О трех сердцах

o trekh serdtsakh

Жил да был сталевар. Вдовец. Большого огня мастер. А сердце у него было еще больше. Пока его дочь-малолетка не подрастет, он решил не жениться. Любила дочь отца. Как братца старшего любила, как верного советчика. Невылюбленную любовь к матери на него изливала.

Когда же заневестилась дочь, сталевар ввел в дом жену. Хорошую женщину взял. Полюбила она доброго мужа незнамо как. Пылинки сдувала, волосу с его головы упасть не давала. Первой не уснет, второй — не проснется. Работница, Мастерица. Красавица.

Лучше придумать нельзя, а счастья не было.

То мачеха на падчерицу жалуется, слезьми обливается. То дочка ревмя ревет, мачеху клянет.

— Сердце мое выскочить готово, на части разрывается, — причитает жена, — пожалей меня, сокол ясный.

Жалко сталевару милую жену. Сердце болит за нее и против дочери закипает. А та:

— Слушай ты ее… Околдовала она тебя. Приворожила чарами. Кровь из меня пьет. Сердце мое леденит. Без тебя я круглая сирота. Ты мне отец и мать.

Больно сталевару за дочь. Любит он ее. Сердце за обиженное дитя против жены закипает. Перебои дает.

Начнет он жене внушать да втолковывать. А та ему на дочкину правду свою правду выкладывает. Опять его сердце болеть за жену начинает и против дочери стучать.

Долго ли, коротко ли так кипело сталеварово сердце между двух огней, двух сердец да и откипело. Остановилось. Не выдержало.

Зарыдали тогда на весь белый свет по любимому мужу, по дорогому отцу мачеха с падчерицей. Все теперь они поняли. Да уж поздно было. Хоть в семь ручьев слезы лей — сердца не оживишь.

Кончился богатырь-сталевар. И сказка кончилась, которую мне ой как нелегко рассказывать. А что сделаешь, коли она сама собой сказывается, в народ просится. И наверно, не зря. Не перевелись ведь на свете такие сердца, которые только для себя стучат и других, даже самых близких сердец, не жалеют.