Отпуск крокодила Гены

Категория Эдуард Успенский

ОТПУСК КРОКОДИЛА ГЕНЫ

(ОДИН МАЛОИЗВЕСТНЫЙ ЭПИЗОД ИЗ ЖИЗНИ ШИРОКОИЗВЕСТНОГО КРОКОДИЛА)

Однажды жарким летом крокодил Гена и Чебурашка собирались в отпуск.

— Гена, а Гена, — ныл Чебурашка, — давай не поедем на юг, давай поедем на север. Я никогда не был в Нарьян-Маре.

— И слава богу! — отвечал Гена. — Там такой холод, что никакая твоя собственная шуба не спасет.

— Гена, — продолжал Чебурашка, — а мы тебе купим доху.

— Я предпочитаю плавки, — отвечал крокодил и укладывал и укладывал вещи в свой большой чемодан на колесиках.

— Ладно, — смирился Чебурашка. — Пусть в этом году будет по-твоему. А в следующем году в отпуск обязательно рванем на полуостров Ямал.

Чебурашка вынул из своего рюкзака варежки и валенки и положил туда черные очки. Больше в рюкзаке у отпускника Чебурашки ничего не было. В дверь позвонили. Как всегда, три с половиной раза.

— Это ко мне, — догадался Гена. — Почта.

И точно. Почтальон вручил Гене конверт с надписью: «Москва. Кремль. Крокодилу».

— Знают меня в стране, — скромно сказал Гена.

— А при чем тут Кремль? — спросил Чебурашка.

— Там, наверное, самая главная почта, — ответил Гена.

На конверте было еще написано:

«Лети с приветом, вернись с крокодилом».

— Наверное, это письмо про любовь, — решил Гена. — Любовные письма всегда так начинаются.

— Тогда скорее читай его, — попросил Чебурашка.

Он уже переходил в тот возраст, когда вопросы любви и дружбы заняли у него второе место после мультфильмов.

И Гена стал быстро читать:

— «Дорогой крокодил, пишут тебе ребята из деревни Березай. Мы тебя очень любим…»

— Вот видишь, — сказал Чебурашка, — действительно письмо про любовь.

— Это, скорее, про дружбу, — возразил Гена и продолжил:

«…Ты нам очень нужен. Ты можешь спасти нашу речку Березайку, которую губит наша чернильная фабрика. У нас уже лягушонки синие. Мы всей деревней Березай поклонимся тебе в ноги.

Юные березайцы Иванов, Петров, Сидоров и маленький Мкртчян».

— Они, наверное, братья, — сказал Чебурашка.

— Нет, просто однофамильцы, — возразил Гена.

— Ну, так поедем им помогать? — спросил Чебурашка.

— Нет, — ответил Гена. — Я три года не был в отпуске.

— Но у них там лягушонки синие, — закричал Чебурашка.

— Может, они слишком долго купаются, — холодно возразил Гена.

— Эх, Гена, — сказал Чебурашка, — а я думал, ты все дела бросишь и помчишься спасать речку, а ты…

— Ты, Чебурашка, правильно понял. Все дела бы я бросил, а вот отпуск бросать не хочу. И вообще, это письмо не мне, а журналу «Крокодил».

— Почему ты так решил?

— Потому что здесь написано внизу:

«Мы тебя все любим, выписываем и читаем».

А меня любить можно, а выписывать и читать нельзя.

— Жалко, — сказал Чебурашка. — Я так люблю спасать речки и вообще кого-нибудь.

Они еще долго укладывались. А письмо Гена положил в новый конверт и написал:

«Москва, ул. Правды, журнал „Крокодил“, журналистам Моралевичу и Жувачкину».

Он велел Чебурашке сбегать и отнести письмо в почтовый ящик.

Чебурашка долго прыгал около почтового ящика, пока какой-то прохожий не помог ему и не приподнял над землей вместе с письмом.

Когда Чебурашка вернулся, Гена все уже упаковал.

