Иван - царский сын и Серый Волк

Категория Эдуард Успенский

Иван - царский сын и Серый Волк читать Успенский

В одном тридесятом царстве, в триодиннадцатом государстве жил-был царь. Впрочем, там и помимо царя жило народу полным-полно. В основном всё крестьянский люд.

А рабочих там и всяких пролетариев не было. Иначе бы этому царю давно конец пришёл, свергли бы.

Звали царя по-разному. По одним источникам - Берендеем, по другим - Выславом, по третьим - Василием. А отчество у него было Андронович. И имел этот Берендей-Выслав-Василий (Анна-Мария-Гонсалес) Андронович трёх сыновей.

Младшего сынишку звали Иваном. Ростом этот сынишка был под два метра, а сил у него было столько, что он мог запросто лошадь на четвёртый этаж поднять. Жаль, что там с этажами плохо было. Все дома были низенькие.

Старшие братья и поздоровее были.

Например, средний сын Данила-царевич мог бы ударом кулака корову убить, если бы кто ему это позволил.

А старший сын Пётр-царевич однажды пытался кувалду на небо забросить. Кувалда вернулась и прямо ему по голове. Другого бы убило, а ему хоть бы что. Только выросла у него на голове шишка с кулак, а через неделю прошла, как и не было.

Да и сам царь-папа Выслав-Берендей-Василий Андронович на здоровье не жаловался. Он за обедом половину быка съедал.

А всё почему? Потому, что у них в саду на одной яблоне яблоки росли оздоровительные. От этих целебных яблок к царской семье здоровье и шло. А сад, надо сказать, у царя был замечательный. И всякие деревья там росли дорогие с плодами и без плодов. И лимоны там росли, и ананасы заморские, и птицы порхали яркие. Говорят, что где-то в дальнем углу сада было растение в деревянной кадушке, на котором солёные огурцы росли.

Но всё-таки ничего ценнее, чем оздоровительные яблочки, не было.

Так всё и шло. Только однажды папа-царь пошёл в свой сад за яблочком, глядит, а яблок меньше стало. Позвал он сыновей, и они стали думать.

Иван - царский сын и Серый Волк

- Это наши, - говорит старший, Пётр. - Больше некому.

- Конечно, наши, - согласился Данила. - У нас народ известно какой. Только оставь что без присмотра.

А младший сын промолчал. Не хотел плохо о народе думать.

- А вот мы поглядим, - говорит папа-царь. - Как у нас в хозяйстве кто здороветь начнёт, сразу и поймём, кто яблочки тырит.

День прошёл. Другой. Никто не здоровеет - ни конюхи, ни повара, ни другая какая прислуга. Как были все дохленькие вполноги, так и остались.

- Не наши, - решили братья и царь.

- А я что говорил? - сказал Иван-царевич. Хотя он ничего не говорил, а просто помалкивал.

- Раз не наши, значит, будем караулить, - решил царь-отец. - Сторожа поставим.

- Ага, - говорит недоверчивый сын Данила. - Вот сторож всё как раз и съест. У нас ведь как заведено: кто что сторожит, тот тем и торгует.

- М-да, - согласился папа. - Ну и народ в моём царстве! Жуликоватый какой! В кого бы это? Значит, Пётр, придётся тебе на дежурство заступать.

Пётр сразу на дыбы:

- И что это такое? Как что, сразу Пётр. Вон Данила какой вымахал. Пусть он и дежурит. Не буду я.

Данила хитрый был:

- Значит, не хочешь яблочки сторожить. На царский престол метишь?

- Это как? - спрашивает Пётр.

- А так, - говорит Данила. - Не будет яблочков, папаша помрут. Вот ты и на троне. А там новые яблочки поспеют.

Пётр испугался:

- Всё. Согласен. Иду сторожить. Давайте мне тулуп и саблю.

Иван-царевич говорит братьям:

- Да не ссорьтесь вы. Я могу караулить.

Братья про себя подумали: «Какой хитрый! В любимчики набивается!..» И отказались.

