Привидение из Простоквашино

Глава девятая. СОБАЧЬИ СТРАДАНИЯ ПЕЧКИНА

Почтальон Печкин человек был вредный, но грамотный. Он решил через книги узнать, что это за порода такая ши-цу-цы, которой его мама дяди Фёдора наградила. Да всё времени у него добраться до книг не было.

Но Каштан всё больше и больше его донимал.

Никогда раньше в жизни Печкин не встречал столь неуправляемых и столь грызучих собак.

Он говорил:

— Каштан, ко мне!

Каштан немедленно бежал в другую сторону. Если он не говорил ничего, Каштан постоянно лаял и скрёб Печкина лапами. У Печкина в ушах стоял звон, а на брюках появились дырки.

А в начале весеннего охотничьего сезона он начал снабжать Печкина охотничьей добычей — то курицу принесёт ему соседскую, то селезня здоровенного. И Печкин не знал: радоваться ему или плакать.

Однажды вбегает в дом весёлый и счастливый Каштан, а в зубах у него петух прикушенный.

А за ним — какая радость! — бежит соседка Пелагея Капустина с большой скалкой в руках.

— Твой ирод моего петуха загрыз! Плати за него двести рублей!

Печкин просто ошалел:

— Да мой ирод таких денег отродясь и не стоил, — отвечает Печкин Пелагее. — Его-то самого всего за сто рублей купили. И потом откуда я знаю, кто на кого напал. А может, твой петух сам напал на моего кобеля. Вот Каштан и загрыз его в качестве самообороны.

Тут Пелагея не выдержала и как треснет скалкой Каштана по голове.

Только Каштан был сделан из такого крепкого материала, что скалка рассыпалась в кусочки, а ему хоть бы чихнулось. Правда, он зарычал. Пелагея сразу замолкла и ушла.

— Ну вас к лешему!..

Каштан не мог ни секунды оставаться без Печкина. Если Печкин уходил и закрывал его в доме, Каштан немедленно принимался выгрызать дыру во входной двери и скоро в этом преуспел.

Однажды Печкин пришёл домой, смотрит — весь дом в пуху и перьях. Печкин подумал:

— Опять мой умелец чьего-то петуха притащил!

Но в этот раз всё было, на счастье, не так. Просто Каштан решил себе нору сделать, и стал её делать в перине Печкина.

Весь вечер Печкин был при деле: пух из перины собирал и дырку зашивал.

И он твёрдо решил, что на следующее утро к профессору Сёмину отправится для консультации: что это за порода такая ши-цу-цы. И для чего бы её приспособить, чтоб от неё польза была, а не вред.

 

Глава десятая. СТРАУСИНЫЕ СТРАДАНИЯ КОТА МАТРОСКИНА

Коту Матроскину очень скоро пришёл ответ из страусиного хозяйства «Новый прогресс».

Ответ был довольно ехидный:

Уважаемый господин Матросов!

Нам очень приятен Ваш интерес к получению доходов от страусиного производства.

Мы тоже хотим иметь доход и поэтому направо и налево яйца бесплатно не рассылаем.

Впрочем, мы можем послать Вам перепелиные яйца. Они такие маленькие, что в один спичечный коробок можно уложить несколько штук.

А когда Вы разбогатеете на перепелиных яйцах и приобретёте опыт птицеводства, Вы сможете приступить к производству страусов.

Кого-нибудь такой ответ мог бы обескуражить или выбить из колеи, но не кота Матроскина.

И тут ему повезло. Письмо для него пришло по электронной почте, и принёс его профессор Сёмин.

Он сказал:

— Если у вас, уважаемый господин Матросов, нет денег на страусиное яйцо, я, пожалуй, смог бы вам добавить. Или одолжить.

Первое предложение — «добавить» — понравилось Матроскину больше, чем второе — «одолжить». Он сказал:

— А что. Добавьте, сколько можете, на всю сумму. У меня совсем денег нет.

