ГЛАВА 25: Приключение паука Хромонога и паука Семь с половиной
Что же случилось с пауком-почтальоном?
Сейчас я вам все расскажу.
Выйдя из тюрьмы, он пошёл по улице, держась поближе к тротуару, чтобы его не раздавили телеги, коляски и кареты. Но тут он чуть было не угодил под колесо велосипеда и был бы раздавлен, если бы не успел отскочить в сторону.
«Батюшки мои! - подумал он испуганно. - Моё путешествие чуть не кончилось прежде, чем началось».
К счастью, он увидел неподалёку открытый люк и спустился в сточную трубу. Едва он туда залез, кто-то окликнул его по имени. Паук оглянулся и увидел своего дальнего родственника. Родственник этот жил раньше на кухне графского замка. Звали его Семь с половиной, потому что у него было семь с половиной ног: половину восьмой ноги он потерял из-за несчастного случая - после неудачного столкновения с половой щёткой.
Хромоног вежливо поздоровался со старым знакомым, и Семь с половиной пошёл с ним рядом, болтая о том о сём, а больше всего - о том, как он потерял половину восьмой ноги. Семь с половиной то и дело останавливался, чтобы рассказать поподробнее о своей роковой встрече со злополучной щёткой, но Хромоног тащил его дальше, не поддаваясь искушению поболтать по душам со своим спутником.
- Куда же ты так спешишь? - спросил наконец Семь с половиной.
- К двоюродному брату, - уклончиво ответил Хромоног.
В тюрьме он научился хранить тайны и поэтому умолчал о том, что несёт письма от Чиполлино к Вишенке и Кроту.
- К двоюродному брату? - переспросил Семь с половиной. - К тому, что живёт в замке? Он меня давно зовёт пожить недельку у него на чердаке. Так знаешь что, я пойду с тобой вместе - сейчас у меня нет никаких срочных дел.
Хромоног не знал, радоваться ли ему компании или нет. Но потом он решил, что вдвоём идти веселее, да к тому же этот неожиданный спутник может оказать ему помощь, если с ним случится какая-нибудь беда.
- Что ж, пойдём, - приветливо ответил он. - Но только не можешь ли ты идти немного быстрее? Дело в том, что у меня есть важное поручение, и я не хотел бы запаздывать.
- Ты всё ещё служишь почтальоном в тюрьме? - спросил Семь с половиной.
- Нет, я уволился, - ответил Хромоног.
Хотя Семь с половиной был его приятелем и даже родственником, но о некоторых вещах не следует говорить даже самым закадычным друзьям.
Мирно беседуя, они вышли за пределы города и позволили себе наконец вылезти из сточной трубы. Хромоног вздохнул с облегчением, потому что в трубе был такой спёртый воздух, что у него кружилась голова.
Вскоре оба спутника оказались в поле. Был чудесный день, ветер слегка шевелил душистую траву. Семь с половиной так жадно разевал рот, будто хотел разом вдохнуть в себя весь воздух.
- Как тут прекрасно! - восклицал он. - Вот уже три года, как я носа не высовывал из моей душной сточной трубы. А теперь, кажется, я ни за что не вернусь обратно. Не поселиться ли мне здесь, в этой тихой и пустынной сельской местности?
- Кажется, местность эта довольно густо заселена, - возразил Хромоног, указывая своему товарищу на длинную вереницу муравьёв, которые тащили гусеницу в муравейник.
- Городским синьорам, по-видимому, не нравится наше деревенское общество, - ехидно заметил кузнечик, сидевший на пороге своей норки.
Семь с половиной захотел во что бы то ни стало остановиться и объяснил кузнечику, что именно думает он о деревенском обществе. Кузнечик ответил. Семь с половиной возразил. Кузнечик протрещал что-то. Семь с половиной не согласился с ним.
В общем, разговор затянулся, а время шло, не останавливаясь ни на минуту.
Вокруг спорящих собралось много всякого народа: кузнечики, жуки, божьи коровки и на значительном расстоянии - даже несколько отважных мошек. Воробей, который до этого делал вид, будто регулирует уличное движение, обратил внимание на это сборище и подлетел, чтобы рассеять его. Тут он сразу же заметил Семь с половиной.
- Чик-чирик! Недурной кусочек для моих воробышков! - прочирикал он.
Хорошо ещё, что какая-то мошка вовремя подняла тревогу:
- Спасайтесь! Спасайтесь! Полиция!
В один миг все жуки, божьи коровки исчезли, словно их поглотила земля. Семь с половиной и Хромоног укрылись в норке кузнечика, который поспешно закрыл входную дверь и стал у порога на страже.
Семь с половиной весь дрожал от страха, а Хромоног начал уже раскаиваться в том, что взял с собой такого болтливого спутника, который затеял спор с первым встречным и привлёк внимание полиции.
«Ну вот, меня уже взяли на заметку, - думал старый почтальон. - Воробей, конечно, записал меня в свою книжечку. А уж раз попадёшь в эту книжечку - добра не жди!»
