Уезжает из нашей деревни Женя Высоцкий. Суматоха, суматоха; еще не успели собраться еще укладывают Женькины вещи в мягкий клетчатый чемодан на молниях, еще связывают ремнями Женькину постель, еще трясут в саду яблоню-«штрифель», собирая твердые кособокие яблоки на дорожку, — а у отворенных ворот стоит «Волга», невозмутимо, равнодушно сидит в... 
Торопился я в Жихарево, в соседний колхоз. Чтобы сократить путь, свернул с большака в перелесок. Пробрался сквозь елошник, через ручей перескочил — и вот опять впереди большак показался. В этом месте он проложен по самому краю оврага. Стены у него крутые, песчаные. Нелегко наверх лезть. «Но, — думаю, — ничего. Взберусь. Зато сразу два... 
Петьку заставили сторожить гусей на пруду. Пруд — за околицей, совсем близко от деревни. Сидит Петька на берегу, слышит, как в сельсовете радио поёт, как мальчишки у школы кричат. Слышит — и завидует. Одному-то с гусями — ой, как тоскливо! Пруд старый, заглохший. Воды в нём по колено, да и та зелёная, как щи. Ни тебе выкупаться, ни рыбу... 
— Кап-кап-кап! Кап-кап-кап! Кап-кап-кап! — Отчего, Сосулища, ревёшь, отчего слезищи по бородище пускаешь? — Как же не плакать-то? Все деревья, все травы, все цветы на крепкой земле растут. Одна я, неприкаянная, в пустой вышине повисла… На землю хочу! — Кап!.. Кап!.. Кап!.. — Отчего, Сосуля, плачешь, отчего слезами бородёнку... 
Далеко-далеко внизу, у корней моих, ручеёк в траве позванивает. Вровень с поясом берёзки да осинки стоят. До плеч моих только ели старые дотянулись. А выше головы моей только лишь облако ходячее в синем небе. Вот я какая, Сосна! Не по мне коротышкой быть, в тени сидеть, — свет люблю, ясное небушко. Хочу, чтоб голова была... 
I Осенью рано ударили морозцы, застудили землю, запечатали крепким зелёным ледком озёра и реки. А снегу всё не было, не было, — и его ждали повсюду с нетерпением, и вспоминали о нём каждый день. — Ах, до чего же скучно без снега! — говорили люди. — С погодой творится что-то невероятное! На голых лугах плакали под ветром... 
Летний весёлый Дождик прибежал в лес — и давай плясать! По берёзовым листочкам пощёлкивает, по круглым осиновым листьям барабанит, напевает песенку: Я из тучи упал, По земле побежал, Мои ножки легки — Ни разу не споткнутся… — Какая славная песня! — сказали вдруг тоненькие голоса. — Какой добрый Дождик!.. Это радовались... 
— Фи, какая пыль поднялась!. Мои махровые цветы запачкаются! — Что ты, это не пыль. — Типичная пыль, я же знаю! Фи!.. — Это моя сосновая пыльца по воздуху летит. Ты, Сирень, зацвела, и мне тоже срок наступил. — Как ты можешь равняться со мною, стоеросовое дерево! У меня цветы небывалые, каких и в природе нет; я — королевская, я —... 
Я сыпал хлебные крошки воробьям, а потом кинул сразу целую горбушку. Что тут началось! Сбились воробьи стайкой, наскакивают на горбушку, норовят побольше ущипнуть. Тянут её из стороны в сторону. Как живая, прыгает горбушка по песку. Вдруг сверху ещё воробей слетел. Растрёпанный такой, чумазый. Словно из печной трубы... 
Кругом деревни поля ещё чёрные, а одно – будто зелёной краской залито. Весёлые ростки, одинаковые, как ратные братцы, тянутся кверху. Когда же они успели вырасти? Мама сказала, что это хлеб – озимая рожь. Её тут прошлой весной посеяли. Зёрна успели до морозов прорасти и поднять над землёй зелёные пальчики. Потом их снегом... 
Рысь, лесная кошка, серая в жёлтых пятнах, на ушах кисточки длинные, сидела на поваленном дереве, на солнышке грелась. Вешнее солнышко заметно приятным теплом обдаёт. Разнежилась Рысь, медовые глаза прищурила, мурлычет себе под нос. Прилетел к дереву бородатый Глухарь, сел на ветку, вниз глядит насторожённо. — Глухарь, а... 
У нас работали топографы, уточняли карту района. Подробно вымеряли они дороги, ручьи, озёра, а потом выспрашивали, — что и как называется. Это чтобы проставить на карте верные названия. Однажды зашёл разговор про маленькую речку, что течёт за леском, неподалёку от деревни. Топографы — молодой очкастый парень и две девушки — принесли... 
Утром первого сентября мы с Петькой и другие наши ребята шли в школу. Дед Матвей выглянул из калитки и позвал Петьку: — Ну-ка, ступай сюда. Бери подарок! И протянул корзинку большущих яблок. Петька сказал деду спасибо, а яблоками оделил всех ребят. Только хотел Петька откусить кусочек, как вдруг видит, что на красном яблочном боку стоит... 