Пришлось профессору Сёмину добавить все сто процентов.

— Почему вы хотите добавить? — спросил дядя Фёдор.

— Я приступаю к изучению языка птиц, — ответил Сёмин. — Страусы в этом смысле — очень выигрышный материал. У них очень мало слов в языке. Птицы эти не самые разумные.

— Так, может, с курей начать, — вмешался Шарик. — Куры совсем уж дурочки.

— Это-то и плохо, — сказал Сёмин. — У кур полная отключка сознания наблюдается. У них мыслей совсем нет, одни инстинкты. А у страусов есть разум. Не зря же их в тележки запрягают, и гонки на них устраивают.

Матроскин так обрадовался тому, что Сёмин с ним вместе в страусовыведение включился, что обнял и расцеловал профессора.

Профессор отстранился:

— Простите, вы мышей сегодня не ели?

— Нет.

— Хорошо, — сказал Сёмин. — А то бы мне умываться пришлось.

— Каких мышей! — закричал Шарик. — Он у нас даже ливерную колбасу не ест. Он даже «Китикет» выплёвывает. Он только свежую рыбу употребляет и то нехотя.

К концу дня новая фирма по производству страусов «Матроскин и Сёмин» была создана.

И приступила к работе.

Между прочим, дядя Фёдор тоже ответ получил на своё письмо в газету, в котором он про привидения писал.

Уважаемый господин-дядя Фёдоров! Спасибо за письмо про привидения. Мы понимаем Ваше желание привлечь в деревню туристов. Но мы не можем напечатать его, потому что сведений недостаточно.

Вам надо опросить многих сельских жителей и взять у них показания. Нам необходим ещё снимок привидения.

На наше с Вами счастье в Вашей деревне живёт наш общественный фотокор господин Шариков. Он регулярно присылает нам снимки про природу.

Наш главный редактор Кукушкин А.Ф. послал ему распоряжение сфотографировать это привидение. Оно вложено в Ваш конверт.

Передайте это распоряжение господину Шарикову.

Ваш друг корреспондент Коркин.

В конверте лежал вкладыш:

Приказ-распоряжение

Господину товарищу Шарикову!

Предлагаем Вам сфотографировать привидение с косой. Материал обещает быть очень занимательным.

В таком материале чрезвычайно заинтересован отдел науки и отдел увеличения тиража. В случае удачи Вас ожидает большая премия.

Главный редактор Кукушкин А.Ф.

Господин дядя Фёдоров, то есть дядя Фёдор, немедленно вручил распоряжение-телеграмму господину-товарищу Шарикову.

И господин Шариков немедленно приступил к изучению местности около страусиного сарая. А дядя Фёдор приступил к изучению вопроса с опросом.

 

Глава одиннадцатая. ПОЧТАЛЬОН ПЕЧКИН У ПРОФЕССОРА СЁМИНА

На следующее утро после разгрызания перины собакой неизвестной породы Печкин прямо с печки решил к профессору Сёмину отправиться.

Он долго думал, на чём ему двигаться: на лыжах или на велосипеде. Потом пошёл пешком в больших калошных валенках.

Он знал, что у профессора Сёмина есть большая дачная библиотека и можно будет посмотреть по книгам — что это за порода такая загадочная ши-цу-цы и как с ней справляться.

Профессор Сёмин очень обрадовался Печкину:

— Заходите, заходите, великий труженик почты. Чем вы меня порадуете?

— Я за знаниями пришёл, — сказал Печкин. — Меня очень ши-цу-цы беспокоит.

— В каком смысле беспокоит? — спросил профессор Сёмин. Он подумал, что ши-цу-цы — это такая болезнь, как, например, ишиас или цыпки.

— Да во всех смыслах. И в смысле грызучести, и в смысле кусаемости. И в смысле поедаемости соседских кур. Это собака такой породы — ши-цу-цы.

Печкин долго объяснял профессору свои проблемы. В конце концов профессор понял, что беспокоит Печкина.