Он повернулся к Семи с половиной и сказал ему:
- Послушай, кум, видишь ли, путешествие наше становится очень опасным. Может быть, нам следует расстаться?
- Ты меня, право, удивляешь! - воскликнул Семь с половиной. - Сначала ты сам уговаривал меня идти с тобой, а теперь хочешь оставить меня в беде. Хороший же ты друг, нечего сказать!
- Да ведь это же ты предложил идти со мной вместе! Ну да ладно, дело не в этом. Я иду в замок с важным поручением и не намерен сидеть в этой норке целый день, хоть я и очень благодарен кузнечику за его гостеприимство.
- Хорошо, я пойду с тобой, - согласился Семь с половиной. - Я обещал твоему двоюродному брату навестить его и хочу сдержать слово.
- Так пойдём же! - сказал Хромоног.
- Подождите минутку, синьоры: я выгляну за дверь и узнаю, где полиция, - предложил осторожный кузнечик.
Оказалось, что Воробей был всё ещё на своём посту. Он летал низко над землёй и внимательно осматривал траву.
Семь с половиной озабоченно вздохнул и сказал, что при таких обстоятельствах он не сделает ни шагу.
- Ну, если так, я пойду один! - решительно заявил Хромоног.
- Что ты, я ни за что не позволю тебе рисковать жизнью! - возмутился Семь с половиной. - Я знал твоего покойного отца и ради его памяти должен помешать тебе идти навстречу верной гибели!
Оставалось сидеть и ждать. А так как Воробей был неутомим и не желал убираться на покой, то весь день прошёл в томительном ожидании. Только на закате полиция наконец удалилась в свои казармы - на кипарисы у кладбища, - и наши путешественники решились снова пуститься в путь.
Хромоног был очень огорчён тем, что потерял целый день.
За ночь они могли бы наверстать потерянное время и уйти довольно далеко, но внезапно Семь с половиной объявил, что он очень устал и хочет отдохнуть.
- Это невозможно, - запротестовал Хромоног. - Совершенно невозможно! Я не могу больше останавливаться в пути.
- Значит, ты хочешь бросить меня на полдороге ночью? Так-то ты обходишься со старым другом твоего отца! Хотел бы я, чтобы этот бедный старик был жив и хорошенько пробрал тебя за бессердечное отношение к родственникам!
Хромоногу пришлось и на этот раз покориться. Путники отыскали удобное местечко за водосточной трубой какой-то церкви и устроились на отдых.
Нет нужды говорить, что Хромоног всю ночь не мог сомкнуть глаза и с яростью смотрел на своего товарища по путешествию, который блаженно похрапывал.
«Если бы не этот трус и болтун, я бы сейчас был уже на месте, а может быть, и на обратном пути!» - думал он.
Едва небо просветлело на востоке, он без лишних проволочек разбудил Семь с половиной.
- В путь! - приказал он.
Но ему ещё пришлось подождать, пока Семь с половиной приведёт себя в порядок. Старый бездельник аккуратно почистил все свои семь с половиной ног и только после этого заявил, что готов двинуться дальше.
Утро прошло без особых приключений.
Около полудня путники оказались на широкой, гладко утоптанной площадке, испещрённой множеством непонятных следов.
- Странное место! - сказал Семь с половиной. - Можно подумать, что здесь прошла целая армия.
В конце площадки виднелась низкая постройка, из которой доносились какие-то громкие, тревожные голоса.
- Я не любопытен, - забормотал снова Семь с половиной, - но я бы отдал вторую половину своей восьмой лапки, чтобы узнать, где мы находимся и кто там живёт!
Но Хромоног быстро шёл вперёд, не оглядываясь по сторонам. Он смертельно устал, потому что не спал всю ночь, и у него болела голова от жары. Ему казалось, что он никогда не доберётся до замка, словно по мере их пути замок не приближался, а отдалялся. Кто знает, не сбились ли они с дороги: ведь сейчас уже должны были показаться вдали высокие башни замка… Да, конечно, они заблудились в пути. Ведь оба они стары и не носят очков (потому что никто ещё никогда не видел паука в очках). Могло случиться, что они прошли мимо замка, не заметив его.
Хромоног был весь погружён в свои печальные размышления, когда маленькая зелёная гусеница стрелой промчалась мимо него с криком:
- Спасайся кто может! Куры!
- Мы пропали! - прошептал в ужасе Семь с половиной, который слышал не раз об этих огромных и прожорливых птицах.
Не помня себя, пустился он бежать, быстро перебирая своими семью длинными и тонкими ногами и припрыгивая на культяпке восьмой.
Его хромой спутник не был так проворен - во-первых, потому, что был слишком занят своими мыслями, а во-вторых, ему никогда ещё не приходилось встречаться с курами и даже слышать о них. Но когда одна из этих незнакомых страшных птиц занесла над ним свой клюв, у него хватило присутствия духа швырнуть сумку с письмами товарищу и крикнуть ему на прощание:
- Отнеси…
Но у него уже не осталось времени сказать, кому предназначались эти письма. Курица проглотила его в один миг.
