Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночи 45-107)

Категория Сказки 1001 ночи

 

Пятьдесят первая ночь

Когда же настала пятьдесят первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Шарр-Кан приказал царевне Абризе и ее девушкам снять бывшие на них одежды и одеться в платья румских девушек. И они это сделали, а затем он послал отряд своих людей в Багдад оповестить своего отца Омара ибн ан-Нумана о своем прибытии и сообщить ему, что с ним царевна Абриза, дочь царя Хардуба, царя румов, чтоб он послал ее встретить. 

А затем они тотчас же и в ту же минуту спешились на том самом месте, куда прибыли, и Шарр-Кан тоже спешился, и они проспали до утра. А когда Аллах великий засветил утро, Шарр-Кан сел на коня вместе с теми, кто был с ними, и царевна Абриза со своим войском тоже села на копей, и они направились к городу. И вдруг приблизился везирь Дандан во главе тысячи всадников, чтобы встретить царевну Абризу с Шарр-Каном (а они вышли им навстречу по приказанию царя Омара ибн ан-Нумана). 

И, приблизившись, они направились к ним и поцеловали перед ним землю, а затем оба сели на коней, и воины тоже сели и поехали, сопровождая их, и вступили в юрод и отправились во дворец. И Шарр-Кан вошел к своему отцу, а тот поднялся и обнял его, и спросил его о происшедшем. 

И Шарр-Кан рассказал ему, что говорила царевна Абриза и что произошло у него с нею и как она оставила свое царство и рассталась со своим отцом. 

«Она предпочла отправиться с нами и жить у пас, — говорил он, — и царь аль-Кустантынии хотел устроить с нами хитрость из-за своей дочери Суфии, так как царь румов сообщил ему ее историю и почему она была подарена тебе, а царь румов не знал, что она дочь царя Афридуна, царя аль-Кустантынии. И если бы он это знал, он бы не подарил ее тебе, но, напротив, возвратил бы ее отцу. И мы спаслись от этих дел, — говорил Шарр-Кан своему отцу, — только из-за этой девушки, Абризы, и я не видал никого доблестней ее». 

И он начал рассказывать своему отцу о том, что у него с нею случилось, от начала до конца, и о борьбе, и о поединке. И когда Омар ибн ан-Нуман услыхал это от своего сына Шарр-Кана, Абриза стала великой в его глазах, и ему захотелось увидать ее. И он потребовал Абризу, чтобы расспросить ее, и Шарр-Кан пошел к ней и сказал: «Царь зовет тебя!», и она ответила вниманием и повиновением. И тогда Шарр-Кан взял ее и привел к отцу, а царь сидел на своем престоле. И он велел выйти всем, кто был возле него из вельмож царства, и около него остались только евнухи, и тогда дева Абриза вошла и поцеловала землю меж рук царя Омара ибн ан-Нумана и изъяснилась прекрасными словами. И царь удивился ее красноречию и поблагодарил ее за то, что она сделала его сыну Шарр-Кану. И он приказал ей сесть, и она села и открыла лицо. И когда царь увидал ее, ум улетел у пего из головы; а затем он велел ей подойти и приблизил ее к себе и отвел особый дворец для нее и ее невольниц, и назначил ей и ее девушкам выдачи. 

И он стал расспрашивать ее о трех драгоценных камнях, о которых было упомянуто прежде. И Абриза сказала: «Вот, они со мной, о царь времени!» И, поднявшись, она отправилась в свое помещение и развязала своп пожитки и достала ларчик, из которого она вынула золотую коробку и, открыв ее, вынула оттуда три драгоценных камня и поцеловала их и отдала царю, и ушла и взяла с собой его сердце. 

А после ее ухода царь послал за своим сыном ШаррКаном. И когда тот явился, дал ему один камень из трех камней, и Шарр-Кан спросил его о двух других, и царь ответил: «О дитя мое, я дал один камень твоему брату Дау-аль-Макану, а другой я отдал Нузхат-аз-Заман твоей сестре». И, услышав, что у него есть брат по имени Дау-аль-Макан (а он знал только о своей сестре Нузхатаз-Заман, Шарр-Кан обратился к своему отцу и спросил: 

«О царь, разве у тебя есть сын, кроме меня?» — «Да, и ему теперь шесть лет от роду», — отвечал царь. И он рассказал Шарр-Кану, что его брата зовут Дау-аль-Макан, а сестру — Нузхат-аз-Заман и что они рождены в один раз, и Шарр-Кану было тяжело это слышать, но он сохранил горесть в тайне и сказал отцу своему: «По благословению Аллаха великого!» И он бросил камень из рук и отряс свои одежды. И его отец спросил его: «Что это я вижу, ты расстроился, услышав об этом? Ведь ты же будешь владеть царством после меня, и я заставил свои войска поклясться тебе, и эмиров моего правления я привел к присяге. А этот камень из трех камней принадлежит тебе». 