Он пошёл в библиотечную комнату и принёс ему «Справочник служебного собаководства».

Печкин начал внимательно его изучать.

В справочнике были овчарки, ризен-шнауцеры, ротвейлеры и даже гёте-шпицы — редкие шведские собаки, которых используют для разыскивания людей при завалах. Но никаких ши-цу-цы не было.

— Слабоватый справочник, — сказал Печкин. — Нет здесь ши-цу-цы.

Профессор Сёмин принёс Печкину другой справочник — «Справочник охотничьего собаководства». Печкин стал его внимательно читать.

В этом справочнике всяких собак было как собак нерезаных. И собаки по уткам, и собаки по зайцам, и собаки по волкам и даже там были собаки, воспитанные для ловли тигров.

Но там не было даже ни капельки про ши-цу-цы.

Печкин расстроился:

— Нет ши-цу-цы. Хоть плачь.

Тогда профессор Сёмин сказал:

— А мы с вами, дорогой мой исследователь быта, вот как поступим. Мы в Интернет залезем. Там любые сведения можно получить.

Между прочим, когда сельский народ узнал про Интернет, к профессору Сёмину не зарастала народная тропа.

То придёт глава администрации и спросит:

— Когда и где можно купить билет на Париж или Лондон? И сколько такой билет стоит? Мы хотим полететь на съезд администрации всей Европы.

То придёт Капустина Пелагея с вопросом:

— Какие кормовые добавки полагаются йоркширским чёрным свиньям в сентябре месяце при картофельном питании?

А то приплетётся совхозный сторож Матвей Зверобоев и попросит:

— Профессор, найдите мне в Интернете слово из пяти букв, означающее зимнюю болезнь чукотских следопытов, начинающееся на «цин». Мы всей бригадой не можем кроссворд решить.

Или школьник-кавеэнщик примчится и спросит:

— Какой великий русский поэт написал стихи: «Прохожие, я вас люблю, в дупло кладите по рублю»? Мы это ни в одной книге найти не можем.

И профессор Сёмин, желая помочь сельскому населению, часами не отходил от компьютера, выискивая добавки к свиньям, авторов стихов и стоимость билетов в Париж.

Чтобы помочь Печкину в его страданиях, Сёмин подсоединился к Интернету, и скоро на экране появились страницы специального, очень редкого издания. Это была «Ежегодная сводная таблица собак редких пород».

Здесь-то Печкин обрадовался. Там в таблице было даже несколько ши-цу-цы.

Ши-цу-цы монгольские, степные.

Ши-цу-цы тибетские, горные.

Ши-цу-цы смешанные.

Профессор Сёмин внимательно просмотрел таблицу, поколдовал в компьютере и скоро выдал Печкину на руки отпечатанные сведения:

Ши-цу-цы монгольские — собаки, выращенные в монгольских степях для охраны пастбищ от степных волков. Шерсть рыжеватая. В холке 40 см. Грудь широкая. Челюсти чрезвычайно развитые. Некоторые монгольские ши-цу-цы способны перекусить лошадиную кость.

— Ничего себе! — ахнул Печкин и посмотрел на свои валенки. — Я надеюсь, что у меня не монгольский ши-цу-цы.

— Я тоже надеюсь, — сказал профессор Сёмин.

Он отпечатал на принтере Печкину следующий кусок статьи:

Ши-цу-цы — тибетские собаки, выращенные для охоты на кабанов в предгорьях Тибета. В отличие от монгольских, чрезвычайно подвижные, с отличнейшим обонянием (они могут чуять кабана за километр). Легко передвигаются как в горизонтальном, так и в вертикальном направлении. Несмотря на кажущуюся легкость, необычайно сильны. Их можно запрягать в сани и повозки. Плохоуправляемы и трудно поддаются дрессировке.

— Годится? — спросил профессор Сёмин.

— А куда деваться? — ответил Печкин.

Он сразу понял, что у него именно тибетский ши-цу-цы. По плохоуправляемости его собака была первой в деревне.