Царские слуги выдали старшему сыну тулуп, саблю, яиц варёных, молока бутылку и хлеб. И он отправился сторожить.

Он решил:

- Буду караулить лёжа, чтобы не засвечиваться.

Он как пришёл, так сразу тулуп расстелил, бутылку молока под голову положил и смело начал караулить.

Так, не шелохнувшись, он смело караулил до самого утра. За всю ночь ни разу глаз не разомкнул.

Ночью, в самый разгар его службы, сад вдруг осветился весь.

Чудо-птица прилетела. Перья золотые, глаза как восточный хрусталь. Сама маленькая, а перьев много. И так она светится, будто внутри её десять свечей горит.

И прожорлива, как индюк. Немало яблок она пощипала и скрылась в ночном небе. Последнее яблоко в зубах унесла.

Утром Пётр встал, еле-еле бутылку с молоком от щеки отлепил.

И сам от тулупа еле-еле отлепился. Молоко за ночь пролилось и его к тулупу приклеило.

Съел он варёные яйца и пошёл к царю с докладом:

- Свет наш царь-батюшка, всю ночь я глаз не размыкал. То есть наоборот, за всю ночь я ни разу глаз не сомкнул… И ветер меня хлестал, и дождь на меня лил. Видишь, я весь мокрый. Но я поста не покинул. Никакой человек не приходил, никакая птица не пролетала.

Царь Берендей-Василий со слугами в сад пошёл - видит, яблок помене стало. Царь удивился:

- Что же они, испаряются, что ли? Да хорошо ли ты, Пётр, караулил? Может, ты спал тут без просыпа?

Пётр испугался:

- Что ты, батюшка-царь. Видишь, вон трава примята. В этом месте я и ходил всю ночь.

- Ну что ж! - сказал царь. - На первый раз поверим.

И велел царь Берендей-Василий-Выслав дальше яблоки сторожить.

- Значит, так, Данила, - молвил он. - В эту ночь ты яблоки охранять пойдёшь.

И ещё велел царь старшему писарю все яблоки пересчитать.

Писарь полдня под яблоней ходил, яблоки пересчитывал. Насчитал их ровно девяносто штук.

И вот вечер наступил - средний сын Данила на дежурство собирается. Он не молока попросил, а вина крепкого - глаза протирать. Свиную лопатку - силы поддерживать. И дубинку побольше - воришек охаживать.

Едва он пришёл на дежурство, как в тулуп забрался. А через час к нему туда одна знакомая пришла из кухни - целоваться.

Выпили они вина крепкого. Данила лопаткой закусил, а знакомая Глафира к яблочкам потянулась.

- Ты что, - говорит Данила. - Я же их сторожить пришёл. А не есть. Они же все сосчитаны.

- Ах, ты сторожить пришёл, - говорит знакомая из кухни. - Ну и сторожи. А я домой пошла к батюшке.

Пытался он её задержать, а она ни в какую:

- Думаешь, если ты царский сын, тебе всё можно.

И ушла. И её плечики унеслись в ночную мглу. Расстроился Данила, выпил всё остальное вино. Завернулся в тулуп. И только его и видели.

Едва он уснул, опять птица прилетела. Перья золотые, глаза как восточный хрусталь.

Накинулась она на яблоки и добрый десяток слопала. Маленькая такая птичка, а прожорлива, как индюк. Не успеет она яблоко съесть, как его остатки с другой её стороны выскакивают.

Последнее яблоко она в зубах унесла.

А всё-таки очень красивая птичка. Вся так и светится, будто в ней двадцать свечек горит.

Проснулся утром Данила, голова тяжёлая, как медный колокол.

И звенит так же. Посмотрел он на яблоню и сразу всё понял. Он бегом к старшему писарю, пока батюшка не проснулся.

- Эй, чернильная душа, сколько ты там вчера яблок насчитал?

- Девяносто, - говорит чернильная душа.

- Так вот, скажи батюшке, что было восемьдесят. А не то: моя дубинка - твоей головы половинка.

Писарь всё понял. И когда батюшка-царь пошёл в сад яблоки пересчитывать, он никаких хищений не обнаружил.