И Шарр-Кан опустил голову к земле и устыдился спорить со своим отцом, а затем он принял от нею камень и поднялся, не зная, как поступить от сильного гнева. К он шел до тех пор, пока не вошел во дворец царевны Абризы, и когда он приблизился, она поднялась перед ним и поблагодарила его за его поступки и призвала благословение на него и на его отца. И она села и посадила его рядом с собой, и когда он уселся, царевна увидела на его лице гнев и начала расспрашивать его, и он рассказал ей, что у его отца родились от Суфии двое детей мужского и женского пола, и мальчика он назвал Дау-аль-Макан, а девочку — Нузхат-аз-Заман он дал им два камня, а мне он дал один, — говорил Шарр-Кан, — и я оставил этот камень. И я узнал о споем брате и сестре только теперь, а им, оказывается, уже шесть лет. И когда я узнал об этом, меня охватил гнев. И вот я рассказал тебе а причине моего гнева и не скрыл от тебя ничего. Теперь я боюсь, что он женится на тебе, так как он тебя полюбил, и я увидел в нем признаки желания взять тебя. Что т скажешь, если он этого захочет?» — «Знай, о ШаррКан, — отвечала царевна, — что твой отец не имеет надо мной власти и не может взять меня без моего согласия, а если он возьмет меня насильно, я убью себя. А что касается до трех камней, то мне не пришло на ум, что он пожалует хоть один из них кому-нибудь из своих детей, я думала, что он их положит в свою казну вместе с сокровищами. Но я хочу от тебя милости: подари мне тот камешек, который твой отец дал тебе, если он у тебя». 

И Шарр-Кан отвечал вниманием и повиновением и отдал ей камень. И царевна сказала ему: «Не бойся!» — и поговорила с ним некоторое время. «Я боюсь, — сказала она, — что мой отец услышит, что я у вас, и не станет медлить и будет стремиться найти меня. И он сговорится с царем Афридуном из-за его дочери Суфии, и они придут к вам с войсками, и будет великая тревога». — «О госпожа! — сказал Шарр-Кан, услышав это. — Если ты согласна остаться у нас, не думай о них, даже если бы собрались против нас все, кто есть на суше и на море». — «В этом будет только одно добро, — отвечала она; — если вы будете ко мне милостивы, я останусь у вас, а если будете злы, покину вас». 

И затем она приказала невольницам принести коекакой еды, и подали столик, и Шарр-Кан поел немного, а потом он отправился в свое жилище, озабоченный и огорченный. Вот что было с Шарр-Каном. 

Что же касается до его отца, Омара ибн ан-Нумана, то, когда его сын ушел от него, он встал и вошел к своей невольнице Суфии, неся с собой те два камешка. И, увидав его, она встала и стояла на ногах, пока он не сел. И к нему подошли его дети — Дау-аль-Макан и Нузхатаз-Заман. Увидев их, он поцеловал их и повесил на шею каждого из них один камень; и дети обрадовались и поцеловали ему руки и подошли к своей матери, и она тоже обрадовалась и пожелала царю долгой жизни. И царь спросил ее: «А почему ты за все время не сказала мне, что ты дочь царя Афридуна, царя аль-Кустантынии. Я увеличил бы свои милости к тебе и умножил бы твое благосостояние и возвысил бы твое место». И, услышав это, Суфия сказала: «О царь, а чего бы мне хотеть больше и выше, чем мое место у тебя? Я засыпана твоими милостями и благами, и Аллах наделил меня от тебя двумя детьми мужского и женского пола». И царю Омару ибн ан-Нуману понравились ее слова. И потом он ушел от нее и отвел ей с детьми диковинный дворец и приставил к ней челядь и слуг, и законников, и мудрецов, и звездочетов, и врачей, и костоправов и велел служить ей, и оказал им большое уважение и проявил к ним крайнюю милость. А потом он отправился во дворец своей власти, где творил суд между людьми. Вот что было у него с Суфией и ее детьми. 

Что же касается до царя Омара ибн ан-Нумана и его дел с царевной Абризой, то его охватила любовь к ней, и он был влюблен в нее и ночью и днем. И каждый вечер он ходил к ней и беседовал с нею и намекал ей словами, по она не давала ему ответа и говорила: «О царь времени, мне нет сейчас охоты до мужчин». И когда он увидел ее сопротивление, его страсть усилилась и любовь и тоска увеличились. И, истомленный этим, он призвал своего везиря Дандана и сообщил ему, как велика в его сердце любовь к царевне Абризе, дочери царя Хардуба, и рассказал ему, что она не оказывает ему повиновения и что любовь к ней убила его, но он ничего от нее не получил. 

