Таинственный гость из космоса

Категория Эдуард Успенский

Глава двенадцатая Контакт? Есть контакт! Но с кем?

Разумное существо в это время находилось под папиной кроватью в маленьком гостевом доме на участке Кати. И вовсе не собиралось продолжать опыты по установлению контакта с человечеством (в лице академика Гаврилова, профессора Пузырёва и лаборанта Кузикова). А вышеназванные учёные, наоборот, вовсю готовились к продолжению контактов с инопланетянином.

Как только дядя Коля Спиглазов починил крышу, а лаборант Кузиков подмёл пол и навёл порядок, сразу же был собран Учёный совет.

— Мы никому не должны сообщать о пропаже пришельца, — сказал решительный академик Гаврилов, — чтобы не допустить скандалов в прессе.

— И чтобы нас не лишили премии, — добавил профессор Пузырёв.

— А то и вовсе зарплаты! — вставил своё веское слово лаборант Кузиков. — Я и так в дырявых ботинках хожу.

— Значит, продолжаем исследования, — сказал Гаврилов. — Вы, профессор Пузырёв, садитесь и пишите отчёт о сегодняшней проделанной работе. Вы, лаборант Кузиков, немедленно вылетайте во Владивосток, в военный дельфинарий, и там устанавливайте связь с дрессировщиками дельфинов. Будете набираться у них контактного опыта.

Он осмотрел свой Учёный совет и продолжил:

— А вы, дядя Коля Спиглазов, получаете пол-литра водки и обходите всех местных алкоголиков с целью выведать, не возникал ли где-либо в посёлке наш инопланетный Камнегрыз.

— Пол-литра будет мало, — сказал опытный дядя Коля. — Пока их всех обойдёшь!

— Вы же знаете, какое сейчас время, — ответил академик. — На науку денег не дают. Сэкономите на закуске.

— А если снова приедет президент, — спросил боязливый лаборант Кузиков, — и скажет: «Где же ваш знаменитый Кремнегрыз?» — что мы ответим?

— А то! — ответил профессор Пузырёв. — «Ох, вы знаете, он только что был здесь. Он сейчас в другом измерении. Он переместился. С ним это часто бывает».

И он уселся за папин письменный стол на первом этаже, чтобы писать отчёт о проделанной сегодня работе.

 

Глава тринадцатая Катя, папа, Камнегрыз

— Ну, хорошо, — говорил папа. — Пролежит он ещё два дня у тебя под кроватью, а потом помрёт. Ты же сама говоришь, что ему нужно солнце.

— Не помрёт, — спорила Катя. — У нас есть кварцевая лампа.

— Слушай, — сказал тогда папа, — а давай разместим его в теплице. Там и обогрев есть, и солнца много. И учёные его не увидят.

Крыша и стены в папиной теплице были покрыты специальной оборонной плёнкой и пропускали свет только в одну сторону. Папина теплица с внешней стороны сверкала как зеркальная.

— Класс! — сказала Катя и сразу потащила Камнегрыза из-под кровати.

Обычно послушный Камнегрыз вдруг упёрся. И был прав, потому что в комнату залетел лаборант Кузиков.

— Ой, дайте соли! У нас эксперимент не идёт!

Эксперимент и правда не шёл. У них на обед было много огурцов из клязьменского растениеводства, а соли не было.

Получив соль, Кузиков удалился.

Тогда Камнегрыз вылез.

— Смотри, папа, — сказала Катя. — Он их мысли читает.

— Или у него обоняние хорошее, — предположил папа, — как у собак.

Катя взяла Камнегрыза за край и короткими перебежками протащила его в теплицу.

Место оказалось самым удачным. Учёные снаружи его не видели. А внутри уютно — сколько хочешь тепла и сколько хочешь солнца.

Теплица была для Камнегрыза как санаторий для членов правительства.

А когда солнце уходило, Камнегрыз ползком заходил в Катин маленький домик, и они с Катей как будто о чём-то шушукались нос к носу.