— Присядем перед дорогой, — сказал он.

— Зачем? — спросил Чебурашка.

— Есть такой обычай, — объяснил Гена. — Надо присесть и тихо-тихо сидеть полчаса, а то дороги не будет.

Только они присели, как снова зазвенел дверной звонок.

— Ну все, — сказал Гена, — теперь жди неприятностей.

Это снова пришел почтальон. Он принес открытку в конверте.

На конверте было написано:

«Двум балдам: зеленому и плоскому и коричневому, с ушами».

— Гена, это не нам, — сказал Чебурашка.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты уже давно не плоский. Ты у нас сильно поправился, ты почти круглый стал. А я давно не коричневый, я к лету становлюсь совсем светлым. И уши у меня не торчат, я кепку ношу. И потом мы совсем не балды.

— Боюсь, Чебурашка, что это нам. И я даже догадываюсь от кого. Боюсь, что это старуха Шапокляк нам прислала предупреждение. Давай посмотрим, что там внутри.

На открытке был изображен старинный дяденька, который откуда-то пришел. Это была картина художника Ильи Ефимовича Репина из копилки мировых шедевров. Она называлась «Не ждали».

Только в руках у дяденьки, которого не ждали, была подрисована плоская шляпа.

— Что бы это значило? — спросил Чебурашка.

— Что бы это ни значило, это не означает ничего хорошего. Такая шляпа называется шапокляк. У нее внутри пружина. Эту шапку придумали в старину, тогда, когда вместо карет люди вводили машины. Если человек ехал в машине, он делал свою шляпу плоской, потому что машины были невысокими. А если он ехал в карете, он превращал свою шляпу в высокий цилиндр.

— Да, точно, — согласился Чебурашка, — это наша бабуся нам прислала. У нее тоже внутри пружина. И этот дядя на поводке крысенка держит.

После крысенка последние сомнения отпали.

— Хорошо, что мы в отпуск уезжаем, — сказал Чебурашка, — а то бы она нам всю жизнь испортила.

— Боюсь, она еще успеет это сделать, — сказал Гена. Он поднял чемодан и наши герои начали свое далекое путешествие.

Гена с чемоданом на колесиках и Чебурашка с рюкзачком за спиной приближались к поездам Киевского вокзала. Чебурашка держал в руках большущую красную коробку с тортом. Навстречу им изо всех сил кричало радио:

— Мнимание, мнимание! Мосьмой поезд Москва — Южный берег Крыма отправляется с мосьмой платформы в мосемь часов мосьмовского времени.

Гена и Чебурашка остановились на «мосьмой» платформе и стали ждать свой «мосьмой» поезд.

— Слушай, Гена, — сказал Чебурашка. — Не нравится мне вот эта тетка в черном плаще и в зеленых очках. Она похожа на ночную стрекозу.

— Ну и что. Ночная стрекоза очень красивая! — возразил Гена. — И эта тетя тебе ничего плохого не сделала. А мне вот не нравятся вон те туристы с гитарами.

— Почему? — удивился Чебурашка.

— Потому что они твой торт утащили.

Чебурашка догнал туристов и отнял торт.

— Ой! — оправдывались туристы. — Мы по ошибке ваш торт взяли. Видите, у нас такой же. Мы думали, им вдвоем будет веселее.

— Им вдвоем будет веселее у нас, — сказал Чебурашка.

— Почему? — удивились туристы.

— Они дольше проживут.

Чебурашка не знал, что эти туристы были очень плохие. И что у туристов был не простой торт, а коробка с динамитом, чтобы глушить рыбу.

Скоро подошел поезд и Чебурашка с Геной вошли в вагон.

— Ой, как здесь интересно! — сказал Чебурашка. — Сколько кнопочек!

— Ты, Чебурашка, как маленький, — сказал Гена. — Ты первым делом кнопочки замечаешь. А сколько здесь полок и матрасов всяких!