На сосне, в тёплом гнезде Белка дремлет. Видом её не видать, слыхом не слыхать, нюхом не учуять. Вдруг стучат снаружи: — Тук-тук! Выскочила Белка: — Кто там? — Это я, Дятел. — Чего стучишь? — С жуками в прятки играю. Жуки под корой хоронятся, а я их выманю, носом нацелюсь — тук-тук! — и застукаю. — Ой, и я люблю в прятки играть... 
Нынче на еловые шишки добрый был урожай, и белки зимою на голод не жаловались. Бывало, стоит лишь из гнезда выскочить, на еловый отрожек прыгнуть — и вот они, шишки, перед носом качаются… Лущи — не хочу! Но зима тянулась длинная-длинная, а охотников до еловых семян в лесу много. Кроме белок, тут вам и клесты, и дятлы, и другие птицы... 
Это Шурка Легошин подбил мальчишек забраться в чужой сад. Шли после купанья с речки, еще светло было. Народу много на улице. А Шурка вдруг остановился, показал глазами на чей-то забор и вполголоса сказал: — Айда? Веня Забелкин помялся, оттянул резинку штанов и щелкнул себя по круглому пузу. — А чего там есть? — спросил... 
Сказка Эдуарда Шима Приключения Зайца учит беречь природу, любить животных, помогать попавшим в беду. Однажды Заяц угодил лапой в капкан, лежит он под кустом и плачет. А тут еще волчица его увидала и нацелилась съесть. Но повезло косому: оказывается, он лежал на озерце, покрытым толстым слоем дерна. Кусок дерна неожиданно отвалился и превратился... 
Самое дальнее поле нашего колхоза — Старые лужки. Осенью там работал комбайн, убирал хлеба. Комбайнерам отлучаться было некогда, и поэтому обедали и ужинали они прямо в поле. А еду им приносили наши ребята. Однажды очередь идти выпала Петьке Шумову и Лене Байковой. Едва начало смеркаться, как они отправились в путь — впереди Лена с... 
Встретились на поляне двое малышей: Косулёнок — лесной козлёночек и Кабанчик — лесной поросёнок. Нос к носу встали и разглядывают друг дружку. — Ой, какой смешной! — говорит Косулёнок. — Весь полосатый-полосатый, будто тебя нарочно раскрасили! — Ой, а ты до чего смешной! — говорит Кабанчик. — Весь в пятнышках, в пятнышках, будто тебя... 
Отгадайте, что за доктор Айболит у дороги сидит? Подорожник. Трава такая незаметная. И незаметная, и терпеливая, и живучая. Растёт где придётся. На булыжной дороге, между камней. На сухой, утоптанной тропинке, где земля растрескалась. Наступишь на него — вытерпит. Проедет по нему тележное колесо — вытерпит. Грузовик по... 
В доме Легошиных помирает бабка Олимпиада, старуха восьмидесяти трех лет. И в доме с утра непокойно, тихо-суетливо, тревожно; то и дело прибегают родственники, соседи; приехал темно-бежевый сутулый фургон неотложки с облинялыми красными крестами и теперь стоит напротив дома, накренясь, увязнув посреди намыленной весенней дороги. А внука... 
— Ох, тяжело!.. — Почему тебе, Яблоня, тяжело? — На мне ветки от яблок гнутся, к земле клонятся… Еле держу! — Ох, тяжело!.. — Почему тебе, Рожь, тяжело? — Колос налился, на стебле качается, вот-вот ляжет… Еле держу! — Ох, тяжело! — А тебе, Тыква, отчего тяжело? — На земле лежать да себя держать, вот отчего! 
Только Осень успела прийти, только хозяйничать принялась, как уже слышит недовольные голоса. Люди говорят: — Ах, жалость какая: лето красное кончилось! Птицы в стаи сбиваются, кричат тоскливо: — Опять нам лететь на чужбину, за широкие моря, за высокие горы… Звери лесные ворчат: — Кончилось житьё привольное, опять нам... 
Хны-хны, бедная я, разнесчастная… И за что мне, Осине, такая доля горькая? Все деревья у людей в почёте, всем — доброе слово. Одну меня ругают. Ни на что, мол, не гожусь, кроме как на спички… Приятно ли слышать? Все деревья долго живут, лет по триста, по четыреста. А мне и до ста лет не прожить, — короток век осиновый. Все... 
— Стойте, стойте! Нынче нельзя ко мне подходить близко! Косуля, обойди меня стороной, не трогай моих веток. И вы, птицы, не садитесь ко мне — ай! — нельзя, нельзя, вы же станете жёлтыми, как цыплята… Нынче я, Орешник, весну праздную и цвету. На каждой ветке я развесил длинные серёжки. Хорошо, правда ведь? Если качнуть серёжку... 