Ex ungue leonem

Ex ungue leonem Недавно я стихами как-то свистнул И выдал их без подписи моей; Журнальный шут о них статейку тиснул, Без подписи ж пустив ее, злодей. Но что ж? Ни мне, ни площадному шуту Не удалось прикрыть своих проказ: Он по когтям узнал меня в минуту, Я по ушам узнал его как раз.

Блажен в златом кругу вельмож

Блажен в златом кругу вельмож Блажен в златом кругу вельмож Пиит, внимаемый царями. Владея смехом и слезами, Приправя горькой правдой ложь, Он вкус притупленный щекотит И к славе спесь бояр охотит, Он украшает их пиры И внемлет умные хвалы. Меж тем, за тяжкими дверями, Теснясь у черного крыльца, Народ, гоняемый слугами, Поодаль слушает певца.

Брадатый староста Авдей

Брадатый староста АвдейБрадатый староста Авдей С поклоном барыне своей Заместо красного яичка Поднес ученого скворца. Известно вам: такая птичка Умней иного мудреца. Скворец, надувшись величаво, Вздыхал о царствии небес И приговаривал картаво: «Христос воскрес! Христос воскрес!»

В прохладе сладостной фонтанов

В прохладе сладостной фонтановВ прохладе сладостной фонтанов И стен, обрызганных кругом, Поэт, бывало, тешил ханов Стихов гремучим жемчугом. На нити праздного веселья Низал он хитрою рукой Прозрачной лести ожерелья И четки мудрости златой. Любили Крым сыны Саади, Порой восточный краснобай Здесь развивал свои тетради И удивлял Бахчисарай.

Вот муза, резвая болтунья

Вот муза, резвая болтуньяВот муза, резвая болтунья, Которую ты столь любил. Раскаялась моя шалунья, Придворный тон ее пленил; Ее всевышний осенил Своей небесной благодатью — Она духовному занятью Опасной жертвует игрой. Не удивляйся, милый мой, Ее израильскому платью, — Прости ей прежние грехи И под заветною печатью Прими опасные стихи.

Все так же ль осеняют своды

Все так же ль осеняют сводыВсе так же ль осеняют своды Сей храм парнасских трех цариц? Все те же ль клики юных жриц? Все те же ль вьются хороводы?.. Ужель умолк волшебный глас Семеновой, сей чудной музы? Ужель, навек оставя нас, Она расторгла с Фебом узы, И славы русской луч угас?

Второе послание к цензору

Второе послание к цензоруНа скользком поприще Тимковского наследник! Позволь обнять себя, мой прежний собеседник. Недавно, тяжкою цензурой притеснен, Последних, жалких прав без милости лишен, Со всею братией гонимый совокупно, Я, вспыхнув, говорил тебе немного крупно, Потешил дерзости бранчивую свербежь — Но извини меня: мне было невтерпеж. Теперь в моей глуши журналы...

Дар напрасный, дар случайный

Дар напрасный, дар случайныйДар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена? Кто меня враждебной властью Из ничтожества воззвал, Душу мне наполнил страстью, Ум сомненьем взволновал?..

Дельвигу (Друг Дельвиг, мой парнасский брат)

Дельвигу (Друг Дельвиг, мой парнасский брат)Друг Дельвиг, мой парнасский брат, Твоей я прозой был утешен, Но признаюсь, барон, я грешен: Стихам я больше был бы рад. Ты знаешь сам: в минувши годы Я на брегу парнасских вод Любил марать поэмы, оды, И даже зрел меня народ На кукольном театре моды. Бывало, что ни напишу, Все для иных не Русью пахнет;

Деревня

ДеревняПриветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и вдохновенья, Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья. Я твой: я променял порочный двор цирцей, Роскошные пиры, забавы, заблужденья На мирный шум дубров, на тишину полей, На праздность вольную, подругу размышленья.

Если с нежной красотой

Если с нежной красотойЕсли с нежной красотой Вы чувствительны душою, Если горести чужой Вам ужасно быть виною, Если тяжко помнить вам Жертву тайного страданья — Не оставлю сим листам Моего воспоминанья.