 

Глава четырнадцатая Командировка лаборанта Кузикова

Лаборант Кузиков получил командировочное удостоверение, деньги на билет до Владивостока и никуда не поехал.

Что он, дурачок какой? Зачем лететь во Владивосток учиться контактному опыту, когда у них на Бакунинской свой дельфинарий открыли. И там работают четыре дрессировщика, один другого умнее.

Кузиков сначала установил контакт с дрессировщиками. Он стал водить одного из них обедать с пивом в ближайшее кафе.

Дрессировщик говорил, а лаборант Кузиков внимательно слушал.

— Контакт с новым экземпляром начинается с пищевых продуктов. Сначала перед дельфином кладут десять разнопородных рыб. Смотрится, какую породу он предпочитает: треску, севрюгу или кефаль. Допустим — это кефаль. Понимаешь?

— Допустим, это кефаль, — понимал Кузиков.

— Тогда начинается вторая часть контакта. Выясняется — какого размера требуется кефаль. И какая кефаль предпочитается — сырая или варёная. Допустим, сырая.

— Предположим, — допускал лаборант.

— С этого момента и начинается контакт. Ты кричишь ему: «Вася, Вася!» — и бросаешь кефаль. Он приплывает, ест её два кило — и вы уже в контакте. Он — твой друг.

— Ну, а как вы с ним разговариваете?

— Да никак!

— Ну, вот ты говоришь ему: «Прыгай вверх!» Это как происходит?

— А вот так, — махнул рукою вверх дрессировщик. — И всё.

— А вниз?

— Вот так! — махнул дрессировщик рукою вниз.

— Значит, ты с ним вот так разговариваешь?

— Да никак я с ним не разговариваю. Я ему руками показываю.

— Это и есть язык жестов?

— Ага. И старший дрессировщик так говорит.

Тогда лаборант Кузиков познакомился со старшим дрессировщиком. Старший дрессировщик уже пил не пиво, а коньяк.

— Главное в нашей работе что? — спрашивал он Кузикова.

— Что? — спрашивал Кузиков.

— Душевность. Ведь если ты дельфина обидишь, он вообще есть отказывается. На внутреннее питание переходит.

— И что, ничего не ест?

— Ничего.

«Совсем как у нас, — подумал про себя Кузиков. — Это же ведь чистая голодовка протеста».

— А чем его обидеть можно?

— Да чем хочешь. Ударь его. Назови дураком. Подсунь вместо рыбы дохлую крысу.

— Зачем?

— Так, вроде шутки. Неделю потом надо с ним мириться.

— Но за такие вещи надо наказывать!

— Вот и наш главный тоже так говорит.

Главный дрессировщик уже пил не коньяк, а виски.

Он говорил Кузикову так:

— Чужая жизнь, уважаемый гражданин, — потёмки. Ничего мы про неё не знаем. Ведь мы даже не знаем, какими нас видит дельфин.

— Как так?

— Может, он нас вообще не видит.

— Почему?

— Очень просто. Чтобы жить, ему нужно хорошо видеть рыбу. Вот он и видит первым делом треугольную голову и хвост. И хвать её посередине! А у нас — ни треугольной головы, ни хвоста.

— Как же он тогда с вами общается? Ведь как-то он всё-таки вас видит!

— Как-то видит. Может, в виде чучела с глазами или в виде скелета. Главное, гражданин, — дельфинов надо любить. Просто как детей. Тогда всё и получится.

«Вам хорошо, — подумал про себя Кузиков. — Дельфины тёплые и живые. А у нас кто? Какая-то сковородка силиконовая на ножках, холодная и тяжёлая. Попробуй полюби её».

В общем, из командировки он вернулся не сильно обогащённый знаниями.

Глава пятнадцатая Научные исследования дяди Коли Спиглазова

Как верно предполагал дядя Коля Спиглазов, пол-литра для работы с местными алкоголиками было мало.

