ГЛАВА 29: Гроза, которая никак не может кончиться
Мы продержали принца в навозной куче так долго, потому что в этом убежище он чувствовал себя в большей безопасности, чем в своей столице.
«Здесь тихо, тепло и спокойно, - думал он, то и дело отплёвываясь. - Я останусь здесь до тех пор, пока моя стража не восстановит в городе порядок».
Ведь этот надменный, жестокий, но трусливый принц удрал с арены, не оглядываясь назад, и поэтому не знал, что его стража перешла на сторону народа, его придворные попали в тюрьму и в стране провозглашена свободная республика.
Но, когда хлынул дождь и холодные струи проникли в навозную кучу, правитель изменил своё намерение.
«Становится сыро, - решил он, - надо поискать местечко посуше!»
Он заворочался, задрыгал ногами и в конце концов выбрался из кучи.
Тут только он увидел, что находится в двух шагах от замка графинь Вишен.
«Ну и дурак же я! - подумал он, протирая глаза, залепленные грязью. - Лежу в этой проклятой навозной куче и не подозреваю, что отсюда рукой подать до графского замка, где так тепло и уютно».
Принц отряхнулся и направился к воротам, но вдруг услышал громкие голоса. Он спрятался за стог сена и пропустил мимо себя какую-то шумную компанию. (Вы знаете, из кого она состояла.) Затем принц поднялся по ступенькам замка и позвонил. Отперла ему дверь Земляничка.
- Простите, сударь, хозяйки наши нищим не подают! - сказала девушка и захлопнула дверь перед самым его носом.
Принц забарабанил в дверь кулаками:
- Отвори! Какой я нищий? Я - правитель, принц Лимон!
Земляничка снова приоткрыла дверь и участливо посмотрела на него.
- Бедняжка, - сказала она со вздохом, - ты, видно, от нужды с ума спятил!
- Какая там ещё нужда? Я богат, я очень богат!
- Если посмотреть на тебя, так этого ни за что не скажешь, - ответила Земляничка, качая головой.
- Нечего тут разговаривать! Пойди доложи обо мне графиням.
- Что тут происходит? - спросил синьор Петрушка, проходя мимо и ожесточённо сморкаясь в свой клетчатый платок.
- Да вот этот нищий уверяет, будто он принц. Должно быть, сумасшедший.
Синьор Петрушка мгновенно узнал правителя, хотя узнать его было довольно мудрено.
- Я нарочно переоделся, чтобы поближе познакомиться с моим народом, - сказал принц Лимон, желая, видимо, оправдать свой несколько необычный вид.
- Пожалуйте, пожалуйте, ваше высочество, мы так счастливы вас видеть! - воскликнул синьор Петрушка, пытаясь поцеловать грязную руку принца.
Правитель вошёл в дверь, бросив мимоходом грозный взгляд на Земляничку. Графини так и ахнули, увидев странного гостя, но, узнав, кто он такой, принялись наперебой расхваливать его заботу о подданных.
- О ваше высочество, вы промокли насквозь! Ни один принц на свете не вышел бы на улицу в такую ужасную погоду.
- Я хотел узнать, как живёт мой народ, - ответил правитель и при этом ничуть не покраснел: ведь лимоны никогда не краснеют!
- Ваше высочество, каковы же ваши впечатления? - спросила графиня Старшая.
- Мой народ вполне счастлив и доволен, - заявил принц. - Нет народа счастливее, чем мой. Вот только сейчас мимо меня прошла очень весёлая компания… Ей даже дождь нипочём.
Принц и не знал, что говорит сущую правду: в этот день его народ был и в самом деле счастлив, потому что избавился от своего правителя!
- Не угодно ли вашему высочеству потребовать лошадей, чтобы вернуться во дворец? - спросил синьор Помидор.
- Нет, нет, ни за что! - с тревогой ответил принц. - Я подожду здесь, пока не кончится эта страшная гроза…
- Я позволю себе почтительнейше заметить, - сказал несколько озадаченный синьор Помидор, - что гроза уже давно прошла и на дворе снова сияет солнце.
- Солнце? Сияет? - гневно переспросил принц. - Вы, кажется, осмеливаетесь противоречить мне!
- Я просто не понимаю вашей дерзости, синьор, - вмешался барон Апельсин. - Если его высочество находит, что на дворе гроза, значит, так оно и есть. Разве вы не слышите, как шумит дождь?