Бедный хромой почтальон! Ему уже не придётся больше разносить почту из камеры в камеру и болтать с заключёнными. Никто не увидит больше, как он, ковыляя, карабкается по сырым мрачным стенам тюрьмы…
Гибель товарища была спасением для Семи с половиной. Он успел ускользнуть за сетку, которой были огорожены курятник и площадка, и оказался в безопасности прежде, чем курица обернулась в его сторону. После этого он надолго потерял сознание.
Когда Семь с половиной пришёл в себя, то никак не мог сообразить, где он находится. Солнце уже заходило - значит, он пролежал в обмороке несколько часов.
В двух шагах от себя он увидел страшный профиль курицы, которая всё это время не теряла его из виду и тщетно старалась просунуть клюв через дырочки частой проволочной сетки.
Этот ужасный клюв сразу напомнил ему о печальной кончине Хромонога. Семь с половиной вздохнул об участи погибшего друга и попытался сдвинуться с места. Тут только он обнаружил, что его искалеченная восьмая нога придавлена какой-то тяжестью. Это была почтовая сумка, которую Хромоног бросил ему перед смертью.
“Мой храбрый друг завещал мне отнести письма кому-то, - подумал Семь с половиной. - Но кому, куда?.. Не лучше ли бросить эту сумку с письмами в первую же канаву и вернуться в сточную трубу? Там нет ни воробьёв, ни кур. Правда, в трубе очень душно, но зато вполне безопасно. Впрочем, пожалуй, я загляну в сумку, но только из любопытства”.
Он начал читать письма и не мог удержаться от слёз. Ему пришлось смахнуть не одну слезу, чтобы иметь возможность продолжать чтение.
- И он не сказал мне ни слова о своём поручении! А я-то ничего не знал и задерживал его своей болтовнёй в то время, как ему нужно было так спешить! Нет, нет, теперь мне всё ясно: по моей вине погиб Хромоног, и я обязан выполнить его последнюю волю. Пусть мне суждено умереть, зато, по крайней мере, я сделаю что-нибудь, чтобы почтить память верного друга.
Семь с половиной пустился в путь, даже не дав себе времени поспать, и на заре благополучно прибыл в замок. Он легко нашёл дорогу на чердак и был радостно встречен своим родственником-пауком. После краткой беседы обо всём, что случилось, оба они передали письма Вишенке, который всё ещё сидел на чердаке, наказанный за участие в мятеже. Потом паук, проживавший в замке, предложил Семи с половиной провести у него все лето, и старый болтун охотно согласился: обратный путь казался ему слишком страшным.
ГЛАВА 26: В которой рассказывается о Лимонишке, не любящем арифметики
Однажды утром Лимонишка, который носил Чиполлино похлёбку, поставил на землю миску, строго посмотрел на Чиполлино и пробурчал:
- Твоему старику плохо. Он очень болен.
Чиполлино хотел узнать об отце побольше, но Лимонишка, уклонившись от разговора, сказал только, что старый Чиполлоне так слаб, что не может выйти из камеры.
- Смотри никому не проболтайся о том, что я тебе сказал! - добавил Лимонишка. - Я могу потерять место, а мне ведь семью кормить надо.
Чиполлино обещал молчать. Да и без всякого обещания он не захотел бы подвести этого пожилого семейного человека, одетого в лимонную форму. Ясно было, что он служил тюремщиком только потому, что не мог найти лучшего ремесла, чтобы прокормить своих детей.
В этот день полагалась прогулка. Заключённые вышли во двор и начали ходить по кругу. Лимонишка отбивал такт на барабане:
- Раз-два, раз-два!
«Раз-два! - повторял про себя Чиполлино. - Мой почтальон пропал бесследно, словно в воду канул. Десять дней прошло с тех пор, как он ушёл, и на возвращение нет никакой надежды. Он никому не передал моих писем, иначе Крот был бы уже здесь. Раз-два!.. Отец болен - значит, и думать сейчас о бегстве нечего. Как унести больного из тюрьмы? Как лечить его? Ведь кто знает, сколько времени придётся нам скрываться в лесу или на болоте, без крыши над головой, без врачей и лекарств… Эх, Чиполлино, перестань и думать о свободе и приготовься прожить в тюрьме многие годы, а может быть, и всю жизнь… И остаться тут после смерти», - прибавил он мысленно, поглядев на тюремное кладбище, которое виднелось за окошечком в стене, окружавшей тюремный двор.
В этот день прогулка была ещё более унылой, чем обычно. Заключённые в своих полосатых арестантских куртках и штанах брели по двору, сгорбившись. Никто даже не пытался на этот раз обменяться несколькими словами с товарищем, как это бывало обычно.
Все мечтали о свободе, но в этот день свобода казалась такой далёкой! Дальше, чем солнце, прячущееся за тучами в дождливый день. А тут ещё, словно нарочно, начал накрапывать мелкий, холодный дождь, и заключённые, зябко подёргивая плечами, продолжали свою прогулку, которая, по тюремным правилам, полагалась в любую погоду.
Вдруг Чиполлино услышал - или, может быть, ему только показалось? - будто его кто-то зовёт.