Из Пиндемонти

Из ПиндемонтиНе дорого ценю я громкие права, От коих не одна кружится голова. Я не ропщу о том, что отказали боги Мне в сладкой участи оспоривать налоги Или мешать царям друг с другом воевать; И мало горя мне, свободно ли печать Морочит олухов, иль чуткая цензура В журнальных замыслах стесняет балагура. Все это, видите ль, слова, слова, слова* Иные...

Из письма к Гнедичу

Из письма к ГнедичуВ стране, где Юлией венчанный И хитрым Августом изгнанный Овидий мрачны дни влачил, Где элегическую лиру Глухому своему кумиру Он малодушно посвятил, Далече северной столицы Забыл я вечный ваш туман, И вольный глас моей цевницы Тревожит сонных молдаван. Все тот же я — как был и прежде; С поклоном не хожу к невежде, С Орловым спорю, мало...

Из письма к Плетневу

Из письма к ПлетневуТы издал дядю моего: Творец «Опасного соседа» Достоин очень был того, Хотя покойная Беседа И не заметила его. — Теперь издай меня, приятель, Плоды пустых моих трудов, Но ради Феба, мой Плетнев, Когда ж ты будешь свой издатель?

К Маше

К МашеВчера мне Маша приказала В куплеты рифмы набросать И мне в награду обещала Спасибо в прозе написать. Спешу исполнить приказанье, Года не смеют погодить: Еще семь лет — и обещанье Ты не исполнишь, может быть.

К моей чернильнице

К моей чернильницеПодруга думы праздной, Чернильница моя; Мой век разнообразный Тобой украсил я. Как часто друг веселья С тобою забывал Условный час похмелья И праздничный бокал; Под сенью хаты скромной, В часы печали томной, Была ты предо мной С лампадой и мечтой. В минуты вдохновенья К тебе я прибегал И музу призывал На пир воображенья....

К Тимашевой

К ТимашевойЯ видел вас, я их читал, Сии прелестные созданья, Где ваши томные мечтанья Боготворят свой идеал. Я пил отраву в вашем взоре, В душой исполненных чертах, И в вашем милом разговоре, И в ваших пламенных стихах; Соперницы запретной розы Блажен бессмертный идеал… Стократ блажен, кто вам внушал Не много рифм и много прозы.

Козлову

КозловуПевец, когда перед тобой Во мгле сокрылся мир земной, Мгновенно твой проснулся гений, На все минувшее воззрел И в хоре светлых привидений Он песни дивные запел. О милый брат, какие звуки! В слезах восторга внемлю им. Небесным пением своим Он усыпил земные муки; Тебе он создал новый мир, Ты в нем и видишь, и летаешь, И вновь живешь...

Литературное известие

Литературное известиеВ Элизии Василий Тредьяковский (Преострый муж, достойный много хвал) С усердием принялся за журнал. В сотрудники сам вызвался Поповский, Свои статьи Елагин обещал; Курганов сам над критикой хлопочет, Блеснуть умом «Письмовник» снова хочет; И, говорят, на днях они начнут, Благословясь, сей преполезный труд, — И только ждет Василий Тредьяковский,...

Муза

МузаВ младенчестве моем она меня любила И семиствольную цевницу мне вручила. Она внимала мне с улыбкой — и слегка, По звонким скважинам пустого тростника, Уже наигрывал я слабыми перстами И гимны важные, внушенные богами, И песни мирные фригийских пастухов.

О боги мирные полей, дубров и гор

О боги мирные полей, дубров и горО боги мирные полей, дубров и гор, Мой Аполлон ваш любит разговор, Меж вами я нашел и музу молодую, Подругу дней моих, невинную, простую, Но чем-то милую — не правда ли, друзья? И своенравная волшебница моя, Как тихой ветерок, иль пчелка золотая, Иль беглый поцелуй, туда, сюда летая…

О вы, которые любили

О вы, которые любилиО вы, которые любили Парнаса тайные цветы И своевольные мечты Вниманьем слабым наградили, Спасите труд небрежный мой Под сенью покрова — От рук невежества слепого, От взоров зависти косой. Картины, думы и рассказы Для вас я вновь перемешал, Смешное с важным сочетал И бешеной любви проказы В архивах ада отыскал…