в порядок, и ни у кого ничего рваного не было. Хотя следует заметить, что одежда у всех здорово поизносилась и была вся чиненая перечиненная.

Что же делать? И тут Вова придумал. Он выбрался из шалаша и стал стаскивать с себя рубашку.

Холодный дождь хлестал по голому телу. Вова дрожал, Ёжился, но рубашку всё же снял. Потом он оторвал от рубашки рукав и вернулся в шалаш.

— Не смогла бы ты пришить рукав? — спросил он Катю. — Только что зацепился за сук, и вот…

— Пришью, — ответила Катя. Она насухо вытерла глаза платочком, вдела нитку в иголку и принялась за работу.

А продрогший Вова сидел рядом, от холода стуча зубами.

"Ничего, потерплю, — думал он. — Только пусть она подольше зашивает и не расстраивается".

Катя починила рубашку очень быстро.

— Скорее надень, — сказала она, — простудишься. — Потом она помолчала немного, всхлипнула и добавила: — Ты зря оторвал рукав.

— Он сам, — сказал Вова.

— Я знаю, что не сам, а что ты его оторвал специально для меня.

— Не специально.

— Неправда. специально. Но я плакала совсем не из-за этого. Совсем не из-за этого…

Вова растерялся:

— А из-за чего же тогда?

Катя долго молчала. Все даже подумали, что она так ничего и не скажет. Но Катя вдруг горячо заговорила, глотая слезы:

— Я соскучилась! Я хочу к маме и к папе, домой! Мне надоел этот необитаемый остров! Мне надоела эта рыба! Мне холодно! Я хочу спать в настоящей кровати и укрываться настоящим одеялом! Я хочу, хочу… — Но тут она совсем разрыдалась, и уже никто ничего не мог разобрать.

Катя обливалась слезами, а притихшие ребята смотрели на неё и даже не пытались утешить. Катя сказала именно то, о чём каждый из них уже давно думал, но не хотел признаться.

Ужасно трудно жить маленьким детям совершенно одним на необитаемом острове, добывать еду, дежурить, следить за костром, бороться с котами! Это только в книжке всё кажется таким простым.

Глядя на Катю, даже насмешливая Тата всплакнула и сказала:

— Я тоже соскучилась и хочу домой.

— Катя права, — сказал Славик. — Я тоже хочу домой.

— Мне кажется, что если все хотят домой, то надо уходить с необитаемого острова, — проговорил Вова.

Котя, который тихонечко лежал в углу шалаша и до сих пор не промолвил ни слова, вдруг заявил:

— Я тоже…

— Что ты тоже? — сердито закричала Тата. — Говори по-человечески! Или ты опять стал ленивым?!

— Не стал, — ответил обиженный Котя. — Ты меня перебила. Я тоже хочу домой.

 

Домой

Вова сказал:

— Надо быстро наловить рыбы и позавтракать.

— Пожалуйста, не надо завтракать! — воскликнула Катя. — Давайте лучше прямо сейчас пойдем.

— Конечно, сейчас, — сказал Славик. — Дома позавтракаем.

— Сейчас так сейчас, — согласился Вова. — Я только думал перед дорогой подкрепиться.

Итак. домой. Трудно описать, что делалось в душе у друзей.

Все ринулись по своим углам собираться.

Вова засовывал книжки в ранец.

Катя складывала в корзинку сшитые платьица, а также иголки и нитки.

Славик приводил в порядок прибор и инструменты. Ребята так были счастливы, что возвращаются наконец домой, что совсем забыли про холод и непогоду. Они весело переговаривались.

— Мне кажется, — сказал Вова, — что нам надо обязательно проситься в один лагерь: всем вместе будет веселее.

— Конечно, — заметил Славик. — Мне ещё нужно доучить Котю разбираться в радиотехнике.

— А мне надо доучить его прыгать в высоту, — добавила Тата.

Наконец всё было собрано, и ребята один за другим вылезли из шалаша на поляну.

— Смотрите, просветлело! — воскликнула Катя.

И действительно, стало светлее и, хотя дождь продолжал идти, за поредевшими тучами угадывалось солнце.

— Готовы? — спросила Тата.

— Готовы! — хором ответили друзья.

— Ничего не забыли?

— Ничего.

— Тогда пошли.

Ребята двинулись на берег. Но не успели они перейти поляну. как Тата их остановила.:

— Забыли фланг!

Все посмотрели на сосну и увидели флаг. Он намок и одиноко болтался высоко на дереве. Тата подбежала к дереву и, с трудом цепляясь за скользкий ствол, полезла за флагом. Она отвязала его от ветки и слезла вниз.

— Пошли? — спросил Вова.

— Подождите, — сказала Тата. — В шалаше остались прыгалки.

Тата подбежала к шалашу и заглянула в него. Он показался ей незнакомым. какой-то мрачный, сырой, неуютный. неужели ребята прожили в нём столько времени! Тата быстро подобрала прыгалки, которые, сиротливо свернувшись, лежали на полу, и, облегчённо вздохнув, выбралась из шалаша. теперь наконец всё позади!

— В путь! — сказала Тата.

И ребята отправились на берег.

Да. Скоро будем дома, — задумчиво сказал Вова.

Все промолчали, и только Катя всхлипнула и пролепетала:

— Что нас ждёт дома?

Да, что ждёт их дома?..

Только теперь, после Катиных слов, ребята вдруг поняли весь ужас того, что они натворили. Ушли из дома, ничего не сказав, даже не оставив родителям записки.

Они представили себе, как их встретят мамы и папы. Как было бы хорошо, если бы и их побег, и необитаемый остров, и надоевшая рыба, и любимые дела — всё это оказалось только сном! Но, увы, это не было сном. Что скрывать, на какое-то мгновение им расхотелось уходить с острова, лишь бы не появляться дома.

Но в следующее мгновение они вдруг представили себе, что их родители, возможно, заболели от горя и умирают. Они лежат слабые и неподвижные и шепчут: "Где наши дети? Неужели мы их так и не увидим!"

— Скорее, скорее! Мы не можем задерживаться ни секунды!

Но на берегу их подстерегала беда.

Ребята выбежали к речке и, пораженные, остановились.

— Что это? — прошептала Катя.

Речку нельзя было узнать. Из спокойной и тихой она превратилась в бурную широкую реку. Вода сделалась коричневой. По ней стремительно неслись щепки и ветки. Та часть берега, где совсем недавно ребята лежали и загорали, была затоплена водой.

— Что это? — шёпотом повторила Катя.

— Наводнение, — ответил Вова.