А то, что они легко передвигаются в горизонтальном и в вертикальном направлении, Печкин знал и без справочника. Он ни разу в жизни не встречал такой собаки, которая запросто могла бы залезть на шкаф.

Его немного порадовало то, что они могут чуять кабана за километр.

— Хорошо, что хоть в этом повезло, — сказал Печкин. Хотя он ни разу в жизни даже не помышлял об охоте на кабанов.

У него настолько всё в голове прояснилось, что про смешанных ши-цу-цы он даже читать не стал.

Он поблагодарил профессора Сёмина за сведения и отправился домой.

 

Глава двенадцатая. ПОРОСЯЧЬИ СТРАДАНИЯ КАПУСТИНОЙ ПЕЛАГЕИ

У Капустиной Пелагеи кабанчик всё больше терял в весе. Было надувался, как воздушный шар. Потом вдруг притормозил, а потом и вовсе худеть начал.

— Не иначе сглазил кто, — думала Пелагея. — Надо пойти к Печкину. У него бабка когда-то колдуньей была. Может, он что ответит мне. Пойду-ка я схожу к нему.

На двери у Печкина висела записка:

Пелагея пошла на почту. Там тоже висела записка:

Ушёл домой

Пелагея Капустина никак не могла понять, как это он ушёл одновременно во все стороны.

Она снова вернулась к Печкину.

Дверь у Печкина никогда не закрывалась, потому что воровать у него было нечего, кроме собаки Каштана. Который, пожалуй, никому не был нужен.

Пелагея вошла в сени, прошла в комнату и прокричала:

— Иваныч!

Никого нет.

— Иваныч, ты дома?

Ответа не было, и стыдливая Пелагея повернулась, чтобы выйти.

Но на пороге лежал Каштан.

— Каштан, Кашташа, — ласково сказала Пелагея Капустина, — выпусти меня.

Кашташа даже не подумал пропустить её.

От нечего делать Пелагея села на табуретку у стола и стала рассматривать журналы и газеты на столе. И везде она видела рекламу похудательных таблеток.

— Почему это наш Печкин этой темой интересуется? Он и без того у нас такой тощий, словно гвоздь.

Ей и в голову не могло прийти, почему Печкин этим интересуется.

От нечего делать Пелагея подмела в избе у Печкина. Потом перемыла как следует шершавую печкинскую посуду.

Потом растопила печку и сделала обед. И очень ей Печкина было жалко:

— Бедный Печкин! Такой запущенный живет и неухоженный.

Когда Печкин домой явился, он просто потрясён был чистотой и порядком. Он даже Пелагею домой выпускать не хотел.

— Всё, Пелагея, сиди здесь. Считай, что арестованная.

И тут арестованная Пелагея увидела в окно, что её тощий кабанчик Борька из под двери сарая выполз, в огород к Печкину через штакетник пролез и молодой чеснок, посаженный на зиму, доедает.

Она хотела сказать:

— Смотри, Печкин, что мой кабанчик в твоём огороде делает.

Но сразу поняла, что если она так скажет, у них вся дружба с Печкиным враз закончится.

Пелагея шторочки на окне так незаметно закрыла и домой собралась.

Сразу она своего кабанчика отзывать не стала, чтобы лишнего шума не поднимать. Она его к вечеру отозвала, уже в темноте. К тому времени он так печкинский огород перепахал, что на нём живого места не осталось.

Когда Пелагея Капустина домой пришла, она очень задумалась:

— Почему это у Печкина столько похудательных таблеток на столе лежит?

Она все события в один узел связала и многое поняла. Она сказала сама себе:

— Хорошо, что я у Печкина не спросила, кто это моего кабанчика сглазил. Да сам он его и сглазил своими таблетками.

Потом она сама себе ещё сказала:

— Интересно, целы ли у меня в сарае ходули детские племянницкие? Интересно, а ходить на них я не разучилась?

Что-то Пелагея задумала.