Белая ворона

belaya vorona

Прозвище "белая ворона" известно всем, однако всякий по-разному толкует его.

Моя бабушка толковала так.

Белая ворона вылупилась из яйца обыкновенной чёрной вороны и ничем не выделялась из других. Но вскоре, после того как она оперилась, ей не захотелось жить, как все.

Трудно сказать, почему это произошло. То ли ей было скучно… То ли она вообразила себя необыкновенной и решила выделиться среди других… Или что-то ещё, – может быть, она была одержима жаждой славы, – никто не знает. Только вдруг ворона решила стать солисткой академической оперы.

У неё был достаточно громкий голос и, может быть, куда более звучный, нежели у других, но, к сожалению, кроме "кар-кар", она не могла выкаркнуть ни одной ноты. И вместо того чтобы разъяснить ей, что её голосовых данных недостаточно для оперного пения, – над нею посмеялись. А смех, как известно, не всегда бывает хорошим лекарством. Особенно в юности.

Потеряв надежду стать солисткой оперы, она решила выбрать иной путь.

– Ну что ж, буду танцовщицей. Для этого не нужен голос.

И она принялась танцевать. Но над ней снова посмеялись.

Цапля сказала:

– Чтобы стать балериной, недостаточно ног и двух вороньих па – скок-прыг и прыг-скок.

Это ещё больше ранило самолюбие вороны.

– Тогда покажу, что такое высший пилотаж, – сказала она.

Однако и это вызвало смех. Громче всех смеялись щебетуньи ласточки, которые летали выше и быстрее других.

Ах, если бы они или кто-то другой терпеливо объяснили вороне, что нужно применять себя в жизни по своим способностям и возможностям! Тогда бы, наверно, ворона нашла своё счастье. Но этого не произошло.

Обиженная, раздосадованная, она не захотела разобраться в себе самой и наперекор всем не остановилась.

Так бывает. Ложное самолюбие порождает больное самомнение, которое приводит к самым неожиданным результатам. В данном случае оно привело в парикмахерскую.

– Я хочу стать белой, – сказала она.

– Пожалуйста, – ответили ей.

И вскоре жизнь вороны круто изменилась.

Люди кричали:

– Смотрите! Белая ворона!

Её заметили все. О ней сообщили вечерние газеты как о чуде орнитологии. Она была счастлива! Её самолюбие торжествовало. Но…

Но радость была недолгой. Когда слух о ней прошёл по всей земле, её решили поймать. Одни хотели поселить белую ворону в клетку зоологического парка, другие – превратить её в чучело для музея.

За нею гонялись день и ночь. А она ни жива ни мертва отсиживалась в кустах, пряталась в дуплах от своей шумной славы и наконец исчезла.

Никто не знает, куда она делась. Одни предполагали, что ворона погибла в когтях ястреба, который принял её за белого голубя. Кто-то, смеясь, утверждал, что она, полиняв, стала снова чёрной вороной. Было множество догадок, но это не столь важно. Важно то, что ворона обессмертила себя прозвищем всех тех, кто во что бы то ни стало хочет выделиться из других.

Так заканчивала сказку моя бабушка, но тут же вмешивался дедушка. Вмешивался и начинал рассказывать о белой вороне своё.

У него, как и у бабушки, так называемая белая ворона тоже вылупилась из яйца, снесённого чёрной вороной, и выросла такой же обыкновенной, как и все в её стае. Но однажды у неё в крыле появилось белое перо. На это можно было бы не обращать внимания, если бы не появилось и второе, ослепительно белое перо. А затем – третье, четвёртое… И ворона начала белеть.

А почему? Что было причиной посветления чёрной птицы?

Оказывается, первое перо побелело оттого, что ворона задумалась над своей жизнью. Задумалась – правильно ли живут вороны вообще, хорош ли их образ жизни. Но она задумалась не о себе и не для себя, а обо всех и для всех. Это была очень важная разница. Разница, которая выделяла мыслящую ворону среди остальных.

И первая светлая мысль побелила её перо.

Когда же ворона поняла, что жизнь стаи – это разбой, непрерывная рознь и драка, – у неё посветлело ещё одно перо.

На это никто пока не обратил внимания. Но ворона продолжала размышлять о нравах стаи. Одна светлая мысль рождала другую, третью, а вместе с этим светлели новые перья. И этого не могли не заметить.

Её спросили:

– Что с тобой происходит?

И она ответила. Она не могла далее молчать. Она ниспровергала подлые нравы ворон, обличала их жадность, хищность, бесчестность поведения и многое другое…

Ей хотелось верить, что слова, идущие от самых глубин сердца, отзовутся в чёрных душах.

Она говорила без боязни. В её словах звучала истина. В её голосе звенел протест. И от этого она становилась светлее и светлее.

Чёрная стая молча слушала окончательно побелевшую ворону. Тысячи злых крылатых разбойниц пронизывали их белую сестру, тысячи когтей и клювов готовы были вонзиться в неё и развеять по ветру ненавистное перо.

И, может быть, им это удастся. Но ничего не изменится. Белая ворона никогда не станет чёрной ни в дедушкиной сказке, ни в светлой людской молве.