Все поспешили согласиться с бароном.
- Ах, эта гроза никогда не кончится! - сказала графиня Старшая, глядя в окно, за которым после недавнего дождя сверкали на чашечках цветов крупные капли.
- Ужасный ливень! Посмотрите, так и хлещет, - поддакнула графиня Младшая, следя за тем, как весело играет с золотыми рыбками в бассейне солнечный луч, прокравшийся из-за облачка.
- Слышите, как оглушительно гремит гром? - вставил словечко и герцог Мандарин, затыкая уши и закрывая глаза в притворном ужасе.
- Земляничка, Земляничка, где ты? - позвала графиня Старшая слабеющим голосом. - Сейчас же прикрой все ставни! Все!
Земляничка прикрыла ставни, и в комнате стало темно, как в погребе.
Вскоре зажгли свечи, и большие тени запрыгали по стенам. Синьора графиня Старшая вздохнула:
- Ах, какая ужасная ночная гроза!
Принцу Лимону и в самом деле стало страшно.
- Жуткая ночь! - сказал он, стуча зубами.
Все остальные из вежливости тоже задрожали как в лихорадке.
Синьор Помидор подошёл крадучись к окну и, чуть-чуть приоткрыв ставню, рискнул доложить:
- Прошу прощения у вашего высочества, но мне кажется, что гроза кончается.
- Нет-нет, что вы! - закричал принц, заметив косой солнечный луч, который попытался было проникнуть в комнату.
Кавалер Помидор поспешил захлопнуть ставню и подтвердил, что дождь по-прежнему льёт как из ведра.
- Ваше высочество, - робко предложил барон Апельсин, которому очень хотелось сесть поскорее за стол, - не хотите ли пообедать… то есть, виноват, поужинать?
Но его высочеству не угодно было ни обедать, ни ужинать.
- В такую погоду, - сказал он, - у меня не бывает аппетита.
Барон не мог понять, какое отношение имеет погода к аппетиту, но, поскольку все согласились с принцем, он тоже согласился:
- Я ведь только предложил, ваше высочество. Какая уж тут еда! У меня у самого от молнии и грома так сдавило горло, что я не смог бы проглотить и цыплёнка!
На самом же деле он был до того голоден, что с удовольствием сгрыз бы пару стульев, если бы не боялся противоречить его высочеству.
В конце концов принц, утомлённый волнениями, пережитыми за день, крепко заснул, сидя на стуле. Его прикрыли одеялом и потихоньку отправились в столовую ужинать. К этому времени и в самом деле стемнело.
За ужином синьор Помидор ел очень мало, а потом попросил у графинь разрешения встать из-за стола, так как его клонит ко сну.
На самом же деле синьор Помидор прокрался в сад и пошёл в деревню. «Что такое случилось? - думал он, шагая по дороге. - Принц чем-то встревожен. Это очень подозрительно. Я не удивлюсь, если окажется, что произошла революция».
От этого слова у него забегали по спине мурашки. Он отогнал тревожную мысль, но она возвращалась снова и снова. Грозное слово так и прыгало у него перед глазами, пугая его каждой своей буквой: Революция!!! Р-Рим, Е-Европа, В-Венеция и так далее… Революция…
Вдруг ему показалось, что кто-то идёт за ним следом. Он притаился за изгородью и стал ждать. Через минуту издали показался синьор Горошек, который двигался так осторожно, словно шагал по сырым яйцам.
Адвокату ещё в столовой поведение кавалера Помидора показалось подозрительным. Увидев, что кавалер выходит из комнаты, синьор Горошек поспешил отправиться за ним.
«Здесь что-нибудь да кроется, - думал он. - Не будем терять кавалера из виду!»
Синьор Помидор собирался уже выйти из своего убежища, как вдруг в отдалении мелькнула другая тень.
Кавалер ещё ниже пригнулся за изгородью, чтобы дать и этому пройти. Человек, который шёл за синьором Горошком, был синьор Петрушка. Он заметил, как ускользнул из столовой адвокат, и решил последить за ним. Своим непомерно большим и чутким носом воспитатель Вишенки почуял, что случилось что-то серьёзное, и не хотел оставаться в неизвестности.
Однако синьор Петрушка и не подозревал, что за ним тоже следят. По его пятам крался герцог Мандарин.