И, услышав это, везирь Дандан сказал царю: «С наступлением ночи возьми с собой кусочек банджа весом в мискаль, войди к ней и выпей с ней немного вина, и когда придет время кончать застольную беседу и питье, дай ей последний кубок и положи туда этот бандж и заставь ее выпить его. Поистине, она не дойдет до своего ложа раньше, чем бандж возьмет над ней власть. И тогда ты войдешь к ней и соединишься с ней и достигнешь твоей цели. Вот каково мое мнение». — «Прекрасно то, что ты мне посоветовал!» — ответил царь. 

И затем он направился в свою кладовую и взял кусок очищенного банджа, да такой, что если бы его понюхал слон, он бы проспал от года до года. И он положил бандж за пазуху и, выждав, пока прошла малая часть ночи, вошел к царевне Абризе в ее дворец, и, увидав его, она встала перед ним на ноги, но царь приказал ей сесть. И она села, а царь сел подле нее и стал с ней разговаривать про вино. И она разостлала скатерть с вином и расставила перед ним сосуды и зажгла свечи и приказала подать закуски и сладости, и плоды, и все, в чем они нуждались. И они стали пить, и царь беседовал с нею, пока опьянение не проникло в голову царевны Абризы. Когда царь это понял, он вынул кусок банджа из-за пазухи и, положив его между пальцами, наполнил своей рукой кубок и выпил его, а потом налил его второй раз и сказал царевне Абризе: «За твою дружбу!» — и бросил кусок банджа в кубок, а она не знала этого. И царевна Абриза взяла кубок и выпила его. Не прошло и часа, как царь понял, что бандж овладел ею и похитил ее разумение. И он подошел к ней и увидел, что она лежит на спине (а она сняла с ног шальвары) и подол ее рубахи приподнят. И когда царь увидел ее в таком состоянии (а он нашел у нее в головах свечу и у ее ног свечу, освещавшую то, что у нее между бедер), преграда встала между ним и его умом, и сатана нашептывал ему, так что он не мог владеть собою и, снявши шальвары, упал на девушку и уничтожил ее девственность. А потом он поднялся с нее и вошел к одной из ее невольниц, которую звали Марджана, и сказал ей: «Войди к твоей госпоже, поговори с нею». 

И девушка вошла к своей госпоже и увидела, что у той течет по ногам кровь и что она брошена на спину, и тогда она взяла в руку платок из ее платков и прибрала свою госпожу, вытерши с нее кровь, и проспала эту ночь подле нее. А когда Аллах великий засветил утро, невольница Марджана вымыла лицо своей госпожи и ее руки и ноги, и, принеся розовой воды, омыла ею лицо Абризы и ее рот, и тогда царевна Абриза чихнула и зевнула и извергнула бандж, и кусок банджа выпал из нее, как шарик. И затем Абриза омыла лицо и рот и спросила Марджану: «Скажи мне, что со мной было?» И невольница рассказала ей о том, что с ней произошло. И тогда Абриза поняла, что царь Омар ибн ан-Нуман лежал С нею и познал ее и что его хитрость с нею удалась. И она сильно огорчилась из-за этого и затворилась от всех и сказала своим невольницам: «Не пускайте никого, кто захочет ко мне войти, и говорите: «Она больна», а я посмотрю, что сделает со мною Аллах великий». 

До везиря Омар ибн ан-Нумана дошла весть о том, что царевна Абриза больна, и он послал ей питья и сахар и мази, и царевна провела многие месяцы, затворившись. А потом огонь царя охладел, и ее тоска по ней погасла, и он воздерживался от нее, а Абриза понесла от него, и месяца ее тягости проходили, и беременность ее стала явной, и живот ее увеличился, и мир стал для нее тесен. И она сказала своей невольнице Марджане: «Знай, что не люди меня обидели; это я навлекла на себя беду, расставшись с моим отцом, матерью и царством. Мне отвратительна жизнь, и мой дух сломлен, и у меня не осталось больше бодрости и силы. Раньше, когда я садилась на моего копя, я справлялась с ним, а теперь я не могу сесть на коня, и если я рожу у вас, я буду опозорена пред моими невольницами, и все, кто есть во дворце, узнают, что он взял мою невинность прелюбодеянием. И когда я вернусь к моему отцу, то с каким лицом я его встречу и ворочусь к нему? Как прекрасны слова поэта: 

 

О, чем развлекусь, коль нет ни близких, ни родины, 

Ни чащи, ни дома нет и нет сотоварища» 

 

