Сказка о старой ведьме

(Время чтения: 6 мин.)

Сказка о старой ведьме

Сказка о старой ведьме Евгения Пермяка – философское повествование о том, как на Земле появились корысть, алчность, подлость. Всего одно слово, брошенное в души людей злой ведьмой, навсегда отравило их существование. Сказка учит быть бдительным, не поддаваться на провокации, искоренять собственные недостатки. Пещерные люди жили дружно, охотились сообща, добычу делили поровну. Но постепенно начали они верить во всякую колдовскую нечисть. В ту пору и зародилась коварная ведьма. Захотела она разобщить людей, посеять между ними раздор. Подбросила людям всего одно словот – «мое!» – и забыли они, что такое равенство и дружба. А там и подлость, жадность, кривда пышным цветом расцвели. Поделили люди землю на царства и княжества, стали враждовать. Так и стл народ рабом старой ведьмы.

У Прохора Кузьмича была давняя тайная задумка рассказать в большой компании одну быль-небыль, как бы невзначай, «к слову доводясь» и «промежду прочим». Вот и начал он с шуток, прибауток да загадок.

─ Это уж так, ─ послышался голос Прохора Кузьмича. ─ Коли ты попал в колдовские тенета старой ведьмы, так тебе в них и сидеть до скончания века!

─ Это в какие такие тенета, какой такой старой ведьмы? ─ спросили его.

Прохор Кузьмич тут же отозвался:

─ Сказ-пересказ, верный ватерпас, про эту старую ведьму бытует. Кто какой эту ведьму видит, тот так ее и рисует. Чех мне один рассказывал.

─ Какой чех? Ты же, Прохор Кузьмич, дальше завода, понимаешь, лет двадцать нигде не был!

─ Оно так, только к нам-то со всего света люди ездят! И приезжал как-то один премудрый чех.

─ Да начинай ты сказку, хватит присказывать, Прохор Кузьмич.

Расправив черно-пеструю бороденку, Прохор Кузьмич принялся рассказывать сказку.

─ Вскорости или вдолгости после того, как получеловек, по прозванию «пентикантроп», в сознательном труде себя человеком обнаружил, началась пещерная первобытная жизнь. Пускай ни рубанков, фуганков, станков, доменных печей тогда еще не придумали, а жили сообща, в большой дружбе жили.

И эта большая дружба, когда один за всех и все за одного, была неписаным законом всех законов... Что добудут на охоте, то и съедят. Что соорудят, тем и пользуются. И не было между ними никакого дележа и никакой зависти. Топор ли каменный, стрела ли, копье ли ─ считались нашим. И труд у них был общим ─ кто что может, тот то и делает. Никому не приходило в голову друг дружку попрекать: я, мол, мамонтиху прикончил, мне и есть из нее печенку, а тебе ─ мослы обгладывать.

Не было этого. Для всех мамонтов били. Для всех плоды собирали. Для всех пещеры приютом были. Каждому солнышко равноправно светило.

Выдумал человек к этому времени бога или нет, твердо сказать не могу. И чех мне этого не сказывал. Но то, что человек чертовщиной и лешачиной, всякой чистью и нечистью леса да болота заселять начал, это уж точно... Огонь даже за тайную колдовскую силу почитался.

Словом, зародились на земле добрые силы и злые. Чисть и нечисть. С этого все и началось. С этого самого и стал свободный человек рабом темных сил, порожденных им в темноте своей и в страхе неведения своего.

Точно так до последнего словечка и сказывал мне головастый чех.

И зародилась в те стародавние времена одна ведьма. Трудно сказать, какой она зародилась, писаной красоткой или хитроумной прихохоткой, только она была ведьмее всех ведьм. Захотелось ей не только людей, но и всю чистую и нечистую силу под себя подмять, а самой владычицей всех-перевсех владык стать. И самого бога, который, мне думается, в те годы еще неоформленным священным писанием в невыясненных ходил. И ни Буддой, ни Саваофом, ни всяким другим Аллахом пока еще не назывался. А жил как бы безымянно и предположительно, впредь до выяснения. Ну да не о нем сказ-пересказ, а о ведьме.

И задумала эта ведьма расколоть, раздробить людей, а потом поодиночке полонить каждого.

И подбросила она незнаемое в первобытности слово ─ «мое!»

«Мое!»

Как это было ─ никто не знает. То ли полюбовника околдовала... То ли старейшине такой микроб в голову положила... И чех не мог сказать.

И к чему сначала прильнуло это слово «мое», тоже не скажу. К палке ли, которая оказалась сподручнее. К топору ли ─ по рукам. К собаке ли, что позалаистее. Врать не буду. Только это «мое», как сорняк в жите, так пошло в рост, что никакая сила его выполоть не могла.

И все узнали, что на свете есть не только «наше», но и «мое».

Моим стал топор. Моей стала пещера. Моим стал поделенный кусок мяса. А потом моим стал и огороженный мною клин земли. В десять ─ двадцать соток или в сто десятин ─ не в этом суть. А суть в том, что и всеобщая мать-земля, мать всего живого, стала пластаться, делиться, размежевываться по семьям, по родам, по племенам. По Сириям, Египтам, Иудеям, Вавилониям... А потом фараоны и кесари ─ кровавые слесари друг к дружке отмычки начали подбирать, мечами размахивать, кровь проливать, братьев своих в полон брать. И каждый: «Мое!», «Мое!», «Мое!».

И так все замоекали, хоть караул кричи. А ведьме только того и надо. Она людям новые распри нашептывает. К захватам зовет, к промеждоусобиям. Зависть распаляет. Кривду за правду выдает. Краже учит. Убийство преподает...

К той поре от ведьмы сильные отпрыски пошли. Под стать ей ведьминское отродье подрастало. Сердитые имена им мать-ведьма дала. Жадность. Подлость. Кража. Кривда. Нажива. Клевета и тому подобное. Всех не перечтешь по памяти. Да и надо ли? Каждый может ведьминской родне список составить... Она намоекала все зло на земле, все гадости.

А годы, как и положено, шли, копили века... Счет перевалил за тысячи лет, а слово «мое» росло да росло и переросло все слова, а с ним росла власть ведьмы. Сильно состарилась она, а смерть ее не брала, потому что живучее слово «мое» оберегало старую ведьму от всех напастей.

Слово «мое» породило законы, служащие ему, а потом оформило и бога, оберегающего его. Ну, а про царей-королей, ханов-богдыханов нечего и говорить. Все они стали служками-прислужками старой ведьмы, окосевшей с годами на левый глаз. Она их короновала и раскороновывала или убивала по своему ненасытному велению, как мух…

Поделив белый свет на царства-государства, великие и малые княжества-сутяжества, она подсказала хитроумные знамена, на которых писались высокие слова, но всякий зрячий и честный человек читал на них одно лишь слово: «Мое!» Во славу его складывали головы несчетные миллионы людей. В честь его возводились храмы. Запугивались. Томились в темницах. Попадали в кабалу. Продавались в рабство. Работали на износ. И по сей день эта старая ведьма управляет через свое колдовское слово «мое» половиной мира, половиной белых и черных людей...

Только у нас ей после семнадцатого года тягу пришлось дать. Почвы не стало. Аминь подошел... Конечно, случается, и на нашей земле пускает ростки старая ведьма, но уже скрытно.

Да нет, не буду досказывать... Не буду я к этой старой сказке новый хвост пришивать. И так, что к чему, ясно, если в два глаза глядеть, в оба уха слушать...

Кто какой эту ведьму видит, тот так ее и рисует.

4
+4

Похожие сказки