- Чиполлино, - повторил ещё более внятно знакомый глухой голос, - задержись немного на следующем кругу.
«Крот, - подумал Чиполлино, и вся кровь бросилась ему в лицо от радости. - Он пришёл! Он здесь!»
Но только как же быть с отцом, запертым в камере?
Чиполлино так спешил поскорее добраться до того места, откуда он услышал голос Крота, что наступил на пятки шедшему впереди арестанту. Тот обернулся и проворчал:
- Ты гляди, куда ноги ставишь!
- Не сердись, - прошептал Чиполлино. - Передай по кругу, что через четверть часа мы все выйдем из тюрьмы.
- Да ты с ума сошёл! - изумился заключённый.
- Делай, что я тебе говорю. Передай, чтобы все были наготове. Мы убежим ещё до конца прогулки.
Заключённый решил, что если он передаст это, то большой беды не случится.
Прежде чем люди успели обойти круг, их походка стала твёрже и бодрее. Спины выпрямились. Даже Лимонишка, который бил в барабан, почувствовал это и решил похвалить арестантов.
- Вот и хорошо! - закричал он. - Так, так! Грудь вперёд, живот убрать. Плечи назад… Раз-два, раз-два!..
Это уже было похоже не на прогулку заключённых, а на военную маршировку.
Когда Чиполлино дошёл до того места, откуда его окликнул Крот, он замедлил шаг и прислушался.
- Подземный ход готов, - донеслись до него слова из-под земли. - Тебе нужно только прыгнуть на один шаг влево, и земля провалится у тебя под ногами. Мы оставили сверху только самый тонкий слой…
- Хорошо, но давай подождём до следующего круга, - тихо ответил Чиполлино.
Крот сказал ещё что-то, но Чиполлино уже прошёл мимо.
Он снова наступил на пятки переднему арестанту и шепнул:
- В следующий обход, когда я тебя толкну ногой, сделай шаг влево и подпрыгни. Только посильнее топни при этом!
Заключённый хотел спросить ещё что-то, но в этот миг барабанщик посмотрел в их сторону.
Нужно было как-нибудь отвлечь его внимание. По всему кругу быстро пробежал приглушённый шёпот, а потом один из заключённых громко вскрикнул:
- Ай!
- Что там случилось? - рявкнул Лимонишка, обернувшись к нему.
- Мне на мозоль наступили! - жалобно ответил арестант.
В то время как Лимонишка угрожающе смотрел в противоположную сторону, Чиполлино приблизился к месту, где был ход в подземную галерею, выкопанную кротами. Он толкнул ногой товарища, шедшего впереди. Тот отскочил влево, подпрыгнул и сейчас же исчез. В земле осталось отверстие, достаточно широкое, чтобы в него мог провалиться человек. Чиполлино пустил по кругу распоряжение:
- С каждым обходом будет исчезать тот, кого я толкну ногой.
Так и пошло. В каждый обход кто-нибудь прыгал влево, в дырку, и пропадал бесследно. Чтобы Лимонишка не заметил этого, кто-нибудь на противоположной стороне круга поднимал крик:
- Ай-ай!
- Что там такое? - спрашивал Лимонишка грозно.
- Мне отдавили мозоль! - слышался один и тот же ответ.
- Сегодня вы только и делаете, что наступаете друг другу на ноги. Будьте повнимательнее!
После пяти-шести кругов Лимонишка стал озабоченно посматривать на кольцо арестантов, ходивших вокруг него.
«Странно! - думал он. - Я могу поклясться, что людей стало меньше».
Но потом он решил, что это ему только показалось. Куда же они денутся! Ворота заперты, стены высокие.
- И всё-таки, - бормотал он, - мне сдаётся, что их стало меньше.
Желая убедиться, что он ошибся, Лимонишка начал считать арестантов, но так как они ходили по кругу, то он никак не мог запомнить, с кого же он начал, и некоторых сосчитал по два раза. Счёт никак не сходился: получалось, что заключённых не убавилось, а прибавилось.
«Как это может быть? Не могут же они делиться на части. Какая глупая штука-арифметика!»
Вы, наверно, уже поняли, что Лимонишка не был силён в этой науке. Он снова начал счёт, но число заключённых то уменьшалось, то увеличивалось. Наконец он решил бросить это дело, чтобы не запутаться окончательно. И тут, посмотрев на круг, он в ужасе протёр глаза: возможно ли это? Арестантов стало чуть ли не вдвое меньше!
Он поднял глаза к небу, пытаясь разглядеть, не улетел ли кто-нибудь из них за облака, и как раз в это самое время ещё один человек прыгнул в подземелье и мгновенно исчез.
Теперь их осталось всего двадцать восемь. Среди них был и Чиполлино, который не переставал думать о своём отце. Каждый раз, когда какой-нибудь арестант впереди него исчезал под землёй, у мальчика сжималось сердце: «Ах, если бы это был мой отец!»
Но старый Чиполлоне был заперт в своей камере, - нечего было и думать об его освобождении.