И Марджана ответила: «Повеление принадлежит тебе, и я тебе повинуюсь!» И тогда Абриза сказала: «Я хочу сейчас же выйти, тайно, чтобы никто не знал обо мне, «хроме тебя, и вернуться к отцу и матери. Ведь когда мясо мертвого начинает вонять, подле него остался только близкие, и Аллах сделает со мной то, что хочет». — «Прекрасно то, что ты делаешь, о царевна!» — сказала Марлям ша. И Абриза собралась, скрывая свою тайну, и выждала несколько дней, пока царь не выехал на охоту и ловлю, а его сын Шарр-Кан не отправился в крепости, чтобы пробыть там некоторое время. И тогда она обратилась к своей невольнице Марджане и сказала ей: «Я хочу выехать сегодня ночью, но что мне делать против судьбы? Я чувствую, что подходит разрешение и роды; если я останусь еще пять дней или четыре, то рожу здесь и не смогу отправиться в мои земли, но что было написано у меня на лбу». И она подумала немного и сказала Марджане: «Присмотри нам человека, с которым мы бы поехали и он бы служил нам в пути. У меня нет силы носить оружие». — «Клянусь Аллахом, госпожа, — ответила Марджана, — я не знаю никого, кроме черного раба, которого зовут альГадбан. Он из рабов царя Омара ибн ан-Нумана, и он храбрец и приставлен к воротам нашего дворца, и царь велел ему прислуживать нам, и мы осыпали ею милостями. Вот я выйду и поговорю с ним об этом деле и обещаю ему денег и скажу ему: «Если ты захочешь остаться у нас, мы женим тебя на ком пожелаешь». Он раньше мне говорил, что был разбойником на дороге, и если он нас послушается, мы достигнем желаемого и прибудем в наши земли». — «Позови его ко мне, я поговорю с ним», — сказала царевна, и Марджана вошла и позвала: «О Гадбан, Аллах даст тебе счастье, если ты согласишься на то, что скажет тебе моя госпожа». И она взяла ею за руку я подвела к Абризе. И аль-Гадбан, увидав ее, поцеловал си руки, а когда Абриза увидела ею, ее сердце устремилось от него, но она сказала себе: «У необходимости свои законы!» И обратившись к аль-Гадбану, она заговорила с ним, хотя ее сердце устремлялось от него, и сказал: «О Гадбан, будет ли нам от тебя помощь против коварства судьбы? Если я открою тебе мое дело, будешь ли ты скрывать его?» А когда раб взглянул на Абризу, она задела его сердцем, и он сейчас же полюбил ее и мог лишь сказать: «О госпожа, если ты мне что-нибудь прикажешь, я не отступлюсь от этого». — «Я хочу, — сказала Абриза, — чтобы ты сейчас взял меня и вот эту мою невольницу и оседлал бы нам вьючных верблюдов и пару голов коней из коней царя и положил бы на каждого коня мешок денег и немного пищи. Ты поедешь с нами в нашу страну, и если ты останешься с нами, я женю тебя на той, кого ты выберешь из моих невольниц, а если пожелаешь возвратиться в твою страну, мы тебя женим и отдадим в твою землю, кто тебе полюбится, а кроме того, ты получишь достаточно денег». 

И, услышав эти слова, аль-Гадбан обрадовался сильной радостью и воскликнул: «О госпожа, я буду служить вам своими глазами и поеду с вами и оседлаю вам коней!» И он пошел, радостный, и сказал себе: «Я достиг того, чего желал от них, а если они мне не подчинятся, я убью их и возьму деньги, которые будут с ними». И он затаил это в своей душе, а потом он ушел и вернулся, и с ним было два навьюченных верблюда да три головы коней, и он сидел (па одном из них. И он подошел к царевне Абризе и подвел к ней коня, а она села на одного из них и на другого посадила Марджану, а сама она мучилась от родов и не могла владеть собою от сильной боли. И аль-Гадбан, не переставая, ехал с ними в ущельях гор, днем и ночью, пока между ними и ее страною не остался один день пути. И тогда к ней подошли роды, и она не могла задержать их и сказала аль-Гадбану: «Спусти меня на землю: роды подошли!» И она крикнула Марджане: «Сойди, сядь подо мной и помоги мне родить!» И тогда Марджана сошла с коня, и аль-Гадбан также сошел с коня и привязал поводья обоих коней. И царевна Абриза спустилась со своего коня, исчезая из мира от сильной боли в родах. И когда аль-Гадбан увидел, что она сошла на землю, сатана встал перед лицом его, и он обнажил меч перед Абризой и сказал: «О госпожа, пожалей меня и дай мне близость с тобою!» И Абриза, услышав его слова, обернулась к нему и воскликнула: 

«Мне остаются только черные рабы, после того как я не соглашалась на царей и вождей...» 

И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи. 



Комментарии:

Читать сказку Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночи 45-107) Сказки 1001 ночи онлайн текст