Они стали раскладывать вещи по местам. А в соседнем купе разместилась тетя в черном плаще, похожая на ночную стрекозу. (Такие черные плащи называются плащ-палатками. Их очень часто используют морские офицеры на кораблях.) Это была старуха Шапокляк.

Она раскрыла свою походно-спортивную сумку и из сумки высунулся усатый нос ее знаменитой подружки крысы Лариски.

— Лариска, — сказала старуха. — Пойдем-ка прогуляемся по платформе. Время у нас еще есть.

Они стали неторопливо прогуливаться вдоль вагона, стараясь не привлекать к себе внимание Гены и Чебурашки.

Чебурашка тем временем яростно осваивал купе.

— Смотри-ка, Гена, — кричал он на весь вагон, — а здесь окно запросто открывается!

— Так открой его, — сказал Гена, — а то очень жарко.

Чебурашка открыл окно. И закричал:

— Ой, Гена, а здесь все гуляют!

— Вот и мы пойдем погуляем, — решил Гена.

Они тщательно закрыли дверь купе и пошли к выходу. А пока они шли от своего купе к двери вагона, старуха Шапокляк всунулась к ним в окно и преспокойненько взяла со столика билеты наших героев и большой Генин бумажник.

Скоро раздался гудок. Все проводники закричали:

— По вагонам!

И пассажиры побежали на свои места. Еще секунда и поезд тронулся и весело пробежал к югу, везя к морю своих счастливых пассажиров.

В последнем вагоне пели туристы:

Ах до чего за городом

Приятно и красиво,

От свежего от воздуха кружится голова,

В одной авоське — колбаса,

В другой авоське — пиво,

Вокруг растут березы и прочие дрова.

Дружина и милиция

Нас в жизни не осилят,

И люди деревенские недаром говорят:

«Поставь от них заборы,

Они их перепилят,

Пусти на них собаку, они ее съедят».

И вид у туристов был такой, что они действительно могут съесть собаку. При этом они постоянно что-то пили, то ли шампунь, то ли одеколон, то ли какое-то другое лекарство. Потому что становились все веселее и веселее.

Гена и Чебурашка кайфовали. Гена поднимал и опускал полки, а Чебурашка нажимал кнопочки.

— Ой, Гена, свет загорелся! Ой, Гена, радио включилось! Ой, Гена, вентилятор заработал! Ой, Гена, ничего не вышло!

А вышло самое плохое. Это была кнопка вызова проводника. И в купе немедленно возник проводник. Он спросил:

— Кто вызывал проводника?

— Никто, — ответил Чебурашка.

— А кто нажимал эту красную кнопку?

— Я, — сказал Чебурашка.

— Может быть, вам что-нибудь нужно? Чай там или шахматы с домино?

— Нет, — сказал Чебурашка, — не нужен нам чай, шахматы и домино.

— Ничего, ничего не нужно?

— Ничего, ничего.

— Тогда я буду проверять билеты, раз я пришел.

— Тогда уж лучше шахматы и домино, — сказал Чебурашка.

— Почему? — удивился Гена.

— Потому что я не вижу билетов, — ответил Чебурашка.

— Они только что были на столе, — сказал Гена.

— А сейчас? — спросил проводник.

— А сейчас нет, — совсем огорчился Чебурашка.

— Вот и хорошо, — сказал проводник, — значит вы не зря меня вызывали. Мы с вашей помощью поймали зайцев.

— Где они? — спросил Чебурашка.

— Вот они, — ответил проводник. — Вы и есть зайцы. Я вас буду высаживать и штрафовать.

— Как так высаживать? — спросил Чебурашка. — Мы же еще до юга не доехали.

— Как так штрафовать? — спросил Гена. — У нас и денег нет. Наш кошелек тоже пропал.

— Значит, до юга вы дойдете пешком, — сказал проводник, — а оштрафую я вас на обратном пути.

Когда он ушел, Чебурашка долго смеялся:

— Как же он нас будет штрафовать на обратном пути, когда мы будем на юге.