В конце концов Чиполлино решил, что он поможет бежать всем заключённым, а сам останется в тюрьме с отцом. Не нужна была ему свобода, если ею не мог воспользоваться вместе с ним и старый Чиполлоне. Теперь оставалось всего пятнадцать заключённых… десять, девять, восемь, семь…
Ошеломлённый Лимонишка машинально продолжал бить в барабан.
«Какой черт шутит со мной! - думал он тревожно. - С каждым обходом по одному человеку пропадает. Что же мне делать? До окончания прогулки осталось ещё семь минут, - правило есть правило. А что, если до конца прогулки они все исчезнут?.. Сколько их там осталось? Один, два, три, четыре, пять, шесть… Да что я говорю: их уже только пятеро!»
Чиполлино был очень огорчён. Он попытался было окликнуть Крота, но не получил ответа. А ему так хотелось объяснить своему доброму Другу, почему сам он не может бежать…
Как раз в эту минуту Лимонишка опомнился и решил положить конец этому колдовству, из-за которого у него так таинственно исчезли все арестанты. Он завопил:
- Стой! Ни с места!
Чиполлино и ещё четверо заключённых остановились и посмотрели друг на друга.
- Скорее бегите, - закричал Чиполлино, - пока Лимонишка не поднял тревогу!
Заключённые не заставили себя просить дважды и один за другим попрыгали в яму. Чиполлино печально посмотрел им вслед, но вдруг почувствовал, что его хватают за ноги. Товарищи угадали, что он решил остаться, и без долгих разговоров затащили его в подземную галерею.
- Не будь дураком, - сказали они. - Если будешь на свободе, ты скорее поможешь своему отцу. Бежим, бежим, пока не поздно!
- Подождите и меня! - неожиданно закричал Лимонишка, который наконец понял, в чём дело. - И я с вами! Не оставляйте меня здесь: ведь принц повесит меня за ваш побег!
- Ладно, возьмём его с собой, - согласился Чиполлино. - Ведь этому Лимонишке мы тоже немного обязаны тем, что нам так легко удалось бежать.
- Поторопитесь, - послышался глухой голос за его спиной. - Здесь невыносимо светло, а я совсем не желаю ослепнуть или погибнуть от солнечного Удара!
- Мой добрый, старый Крот, - сказал Чиполлино, - подумай сам, разве я могу бежать? Отец болен и заперт в своей камере!
Крот почесал затылок.
- Я знаю, где его камера, - сказал он. - Я хорошо изучил план тюрьмы, который ты мне прислал. Но есть ли у нас время? Тебе нужно было предупредить меня заранее.
Он испустил призывный клич, и в то же мгновение появилось около сотни кротов.
- Ребята, нам нужно вырыть ещё один ход - вон до того угла тюрьмы, - сказал старый Крот. - Ну что, выроем?
- Что за вопрос! В четверть часа всё будет сделано.
Кроты, не задумываясь, принялись за работу, В несколько минут они добрались до тесной клетки, где находился старый Чиполлоне. Чиполлино первым проник в камеру. Его отец лежал на койке и бредил. Едва они унесли старика через подземный ход, как в камеру ворвались Лимонишки, которые метались по всей тюрьме в поисках заключённых, не понимая, каким образом они исчезли.
Когда наконец тюремщики сообразили, что произошло, они так испугались наказания, которому их неизбежно подвергнет принц Лимон, что все разом побросали оружие и, в свою очередь, ринулись в коридор, вырытый кротами.
Выйдя в поле, они попрятались по домам у крестьян, сбросили свою лимонную форму и надели рабочее платье.
Говорят, они побросали также и колокольчики, которые были у них на шапках. Давайте-ка соберём эти колокольчики и отдадим ребятишкам - пускай звонят во всю мочь!
Ну, а Чиполлино? Что с ним случилось дальше?
Старый Крот и Чиполлино, полагая, что бежавшие из тюрьмы Лимонишки гонятся за ними, вырыли для себя другой ход. Вот почему Лимонишки так их и не догнали.
Где же они сейчас находятся?
Потерпите - узнаете.
ГЛАВА 27: Гонки с препятствиями
Принц устроил большой праздник.
- Моим подданным необходимы развлечения, - решил принц Лимон, - тогда им некогда будет думать о своих бедах и нуждах.
Он придумал конные состязания, в которых должны были участвовать все придворные Лимоны первого, второго и третьего классов. Разумеется, в качестве наездников, а не лошадей.
Эти состязания были особенные: лошади должны были тянуть колесницы с тормозами.
Сам принц перед состязаниями осмотрел эти тормоза, чтобы удостовериться, действуют ли они.
Они так хорошо действовали, что колеса совсем не вертелись. Поэтому лошадям было во сто раз труднее тянуть колесницу.
Когда принц подал сигнал, лошади ударили копытами о землю и напрягли все мускулы, роняя пену с удил. Но колесницы даже не сдвинулись с места. Тогда Лимоны-наездники пустили в ход длинные бичи. Это помогло. Колесницы сдвинулись на несколько сантиметров, и принц Лимон весело захлопал в ладоши. Потом он сам вышел на арену и начал хлестать лошадей одну за другой. Очевидно, это занятие доставляло ему огромное удовольствие.