- Я нисколько не удивлюсь, если сейчас появится и барон Апельсин, - пробормотал синьор Помидор и затаил дыхание, чтобы не выдать себя.
Действительно, вскоре затарахтела тачка и показался барон. Увидев, что герцог куда-то ушёл, барон предположил, что его знатный родич отправился на какой-нибудь званый ужин, и, конечно, решил составить ему компанию. Бедняга тряпичник тяжело отдувался, толкая тачку и не замечая в темноте ни ухабов, ни камней на дороге. Скрипучая тачка, на которой покоилось брюхо барона, то взлетала вверх, то падала в пропасть. При каждом таком взлёте и падении у барона захватывало дух, но он только стискивал зубы, чтобы не выдать себя нечаянным криком или стоном.
Барон оказался в этой странной процессии последним.
«Любопытно узнать, куда это они все направляются», - подумал синьор Помидор и вышел из-за изгороди.
Так они и ходили всю ночь друг за другом: синьор Горошек тщетно вглядывался в темноту, пытаясь найти синьора Помидора, который на самом деле шёл позади всех; синьор Петрушка неотступно крался за адвокатом; герцог следовал за синьором Петрушкой; барон не терял из виду герцога, а Помидор двигался по следам барона. Каждый внимательно следил за движениями переднего, не подозревая, что за ним самим шпионят.
Несколько раз Горошек и Петрушка менялись местами: то синьор Петрушка при помощи ловкого обходного манёвра оказывался впереди синьора Горошка, то Горошек обгонял Петрушку. Так, наблюдая друг за другом, они кружили всю ночь и, разумеется, ничего не узнали, а только выбились из сил.
Под утро все эти господа решили вернуться в замок. Встретившись в аллее парка, они вежливо раскланялись и осведомились о здоровье друг друга. О своих ночных похождениях они сочли нужным умолчать и наврали один другому с три короба.
- Где это вы были? - спросил у синьора Горошка синьор Помидор.
- Я был на крестинах у моего брата.
- Вот удивительно! Разве крестины бывают ночью?
- Днём у брата дела поважнее! - отвечал адвокат.
Кавалер Помидор усмехнулся: дело в том, что у синьора Горошка никаких братьев никогда не было.
Петрушка сказал, что ходил на почту отправлять письмо своим давно уже не существующим родителям. Герцог и барок, не сговорившись, объяснили, что ходили удить рыбу, хоть ни у того, ни у другого не было при себе удочки.
- Как же это мы не встретились на берегу? - спросил барон.
- Странно! - сказал герцог.
Все так устали, что шли с закрытыми глазами, и поэтому только один из них разглядел, что на башне замка развевается знамя Свободы.
Его вывесили ночью Вишенка и Чиполлино. Оба они сидели теперь наверху, на башне, и ждали, что будет дальше.
ЭПИЛОГ, в котором Помидор плачет второй раз
Тот, кто первым увидел на башне знамя Свободы, подумал было, что это новая проделка Вишенки.
Он пришёл в ярость и решил немедленно сорвать это страшное знамя, а затем хорошенько отшлёпать юного графа, который на этот раз «перешёл все границы».
И вот этот синьор, задыхаясь от гнева, бежит вверх по лестнице, перескакивая через четыре ступеньки. Он пыхтит, еле переводит дух и с каждым шагом все больше краснеет и раздувается от злости.
Я опасаюсь, что, добравшись доверху, он уже не сможет пролезть в дверцу, которая ведёт на площадку.
Я слышу топот его шагов, которые раздаются в тишине, словно удары молота. Скоро он будет уже на самом верху. Пролезет или не пролезет? Как вы думаете?
Вот он и добрался до площадки… Ну, кто из вас угадал?
Ладно, я скажу вам: угадали те из вас, кто думал, что ему не пролезть.
И в самом деле, кавалер Помидор (ведь это он бежал по лестнице, - разве вы не узнали его?) так разбух от злости, что дверца оказалась вдвое уже его туловища.
И вот он стоит там, наверху, в двух шагах от страшного знамени, которое развевается по ветру, но не может сорвать его, не может даже дотянуться до него рукой. А у древка знамени, рядом с Вишенкой, который в это время торопливо протирает очки, находится ещё кто-то…
Да кто же это, если не Чиполлино, заклятый, ненавистный враг кавалера, тот самый Чиполлино, который однажды уже заставил его, синьора Помидора, плакать!