Перед ближайшей станцией Гена долго толковал проводнику:

— Но ведь у нас были билеты, когда мы садились в вагон. Мы же вам их показывали.

— Вот поэтому я вас и посадил, — отвечал проводник, — а сейчас у вас билетов нет, поэтому я вас и высаживаю.

— Внимание! Внимание! — закричал он остановочным голосом. — Наш поезд прибывает на станцию Березай. Просьба освободить вагоны!

Делать было нечего, Гена с Чебурашкой стали освобождать вагоны. Сначала на платформу вышел Гена с чемоданом на колесиках, следом за ним проводник вынес Чебурашку с рюкзачком и тортом.

Из последнего вагона вывалились туристы-гитаристы и с громкой песней отправились в лес.

Нет ничего приятнее

Природы среднерусской,

Когда у вас есть топоры,

И динамит, и тол.

Там будет речка за бугром

С прекрасною закуской…

Глуши ее, души ее,

Тащи ее на стол.

И эта песня ни Гену, ни Чебурашку не радовала.

— Я теперь в председатели колхоза пойду, — сказал Гена.

— Почему? — удивился Чебурашка. — Зачем?

— Чтобы деньги на обратную дорогу заработать.

— Да что ты, Гена, не надо, — сказал Чебурашка. — Мы обратно бесплатно, пешком пойдем. Здесь недалеко, всего двести километров. Торт у нас есть.

— Что ж пойдем, — сказал Гена и грустно покатил по платформе свой чемодан. — Кажется, наши приключения заканчиваются.

И не обратили внимание Гена и Чебурашка, что из последнего вагона поезда выскользнула на платформу худощавая женщина в черном плаще и зеленых очках. А то бы они поняли, что их приключения только начались.

— Лариска, — сказала старуха Шапокляк своей дрессированной крысе, — иди погуляй.

И пока крыса радостно гуляла вокруг ближайшей помойки, Шапокляк сосредоточенно думала. Потом она сказала:

— Лариска, на место! Ты знаешь, как я люблю природу. Особенно, загородные рестораны. Там всегда бывает шоколадное мороженое. Вперед!

Гена с Чебурашкой за это время уже прошли большой отрезок пути до Москвы. Метров двести.

— Гена, — сказал Чебурашка, — тебе тяжело нести вещи. Давай я их понесу, а ты возьми меня.

— Давай, Чебурашка, — согласился Гена. Он поднял Чебурашку, и, почти не глядя под ноги, пошел дальше.

А под ноги надо было смотреть, потому что рельсы раздвоились. И незаметно для себя самих Гена и Чебурашка отвернули от главной дороги и пошли по ветке, ведущей куда-то в сторону. К какому-то большому заводу, стоящему в глубине леса. Потому что, как вы знаете, рельсовые пути ни к шалашам, ни к палаткам обычно не ведут. И к кинотеатрам тоже.

И, хотя рельсовые пути к шалашам и палаткам не ведут, этот рельсовый путь привел Гену и Чебурашку именно к палаткам. К палаточному лагерю туристов-гитаристов.

Под музыку Вивальди гитаристы разбивали лагерь. Музыка Вивальди неслась из походного приемника главного туриста, потому что никакой другой в это время не передавали, а тишину туристы не переносили. И Вивальди ревел со страшной силой.

Главного туриста звали Владимир Иванович, а кличка его была Папирус. Вообще-то, в молодости его прозвали Папироса, но постепенно он рос, мужал и со временем стал Папирусом. Шибко умный был.

— Эй, ребята, — скомандовал он, — бросайте-ка вы палатки и займитесь добычей добычи. Ты, Молчун, иди ставь капканы. А ты, Кудряш, устанавливай сеть на реке.

Разумеется, Молчун был самым болтливым человеком в их компании, точнее, в их шайке, а Кудряш был лысый, ну просто как самый обычный электрический выключатель.