- Соблаговолите, ваше высочество, подхлестнуть и моих! - кричали Лимоны, чтобы сделать ему приятное.
Принц Лимон щёлкал бичом изо всех сил. Наездники, стоя в колесницах, тоже осыпали лошадей ударами. Каждый удар бича оставлял на спине у лошади длинную белую полосу, но принца это не смущало - он был очень горд придуманной им забавой.
- Любая лошадь способна бежать, если ей ничто не мешает, - говорил он. - А я хочу посмотреть, могут ли они бежать, если их удерживаешь.
У бедных лошадей, обезумевших от боли и напряжения, подгибались ноги.
Зрители возмущались, но вынуждены были смотреть на это дикое состязание - или, вернее сказать, истязание, ибо если уж принц решил, что люди должны развлекаться, то их развлекали насильно.
Но вдруг принц замер на месте с поднятым бичом и так вытаращил глаза, что они чуть было не выскочили у него из орбит. Ноги у него задрожали, лицо ещё больше пожелтело, и волосы под жёлтой шапочкой стали дыбом, так что золотой колокольчик затрясся и отчаянно задребезжал.
Принц увидел, как земля разверзлась у самых его ног. Да, да, разверзлась земля!
Сначала появилась трещина, потом другая, потом на арене вырос небольшой бугорок, похожий на тот, какие оставляют кроты на полях. Затем на верхушке бугорка образовалось отверстие. Оно расширилось, из него показалась голова, плечи, и какое-то живое существо быстро вылезло из-под земли, помогая себе локтями и коленями. Это был Чиполлино.
Из норки послышался тревожный голос старого Крота:
- Вернись назад, Чиполлино, мы ошиблись дорогой! Вернись!
Но Чиполлино уже ничего не слышал. Увидев прямо перед собой бледное, покрытое испариной лицо принца, который так и застыл с бичом в руке, словно превратившись в соляной столп, Чиполлино весь затрясся от ярости.
Не задумываясь над тем, что он делает, мальчик бросился к правителю и вырвал у него из руки бич. Принц и опомниться не успел, как Чиполлино щёлкнул бичом в воздухе, как бы испытывая его, а затем размахнулся и полоснул по спине принца. Правитель был так ошеломлён, что и не подумал уклониться от удара, обрушившегося на него.
- О-о-о! - завопил принц.
Чиполлино опять взмахнул бичом и нанёс ему новый удар, посильнее прежнего.
Тогда правитель повернулся и бросился наутёк.
Это было сигналом. Вслед за Чиполлино из-под земли появились и остальные заключённые, бежавшие из тюрьмы. Народ приветствовал их радостными криками. Отцы увидели сыновей, жены узнали мужей.
В одно мгновение цепь полицейских была прорвана, толпа хлынула на арену и понесла на руках освобождённых пленников.
Придворные гонщики хотели было умчаться на своих колесницах прочь, но как они ни хлестали коней, колеса не могли сдвинуться с места. Придворных схватили и связали по рукам и ногам.
Однако сам принц всё же успел вскочить в свою карету, которая не участвовала в гонках и поэтому была без тормозов. Принцу удалось вовремя удрать. Но он не решился укрыться в своём дворце, а помчался в поля, подгоняя лошадей неистовым криком. Послушные лошади понеслись таким галопом, что карета в конце концов опрокинулась, и правитель угодил головой прямо в рыхлую кучу, предназначенную для удобрения полей.
«Самое подходящее для него место!» - сказал бы Чиполлино, если бы увидел, что случилось с принцем.
ГЛАВА 28: Синьор Помидор устанавливает налог на погоду
В то самое время, когда в городе происходили эти события, в зале замка графинь Вишен, который от времени до времени превращался в зал суда, синьор Помидор собрал всех жителей деревни, чтобы объявить им весьма важное решение.
Председателем суда, конечно, был все тот же кавалер Помидор, адвокатом - синьор Горошек, а секретарём - синьор Петрушка. Левой рукой он записывал в протокол речи сторон и решения суда, а в правой держал свой клетчатый носовой платок, которым пользовался чуть ли не каждую минуту.
Народ был не на шутку встревожен, потому что всякое заседание судебного трибунала сулило ему одни неприятности.
На прошлом заседании трибунал постановил, что не только земля, но и воздух в деревне является собственностью графинь Вишен, и поэтому все, кто дышит, должны платить деньги за аренду воздуха. Раз в месяц кавалер Помидор обходил деревенские дома и заставлял крестьян глубоко дышать в его присутствии. По очереди он измерял у них объём груди после вдоха и выдоха, затем производил подсчёт и устанавливал, какая сумма причитается с каждого потребителя воздуха. Кум Тыква, который, как известно, очень часто вздыхал, платил, конечно, больше всех. Чего же ещё потребуют от крестьян владелицы замка?