При помощи одной бутылки ему едва удалось завязать первый контакт с местным умельцем — заборостроителем и мудрецом Степанычем Кривошеевым.

Слава богу, что Кривошеев завёлся и дальше сам стал добывать спиртное. И скоро в инструментальном сарае соседней дачи-новостройки собрался целый небольшой совет постоянно пьющих мудрецов.

Несмотря на свою фамилию (Кривошеев), Степаныч был слегка искривлён в позвоночнике. Ещё он немного прихрамывал, но энергии он был невозможной. В свои шестьдесят он мог свободно залезть на дерево, чтобы снять упавшие токовые провода. Или за час выкопать трёхметровую канаву для газа и т. д.

И всё это за одну стандартную цену: один метр — одна пол-литра, два провода — две бутылки.

— Вот надо помочь человеку, — объявил тему заседания Степаныч. — У них пришелец пропал. Такой плоский и красный, на ножках. Как расплющенный таракан. Никто не видел?

Не видел никто.

Мудрец автомеханик Зарипов сказал, что у них на чердаке по ночам кто-то ходит.

Бывший пожарный Сергей Одиноков сказал, что вчера ночью, когда он, как обычно, исследовал посёлок на предмет что-нибудь стянуть, в одном дворе он наступил на кого-то и растянулся. Этот кто-то был плоский и скользкий.

— Это лужа была, — сказал аксакал [Аксакал — глава рода, почтенный человек в Средней Азии и на Кавказе] Кривошеев.

— И не лужа! Он меня за ногу укусил.

— Значит, собака.

— И не собака. Он не лаял, и не мохнатый. Вот, смотрите.

Все посмотрели и убедились, что укус был не собачий и не в ногу, а в ботинок. Кусок ботинка словно ножницами вырезали. Но ни на какие мысли этот укус мудрецов не навёл.

— В общем, вот что, — решил Степаныч, — не беспокойся. Вернётся твой пришелец. Побегает, побегает и вернётся. Никуда твой расплющенный таракан не денется.

— Почему? — удивился дядя Коля Спиглазов.

— Потому что лучше нашей Клязьмы нигде места нет. Смотри, какие у нас сосны — сплошной кислород! Тут одних санаториев туберкулёзных три штуки. Вон Саяр Хуснутдинов отсюда уехал. И в Израиле был как еврей, и в Америке как татарин, и в Испании как украинец, а потом как миленький сюда вернулся — прорабом работает.

Все обещали быть бдительными и при случае сигнализировать.

На этом хурал [Хурал — название ордена государственной власти в Монголии] закончил свою работу.

 

Глава шестнадцатая Папа, девочка и Камнегрыз переезжают

А «расплющенный таракан», он же «силиконовая сковородка», у Кати буквально расцветал.

Выяснилось, что он прекрасно может бегать и прыгать на большие расстояния. Он поджимал под себя ножки и резко щёлкал ими. После этого он пролетал метров пять и мягко опускался на землю. Если бы он опустился на человека, то непременно сбил бы его с ног, потому что был очень тяжёлый.

Они с Катей всё лучше понимали друг друга. И что интересно, Камнегрыз за две минуты до появления учёных знал, что они появятся.

Однажды, когда в очередной раз к ним пришёл профессор Пузырёв просить хрен и горчицу для эксперимента, Камнегрыз лёг резиновым ковриком для ног у входа, подняв лапки вверх. Ничего не подозревающий Пузырёв стал вытирать об него ноги. Камнегрыз одновременно всеми лапками сделал влево и Пузырёв шлёпнулся на пол как подкошенный.

— Всё, — сказал после этого папа. — Переезжаем в город.

— Почему?

— Потому что из-за дурацких шуточек твоего Камнегрыза его скоро найдут. А потом заморят.

В городе у Кати с папой была двухкомнатная квартира с телефоном, с ванной и с мамой Наташей.

Вообще-то Катины папа и мама давно развелись. Нет, не развелись, а разъехались, потому что у каждого из них была своя жизнь.

