В Академии наук

В Академии наук В Академии наук Заседает князь Дундук. Говорят, не подобает Дундуку такая честь; Почему ж он заседает? Потому что <жопа> есть.

Воспитанный под барабаном

Воспитанный под барабаномВоспитанный под барабаном, Наш царь лихим был капитаном: Под Австерлицем он бежал, В двенадцатом году дрожал, Зато был фрунтовой профессор! Но фрунт герою надоел — Теперь коллежский он асессор По части иностранных дел!

Двум Александрам Павловичам

Двум Александрам ПавловичамРоманов и Зернов лихой, ‎Вы сходны меж собою: Зернов! хромаешь ты ногой, ‎Романов головою. Но что, найду ль довольно сил ‎Сравненье кончить шпицом? Тот в кухне нос переломил, ‎А тот под Австерлицем.

Жалоба

ЖалобаВаш дед портной, ваш дядя повар, А вы, вы модный господин, — Таков об вас народный говор, И дива нет — не вы один. Потомку предков благородных, Увы, никто в моей родне Не шьет мне даром фраков модных И не варит обеда мне.

Жив, жив Курилка

Жив, жив КурилкаКак! жив еще Курилка журналист? — Живехонек! все так же сух и скучен, И груб, и глуп, и завистью размучен, Все тискает в свой непотребный лист — И старый вздор, и вздорную новинку. — Фу! надоел Курилка журналист! Как загасить вонючую лучинку? Как уморить Курилку моего? Дай мне совет. — Да… плюнуть на него.

Золото и булат

Золото и булат«Все мое», — сказало злато; «Все мое», — сказал булат. «Все куплю», — сказало злато; «Все возьму», — сказал булат.

И останешься с вопросом

И останешься с вопросомИ останешься с вопросом На брегу замерзлых вод: «Мамзель Шредер с красным носом Милых Вельо не ведет?» ______________________ Речь идет о дочерях придворного банкира Вельо

К бюсту завоевателя

К бюсту завоевателяНапрасно видишь тут ошибку: Рука искусства навела На мрамор этих уст улыбку, А гнев на хладный лоск чела. Недаром лик сей двуязычен. Таков и был сей властелин: К противочувствиям привычен, В лице и в жизни арлекин.

Кж. В. М. Волконской

Кж. В. М. ВолконскойOn peut tres bien, mademoiselle, Vous prendre pour une maquerelle, Ou pour une vieille guenon, Mais pour une grace,— oh, mon Dieu, non. [1] Посвящено фрейлине императрицы Елизаветы Алексеевны. Приняв Волконскую в темном коридоре за ее горничную Наташу, Пушкин поцеловал княжну. Она пожаловалась Александру I. Дело было замято.

Колокольчики звенят

Колокольчики звенятКолокольчики звенят, Барабанчики гремят, А люди-то, люди — Ой люшеньки-люли! А люди-то, люди На цыганочку глядят. А цыганочка-то пляшет, В барабанчики-то бьет, Голубой ширинкой машет, Заливается-поет: «Я плясунья, я певица, Ворожить я мастерица».

На Аракчеева

На АракчееваВсей России притеснитель, Губернаторов мучитель И Совета он учитель, А царю он — друг и брат. Полон злобы, полон мести, Без ума, без чувств, без чести, Кто ж он? Преданный без лести, «Бляди» грошевой солдат.

На Баболовский дворец

На Баболовский дворецПрекрасная! Пускай восторгом насладится В объятиях твоих российский полубог. Что с участыо твоей сравнится? Весь мир у ног его — здесь у твоих он ног.

На гр. А. К. Разумовского

На гр. А. К. Разумовского— Ах! боже мой, какую Я слышал весть смешную: Разумник получил ведь ленту голубую. — Бог с ним! я недруг никому: Дай бог и царствие небесное ему. _________________________ Эпиграмма на министра народного просвещения

На Давыдову

На ДавыдовуИной имел мою Аглаю За свой мундир и черный ус, Другой за деньги — понимаю, Другой за то, что был француз, Клеон — умом ее стращая, Дамис — за то, что нежно пел. Скажи теперь, мой друг Аглая, За что твой муж тебя имел?

На Карамзина

На КарамзинаВ его «Истории» изящность, простота Доказывают нам, без всякого пристрастья, Необходимость самовластья И прелести кнута.

На Каченовского

На КаченовскогоБессмертною рукой раздавленный зоил, Позорного клейма ты вновь не заслужил! Бесчестью твоему нужна ли перемена? Наш Тацит на тебя захочет ли взглянуть? Уймись — и прежним ты стихом доволен будь, Плюгавый выползок из гузна Дефонтена.

На Каченовского (Хаврониос, ругатель закоснелый)

На Каченовского (Хаврониос, ругатель закоснелый)Хаврониос! ругатель закоснелый, Во тьме, в пыли, в презренье поседелый, Уймись, дружок! к чему журнальный шум И пасквилей томительная тупость? Затейник зол, с улыбкой скажет глупость. Невежда глуп, зевая, скажет ум.