Кавалер Помидор взял слово первым и в глубокой тишине произнёс:
- За последнее время доходы замка заметно уменьшились. А ведь вы знаете, что наши бедные графини - вдовы и круглые сироты - живут только доходами с принадлежащей им земли и, кроме себя самих, вынуждены содержать ещё и своих родственников, герцога Мандарина и барона Апельсина, чтобы не дать им умереть с голоду…
Мастер Виноградинка украдкой поглядел на барона, который сидел в уголке, скромно опустив глаза, и утолял свой голод жареным зайцем с гарниром из воробышков.
- Нечего оглядываться по сторонам! - сурово прикрикнул синьор Помидор. - Если вы будете вертеть головой, я прикажу очистить помещение!
Мастер Виноградинка поспешил устремить взор на кончики собственных башмаков.
- Благородные графини, наши высокочтимые хозяйки, представили в суд прошение, написанное, как этого требует закон, на гербовой бумаге, дабы добиться признания одного из своих неотъемлемых прав… Адвокат, прочтите документ! Синьор Горошек встал, откашлялся, набрал в лёгкие побольше воздуху и начал читать документ медленно и внушительно:
- "Нижеподписавшиеся, графиня Старшая и графиня Младшая из почтенного рода Вишен, утверждают, что, будучи владелицами воздуха в своём имении, они должны быть признаны также и владелицами всех осадков, выпадающих в течение года. Посему они просят суд подтвердить, что каждый житель деревни повинен уплачивать им арендную плату в сумме ста лир за простой дождь, двухсот лир за ливень с громом и молнией, трёхсот лир за снег и четырёхсот лир за град".
Следуют подписи:
«Графиня Вишня Старшая. Графиня Вишня Младшая».
Синьор Горошек сел.
Председатель спросил:
- Вы говорите, что прошение написано на гербовой бумаге?
- Да, синьор председатель, - ответил синьор Горошек, снова вскакивая на ноги, - на гербовой.
- Подлинность подписей обеих графинь установлена?
- Установлена.
- Прекрасно, - заявил синьор Помидор. - Если прошение написано на гербовой бумаге и подписи действительны, то всё ясно. Суд удаляется на совещание.
Кавалер встал, завернулся в чёрную мантию, которая то и дело сползала у него с плеч, и вышел в соседнюю комнату, чтобы принять решение.
Скрипач Груша подтолкнул своего соседа Лука Порея и спросил у него шёпотом:
- По-твоему, это справедливо, что мы должны платить за град? Ну, я понимаю ещё - за дождик и за снег, которые приносят пользу посевам. Но ведь град и сам по себе большое несчастье, а за него требуют самую большую плату!
Лук Порей не ответил, - он задумчиво поглаживал свои длинные усы.
Мастер Виноградинка растерянно шарил в карманах. Он искал шило, чтобы почесать затылок, но вдруг вспомнил, что, прежде чем войти в зал, жители деревни должны были сдать оружие, холодное и огнестрельное. Огнестрельного у них не оказалось, а шило было признано холодным оружием.
В ожидании приговора суда синьор Петрушка не сводил глаз с присутствующих и записывал у себя в книжечке:
«Груша шептался. Лук Порей приглаживал усы. Кума Тыквочка ёрзала на месте. Кум Тыква глубоко вздохнул два раза».
Так записывает на доске имена своих товарищей школьник, которому учительница поручила наблюдать за классом, пока сама она беседует с кем-нибудь в коридоре.
В графе «примерных» синьор Петрушка записал:
«Герцог М. ведёт себя отлично. Барон А. - очень хорошо. Он не встаёт с места, соблюдает тишину и ест тридцать четвёртого воробышка».
«Эх, - думал мастер Виноградинка, почёсывая затылок ногтями за неимением шила, - если бы наш Чиполлино был здесь, не было бы всего этого безобразия! С тех пор как Чиполлино в тюрьме, с нами обращаются, как с рабами. Мы не можем пошевелиться без того, чтобы синьор Петрушка не записал нас в свою проклятую книжку».
Дело в том, что все те, кого синьор Петрушка записывал в графу «провинившихся», должны были платить штраф. Мастер Виноградинка почти ежедневно платил штраф, а иной раз и по два штрафа в день. Наконец суд, то есть кавалер Помидор, вернулся в зал заседаний.
- Встать - скомандовал синьор Петрушка, но сам, однако, остался сидеть.
- Внимание! Сейчас я оглашу решение суда, - сказал кавалер. - "Заслушав прошение графинь Вишен, суд постановил: признать, что вышеупомянутые графини имеют право взимать арендную плату за дождь, снег, град, а также за всякую погоду и непогоду, посылаемую небом. Посему суд устанавливает нижеследующее: каждый житель деревни, принадлежащей графиням Вишням, повинен вносить за погоду плату, вдвое превышающую сумму, требуемую графинями…
В зале послышался ропот.
- Молчать! - закричал кавалер Помидор. - Иначе я сейчас же прикажу очистить помещение. Я ещё не кончил: «Суд постановил, что вышеупомянутые граждане повинны также вносить арендную плату за росу, иней, туман и другие виды сырости. Постановление входит в силу с нынешнего дня».
Все испуганно посмотрели в окно, надеясь увидеть чистое небо. Оказалось, что надвигается чёрная грозовая туча. В стекло ударило несколько градин.