Папа был размеренным инженером с твёрдым расписанием, а мама работала на телестудии костюмером днями и ночами. Из-за съёмок она часто возвращалась домой совсем поздно и долго не могла прийти в себя.

Папе это не нравилось. Он говорил:

— Телевидение или мы!

Они оба любили Катю и с неохотой передавали её друг другу.

— Это моя дочь!

— Нет, это моя дочь!

— Это моя дочь!

— Нет, это моя дочь.

— Нет это моя дочь!

— Это моя дочь!

— Нет, это моя дочь!

— Я тебе её не отдам!

— Это я тебе её не отдам!

— Это моя дочь!

— Нет, это моя дочь.

— И всё-таки это моя дочь!

— И всё-таки это моя дочь! Телевидение или мы!

Катя жила с папой в Клязьме, потому что там была хорошая школа и потому что у папы был постоянный рабочий режим.

Но иногда они подолгу все вместе жили в московской квартире. Особенно на каникулах.

Вот и сейчас Катя с папой решили спрятать Камнегрыза от глаз вездесущих учёных в Москве, чтобы учёные не заморили его окончательно.

Папа закатал Камнегрыза в трубку и запихнул в чемодан на колёсиках. Чемодан он с трудом дотащил до машины, и они с Катей умчались, оставив учёных одних заниматься изучением пришельца.

Они решили, что покрасят Камнегрыза в крупную клетку и будут говорить, что это бразильский броненосец, которого им дали на время из зоопарка.

— Здравствуйте, — сказала им мама. — Давно вас не было.

 

Глава семнадцатая В городской квартире

Мама открыла им дверь, как всегда не отрываясь от телефонной трубки.

— Я, Маша, тебе перезвоню, — сказала она в телефон. — Моя дочка приехала с мужем.

Она заобнимала, зацеловала Катю, а папу только чмокнула в щёку.

— А это что ещё за чемодан с гантелями? — спросила она.

— Он не с гантелями. Он с пришельцами, — ответил папа.

— С какими ещё пришельцами?

— С Камнегрызом, — сказала Катя.

Мама, оказывается, о Камнегрызе ничего не знала. Ни в газетах, ни по радио, ни просто так в народе никто ничего о пришельце не говорил.

Папа раскрыл чемодан, Камнегрыз со стуком выпал из него и радостно забегал по квартире, топоча всей тысячью своих тяжёлых ножек.

Мама ухватилась за папу:

— Ой! Что это?!

— Камнегрыз клязьменский кайнозойский, — ответил папа.

Камнегрыз, как водится, первым делом начал грызть кошачье блюдце на полу. Кошка с шипеньем и диким ужасом в момент взлетела по оконной шторе под самый потолок.

— И эта жуть будет у нас жить? — спросила мама, внимательно присмотревшись к Камнегрызу.

— Будет, — ответил папа.

— Ни за что! — сказала мама. — Ни за что! Выбирайте — или он, или я!

— Мы выбираем его! — сказал папа.

— А я? — удивилась мама.

— А ты переедешь в Клязьму.

— Вот ещё! — сказала мама. — Никуда я не перееду. Он не кусается?

 

Глава восемнадцатая Отчёт о проделанной работе с иноземным существом кремневидной структуры

Когда папа и Катя съехали с Клязьмы, учёные вздохнули свободней.

В гостевом домике они сделали чаепитную, в большом доме на первом этаже — комнату отдыха, а наверху, на втором этаже, — новую модернизированную лабораторию по работе с пришельцами.

Работа у них продвигалась успешно, потому что никто им не мешал. Правда, была большая опасность, что газеты узнают об исчезновении пришельца и все работы закроют.

На ближайшем совещании академик Гаврилов указал правильный путь:

— Мы должны организовать утечку информации о появлении на станции Клязьма пришельца.

— Может быть, о пропаже? — не понял профессор Пузырёв.

— Именно о появлении.

— Зачем? — спросил профессор Пузырёв.