- Добрый день, синьор кавалер! - говорит Чиполлино, вежливо кланяясь. Осторожней, Чиполлино! Из-за этой неуместной вежливости ты подвергаешь свою голову опасности. В ту минуту, когда ты кланяешься кавалеру Помидору, ему довольно протянуть руку, чтобы схватить тебя за волосы, как это уже случилось когда-то в деревне…
Синьор Помидор так взбешён, что не помнит, чем это ему грозит.
Вот он ухватил Чиполлино за вихор и дёрнул с такой силой, что прядь луковых волос снова осталась у него в руке. Он и опомниться не успел, как у него защипало в глазах, и слезы, крупные, как орехи, градом посыпались из глаз, падая со щёлканьем на каменный пол.
Но на этот раз Помидор плакал не только оттого, что вырвал пучок луковых волос у Чиполлино. Он ревел от бешенства, потому что почувствовал все своё бессилие…
«Что же это - конец? Конец?» - думал он, задыхаясь от ярости и давясь собственными слезами.
Я бы с удовольствием позволил ему захлебнуться слезами или кубарем скатиться с лестницы от первого толчка, но Чиполлино был так великодушен, что пощадил его, и перепуганный насмерть синьор Помидор сам удрал с башни. Он бежал вниз по лестнице, перескакивая не через четыре, а через шесть ступенек, и, добравшись донизу, юркнул в свою комнату, где ему никто не помешает поплакать вволю.
А что было дальше, ребята! Ах, что тут было!..
Принц наконец проснулся, побродил по комнатам замка и вышел за дверь, чтобы подышать свежим воздухом.
И вдруг он тоже увидел знамя на башне. Закрыв глаза от ужаса, он бросился бежать со всех ног, повернул направо, налево, выбежал за ворота и снова забрался в своё надёжное убежище - рыхлую навозную кучу, надеясь, что его там не найдут.
Проснулся и барон Апельсин. Он тоже захотел подышать свежим воздухом и растолкал своего слугу, дремавшего у тачки, на которой покоилось брюхо барона.
Спросонок, не открывая глаз, Фасоль выкатил тяжёлую тачку за порог.
На дворе замка его разбудил ослепительный луч солнца.
Но дело было не только в этом ослепительном солнечном луче. Фасоль поднял глаза и увидел знамя, развевавшееся над замком. Словно электрический ток пробежал по его пальцам…
- Держи тачку! Держи! - закричал перепуганный барон Апельсин.
Но куда там! Фасоль разжал пальцы, выпустил ручки своей старой тележки, и барон, опрокинувшись на спину, покатился вниз по аллее так же стремительно, как в тот раз, когда он свалил с ног десятка два генералов.
В конце концов он плюхнулся в бассейн с золотыми рыбками и погрузился в воду по шею. Немалого труда стоило выудить его оттуда.
Услышав со двора неистовые вопли барона, герцог Мандарин бросился к бассейну, вскочил на мраморного ангелочка, изо рта которого бил фонтан, и закричал не своим голосом:
- Эй, вы, сейчас же уберите знамя с башни - или я утоплюсь!
- Посмотрим! - сказал Фасоль и столкнул его в воду.
Когда герцога вытащили наконец из бассейна, у него во рту оказалась золотая рыбка. Бедная рыбка, - она думала, что забралась в подводный грот, а попала в голодный рот… Мир её золотым плавничкам!
С этого дня события понеслись с неслыханной быстротой - одно событие за другим. Поспешим и мы: дни летят, как листочки отрывного календаря, пробегают недели, а мы едва успеваем что-нибудь разглядеть.
Так иногда бывает в кино: механик пустит картину слишком быстро: дома, люди, машины, лошади так и замелькают перед вашими глазами, а когда лента наконец успокоится и пойдёт с обычной скоростью, то, оказывается, многое уже позади и все на экране изменилось…
Принц и графини покинули свои прежние владения. Что касается принца, то это вполне понятно, но почему уехали графини? Ведь никто не собирался обижать старых женщин, лишать их куска хлеба пли брать с них плату за воздух. Но в конце концов раз они сами убрались, то тем лучше. Скатертью дорога!
Барон стал худым, как тот хлыстик, которым он погонял прежде своего слугу.
На первых порах ему пришлось порядком поголодать.
Он не трогался с места, так как некому было возить его тачку. Поэтому ему пришлось питаться собственными запасами жира. Барон таял с каждым днём, как воск.