«Батюшки мои! - подумал мастер Виноградинка, почёсывая затылок. - Вот и плати теперь восемьсот лир. Проклятые тучи!»
Синьор Помидор также посмотрел в окно, и его красное, широкое лицо засияло от радости.
- Ваша милость, - сказал ему синьор Горошек, - поздравляю вас! Вам везёт: барометр падает, будет ливень.
Все посмотрели на адвоката с ненавистью. Синьор Петрушка быстро оглядел присутствующих и записал в книжечку каждого, в чьих глазах можно было прочесть укор.
Когда и в самом деле разразилась гроза с громом, молнией, дождём и градом, синьор Горошек весело подмигнул синьору Петрушке, а мастер Виноградинка, едва дыша от бешенства, вынужден был ещё пристальнее рассматривать свои ботинки, чтобы снова не подвергнуться штрафу.
Жители деревни смотрели на ливень за окном, как на сущее бедствие. Гром казался им страшнее пушечной стрельбы, а молнии словно попадали им в самое сердце.
Синьор Петрушка помусолил чернильный карандаш и начал быстро подсчитывать, сколько заработают на этой божьей милости владелицы замка. Получилась внушительная цифра, а вместе со штрафами - ещё более внушительная.
Кума Тыквочка расплакалась. Жена Лука Порея последовала её примеру, припав к плечу своего мужа и вытирая слёзы его длинными усами.
Кавалер Помидор страшно обозлился, затопал ногами и выгнал их всех из зала.
Крестьяне вышли под дождь, смешанный с градом, и побрели в деревню. Они даже не торопились. Град бил им в лицо, струи дождя пробирались под одежду, но они будто и не чувствовали этого. Когда у тебя большое горе, мелких неприятностей уже не замечаешь.
Чтобы попасть в деревню, нужно было перейти через железную дорогу. Крестьяне остановились у шлагбаума, который был закрыт, так как через минуту должен был пройти поезд. Смотреть на поезд у шлагбаума всегда интересно. Видишь, как, пыхтя и дымя, подходит огромный чёрный паровоз с машинистом в будке. В окна вагонов смотрят пассажиры, которые возвращаются с ярмарки, - крестьяне в плащах, их жены, дети…
Вот крестьянка с черным платком на голове. А в последнем вагоне…
- Праведное небо, - воскликнула кума Тыквочка, - посмотри-ка на последний вагон!
- Кажется… - робко произнёс кум Тыква, - кажется, там медведи… Действительно, у окна вагона стояли три медведя и с любопытством осматривали окрестности.
- Невиданное дело! - протянул Лук Порей.
Усы у него взъерошились от удивления.
Вдруг один из трёх медведей закивал головой и замахал лапой, будто приветствуя людей, которые мокли под дождём у шлагбаума.
- Чего это он зубы скалит? - проворчал мастер Виноградинка. - Ишь ты, медведь и тот позволяет себе издеваться над нами!
Но медведь всё еще продолжал кланяться, и когда поезд уже прошёл, он высунулся из окошка и так махнул лапой, что чуть не вывалился. Хорошо, что два других медведя вовремя удержали его и втащили обратно.
Наши друзья дошли до станции как раз в ту минуту, когда поезд остановился. Медведи неторопливо вылезли из вагона, и самый старый из трёх предъявил контролёру билеты.
- Это, должно быть, медведи-акробаты из цирка, - сказал мастер Виноградинка. - Наверно, представлять будут. Сейчас явится сюда их укротитель - старик с деревянной дудкой.
Укротитель и в самом деле вскоре явился, но оказался не стариком, а мальчиком в зелёном беретике и синих штанах с пёстрой заплатой на коленке. Лицо у него было живое, весёлое и будто очень знакомое каждому из жителей деревни.
- Чиполлино! - закричал Виноградинка, бросившись к нему.
Да, это действительно был Чиполлино. Перед возвращением в деревню он забежал в зоологический сад и освободил медведей. Сторож на этот раз так крепко спал, что можно было бы увести не только медведей, но и слона, если бы только тот согласился бежать из зоологического сада.
Но старый слон не поверил, что пришла свобода, и остался в слоновнике писать свои воспоминания…
Сколько тут было объятий, поцелуев, расспросов и рассказов! И все это под проливным дождём. Ведь когда радуешься, не замечаешь мелких неприятностей, не боишься даже схватить простуду.
Скрипач Груша не переставая пожимал лапу молодому медведю.
- Помните, как вы танцевали под мою скрипку? - спрашивал он, весело подмигивая.
Медведь прекрасно помнил это и тотчас же снова пустился в пляс, не дожидаясь музыки. Ребята весело хлопали в ладоши.
Разумеется, Вишенке тут же дали знать о возвращении Чиполлино. Можете себе представить, как горячо они обнялись при встрече!
- Ну, а теперь поговорим о деле, - сказал Чиполлино. - Я должен сообщить вам, что я задумал.
Пока Чиполлино рассказывает друзьям, что он задумал, пойдём да узнаем, как поживает принц Лимон.