— Чтобы привлечь внимание общественности. Пойдёт волна публикаций о мировой сенсации в Клязьме. О совершенно небывалом событии, которого люди дожидались тысячелетиями! И нас так засекретят, что никого, кроме президента, к нам не пустят.

— А президент? — спросил лаборант Кузиков.

— Он так занят, что ему не до нас. Будем посылать ему отчёты. За работу, друзья!

Все занялись исследованиями.

Учёные использовали фотографии, видеоматериалы и результаты прежних экспериментов.

В канцелярию президента

В результате исследований выяснилось, что камнегрызы:

1. Имеют возможность быстро переходить из одного жизненного пространства в другое.

2. Плохо идут на контакт с человечеством.

3. По неизвестным причинам быстро теряют в весе и с трудом набирают его.

4. Кажется, могут ловить невидимые слабые электронные импульсы. То есть имеют возможность считывать энцефалограмму.

На это обратил внимание младший лаборант Кузиков. Он заметил, что при его приближении Камнегрыз всегда залезал в самый дальний угол своего загона.

— А вы заметили, — спрашивал профессор Пузырёв, — что наш пришелец категорически обходился без воды? Нет ни одного кадра, где бы он пил воду.

— Такую воду, как у нас в Клязьме, ни один нормальный пришелец пить не будет, — сказал дядя Коля Спиглазов. — Наши и то пьют с трудом. Одна ржавчина.

— Значит, будем сверлить артезианскую скважину! — решил академик Гаврилов. — Может быть, именно потому Камнегрыз и исчез на ограниченный отрезок времени, что здесь не было нормальных производственных условий.

— Он исчез на ограниченный отрезок времени ещё и потому, — сказал лаборант Кузиков, — что у нас нет установки улавливания высоких колебаний низкой частоты, какая имеется в НИИ-17 на Кутузовском проспекте. Там по три докторских диссертации в квартал лепят.

И, пользуясь чрезвычайной важностью работ, учёные спешно начали улучшать производственную оснащённость филиала НИИКа.

Так как Камнегрыз не выкидывал никаких неожиданностей и не отвлекал учёных от работы, она шла очень быстро.

Утечку информации доверили опытному социологу-общественнику дяде Коле Спиглазову.

И очень скоро в подвале местных административных мастерских было устроено алкогольно-производственное совещание.

— Ну, что, мужики? — спрашивал дядя Коля. — Не видели пришельца?

Мужики, которые слетелись на даровые дяди Колины пол-литра, как пчёлы на сахар, зачесали свои кепки.

Это был очень хитрый проверочный вопрос. Если бы они видели, повелось бы расследование — где и когда? Если не видели, значит, подкинем им утечку информации.

Мужики — это были строитель заборов Степаныч Кривошеев, автомобильный мудрец Гаяр Зарипов и начинающий гений по спиливанию высоких деревьев Сергей Одиноков — пришельца не видели.

— И правильно, — сказал дядя Коля Спиглазов. — Он давно у нас сидит, вернулся, если хотите. Изучается вовсю. Хотите фотографию покажу?

— А что! Покажи.

Дядя Коля выложил несколько смутных снимков Камнегрыза, и подвальный хурал навалился на них, так что кривоногий стол чуть не перепутался своими кривыми ногами.

— Цены нет этим фотографиям, — сказал дядя Коля. — За каждую любая газета миллион долларов даст.

— Почему? — удивился гений Одиноков.

— Мировая сенсация — вот почему! — объяснил автомудрец Зарипов. — Правильно?

— Правильно, — сказал дядя Коля. — Сюда тысячи корреспондентов наедут.

— Зачем? — допытывался гений Одиноков.

— Чтобы корреспонденции писать, — объяснил Зарипов.

Дядя Коля стал отбирать у мужиков фотографии. Потом оказалось, что всё правильно, всё вышло, как и было задумано, — одной фотографии не хватило.

Своё задание дядя Коля выполнил.



Комментарии:

Читать сказку Таинственный гость из космоса Эдуард Успенский онлайн текст