В две недели он потерял половину своего веса, а эта половина была втрое больше веса обычного человека.
Когда барон оказался в состоянии передвигаться сам, без помощи слуги, то начал просить милостыню на улицах. Но прохожие ничего не подавали ему.
- Эх, ты! - говорили они. - Такой здоровенный малый, а попрошайничаешь. Шёл бы работать!
- Да я же ничего не умею делать!
- Иди на вокзал чемоданы таскать.
Так барон и сделал, и от переноски тяжестей стал стройным, как спица.
Из одного своего старого костюма он сделал себе полдюжины новых. Однако одну пару ой всё же оставил в сохранности. Если вы навестите его, он по секрету покажет вам этот костюм.
- Посмотрите, - скажет он, вздыхая, - ещё недавно я был такой толстый!
- Не может быть! - удивитесь вы.
- Что, не верится? А? - горько усмехнётся барон. - Так спросите у людей, они вам скажут! Ах, какие были замечательные времена!.. В один день я съедал столько, сколько теперь мне хватает на три месяца. Полюбуйтесь, какой у меня был живот, какая грудь, какой зад!
А герцог? Он и пальцем не шевелит для того, чтобы добыть себе кусок хлеба, а живёт на счёт барона.
Каждый раз, когда родственник отказывает ему в чем-нибудь, герцог взбирается на фонарь и просит сообщить графиням, что он покончил с собой. И барон, который ещё сохранил немного доброты в сердце с той поры, когда был толстяком, вздыхая, делит с ним обед или ужин.
А вот кум Тыква больше не вздыхает: он стал главным садовником замка, и бывший кавалер Помидор работает у него подручным.
Вам не нравится, что синьора Помидора оставили на свободе? Он отсидел, сколько ему было положено, а потом его из тюрьмы выпустили.
Теперь Помидор сажает капусту и подстригает траву.
Изредка он жалуется потихоньку на свою судьбу, но только тогда, когда встречается с Петрушкой, который служит в замке сторожем.
Замок уже больше не замок, а Дворец детей. Там есть и комната для рисования, и театр кукол с Буратино, и кино, и пинг-понг, и множество всяких игр, Разумеется, там есть и самая лучшая, самая интересная и полезная для ребят игра - школа. Чиполлино и Вишенка сидят рядом на одной парте и учат арифметику, грамматику, географию, историю и все остальные предметы, которые надо хорошенько знать, чтобы защищаться от всяких плутов и угнетателей и держать их подальше от родной страны.
- Не забывай, дружок, - часто говорит старый Чиполлоне своему сыну Чиполлино, - негодяев на свете много, и те, кого мы выгнали, могут ещё вернуться.
Но я-то уверен, что они никогда больше не вернутся. Не вернётся и адвокат синьор Горошек, который поспешил скрыться, потому что у него было слишком много грехов на совести.
Говорят, он занимается своим ремеслом где-то в чужой стране. Конечно, и там ему не место, но хорошо, по крайней мере, что он убрался из нашей повести прежде чем она кончилась. По правде сказать, мне до смерти надоело возиться с этим цепким и вертлявым пройдохой.
Да, я забыл вам сказать, что старостой деревни стал мастер Виноградинка. Чтобы не ронять своего достоинства, он совершенно избавился от прежней привычки почёсывать затылок шилом. Только иногда, в самых серьёзных случаях жизни, он пускает в ход вместо шила остро отточенный карандаш, но это случается чрезвычайно редко.
Однажды утром жители деревни увидели на стенах своих домов надпись: «Да здравствует наш староста!»
Кума Тыквочка пустила по деревне слух, будто бы эти крупные буквы на стенах вывел ваксой сам мастер Виноградинка.
- Хорош староста! - говорила ворчливая кума. - Ходит по ночам и сам себе приветствия пишет.
Но это была явная напраслина. Все надписи на домах сделал Лук Порей, и не руками, а усами, которые он обмакнул в чернила. Да, да, Лук Порей. Я не боюсь открыть вам правду, потому что у вас усов нет и вы не станете по его примеру писать усами.
Ну вот, теперь наша история и в самом деле кончилась. Правда, есть ещё на свете другие замки и другие дармоеды, кроме принца Лимона и синьора Помидора, но и этих господ когда-нибудь выгонят, и в их парках будут играть дети.
Да будет так!
Иллюстрации: Чижиков В .