— Да, — сказал Молчун, — мы уйдем, а ты останешься один на один с тортом. А потом, как в прошлый раз, скажешь, что торт съели пчелы.

— Это не торт, — сказал Папирус. — Это динамит. Если не веришь мне, дерни за веревочку. От тебя ничего не останется, одни пуговицы.

— А зачем нам динамит? — спросил болтливый Молчун. — Мы что в партизаны идем. Будем поезда под откос пускать?

— Мы будем рыбу глушить.

— А на кого мы ставим капканы? — спросил Молчун.

— На зайцев, куропаток, барсуков.

— А курицы, поросята?

— Да их в лесу не бывает никогда, — ответил Папирус. — Ты что больной?

«До чего природу довели, — решил про себя Молчун. — Ничего вкусного в лесу не осталось».

— Слушай, Гена, — сказал Чебурашка, — может, мы попросимся к туристам. Мы будем им помогать — разжигать костер, собирать дрова. И тебе не придется работать председателем колхоза.

Но Гена не согласился.

— Нет, Чебурашка, эти туристы какие-то ненастоящие. Посмотри, как они палатки ставят, как деревья ломают. Настоящие туристы природу берегут. А эти только о себе думают.

И, повздыхав, наши герои двинулись дальше.

Старуха Шапокляк тем временем сидела в маленьком кафе при станции и изо всех сил ела мороженое. Она подозвала официанта:

— Милый юноша, как часто от вас ходят поезда на Москву? Юноше было уже лет сорок восемь. Он ответил:

— Очень часто. Утром и вечером. Через день.

— Так, — сказала старуха, — сейчас у вас еще не вечер?

— Нет, не вечер. Но уже и не утро.

— При чем здесь утро? — рассердилась старуха.

— При том, что сегодняшний утренний поезд уже ушел. А завтрашний вечерний поезд будет только завтра. Они ходят через день.

— Ку-ку, кукареку! — сказала сама себе Шапокляк. — Кажется, я влипла. А где у вас ближайшая гостиница, в смысле отель? — обратилась она к официанту.

— Ближайшая гостиница, в смысле отель, у нас в Москве, — ответил юноша.

«Точно влипла», — поняла Шапокляк. Она расплатилась, вышла на железнодорожный путь, вынула кошелек крокодила Гены, дала его понюхать Лариске и скомандовала:

— Лариска, след!

Было жарко как в бане. Наконец железнодорожный путь уперся мостиком в речку. Кусты касались воды и сосны давали смешанную тень. Если забыть о том, что до Москвы 200 километров, а из денег в руках только торт, то можно было почувствовать себя как в раю.

— Гена, — сказал Чебурашка, — давай искупаемся.

— Давай, — согласился Гена.

Они подошли к воде, разделись (главным образом Гена, он снял пиджак и брюки, Чебурашка снял только рюкзак и очки) и бросились в воду.

— Жалко, что здесь есть мостик, — сказал крокодил. — Я бы мог здесь работать перевозчиком. Посадил человека на спину и перевез. Вот тебе и денежка.

— А я бы сидел на тебе и продавал билеты, — поддержал Чебурашка.

— Ну все, пора вылезать, — решил Гена. — Нам еще идти и идти.

Как только они вылезли, Гена закричал:

— Чебурашка, что с тобой?

— А что? — спросил Чебурашка.

— Ты же весь синий.

— Может быть, я перекупался?

— Да нет, здесь вода такая, как чернила.

И верно, Чебурашка выглядел как старая школьная промокашка. Гена чихнул и из его носа вылетело синее облако.

— Так ведь это и есть та самая река Березайка, про которую нам писали братья Иванов, Петров, Сидоров и маленький Мкртчян! — закричал Чебурашка. — Ну помнишь те, которые писали в «Крокодил». У них еще лягушонки синие.


Комментарии:

Читать сказку Отпуск крокодила Гены Эдуард Успенский онлайн текст