- Ладно, - он сказал. - Теперь, Иван, твой черёд идти.

А Иван-царевич и рад. Очень он хочет царю-батюшке угодить.

Под вечер писарь сызнова все яблоки пересчитал. Восемьдесят штук было ровно, как и вчера.

Вот уже вечер настал. Иван-царевич долго думал - кто же это яблоки крадёт. Он понимал, что братья его не очень-то старались.

Но если бы медведь в сад пришёл или коза какая, братья бы их, конечно, заметили.

- Значит, это птица! Да никто больше яблоки не ест у нас в государстве - люди да птицы. Правда, свиньи тоже яблоки охотно едят. Но свиньи испокон веков по яблоням не лазили и летать не умели.

Иван - царский сын и Серый Волк Успенский

И решил Иван-царевич всю ночь на дереве провести. И ещё он большой сачок с собой взял для куриной ловли.

Ночь пришла, влез он на дерево и замер.

Сидеть неудобно, ветки его режут, листья щекочут, а он не шелохнётся. Так полночи просидел.

И дождался. Послышался свист и звон серебряный. Свет по саду разлился, и чудо-птица прилетела. Перья золотые, глаза как восточный хрусталь.

Приготовился он, хотел её сачком зацепить… Да ноги и руки у него затекли - не пошевелить. Как каменные. Сачком он только по воздуху провёл. Сам с дерева упал. Едва успел он второй рукой птицу за хвост ухватить.

Закричала птица благим матом, как двести испуганных куриц одновременно, и скрылась в ночном небе. Одно только перо у него в руках и осталось. Зато перо красоты невиданной. Всеми цветами переливается. Читать при его свете можно, если ты грамотный.

Едва во дворце рассвело, Иван-царевич к батюшке отправился.

- Вот, смотри, батюшка, какую я птицу чуть не поймал. Сама с вершок. А света даёт мешок.

И перо отцу показывает. Братья ему не верят. Данила говорит:

- Да разве ж это свет от него, от пера этого? Это свет от солнца идёт. А на солнце и куриное перо светится.

- Это перо павлинье, - говорит старший, Пётр. - У нас их на базаре турки по десять штук на рубль продают.

- А давайте зайдём в чулан, - молвит Иван-царевич. - Там всё и увидим.

Забрались царь и царевичи в чулан всей семьёй. И вправду, невиданный свет от пера идёт. Даже читать при таком свете можно. Если кто читать обучен.

Но братья и тут нашли что сказать.

- Эх, везёт дураку! - говорит Пётр. - Да если бы такая птица в моё дежурство прилетела, я бы её не упустил.

- А я бы и пару таких поймал, - хвалился Данила. - Только вот не нам, а дуракам счастье.

Царь-папа их одёрнул:

- Нечего на брата дуться, коли птицу прозевали. Вот я ещё узнаю, что вы там ночью в саду делали. Не иначе как дрыхли всю ночь. А сейчас из себя героев корчите.

Он вставил это перо в оправу золочёную и поставил в своём кабинете как самую дорогую вещь. И всё время ею любовался, особенно по вечерам, когда перо светиться начинало.

Но вот пришло время, царь Выслав-Берендей опять своих детей беспокоит. Вызвал он к себе Петра и Данилу и говорит:

- Дети мои любезные! Вот вам задание. Поезжайте вы во все четыре стороны и привезите мне эту птицу живую! Кто мне эту птицу привезёт, тому при жизни полцарства своего отдам.

Им бы, дуракам, обрадоваться да скорее в путь. А они на Ивана-царевича злобу затаили. Ведь им хорошо жилось. Всё у них было. Тут тебе и кухня вкусная, и народ интересный при кухне. И кони у них хорошие, добрые. И соколы охотничьи.

Так нет, теперь надевай доспехи военные, садись на коня боевого костлявого и скачи неизвестно куда, ешь неизвестно что (картошку варёную без масла), спи неизвестно где (в чистом поле без одеяла) и без птицы этой дребезжащей к царю-папе не возвращайся (отец тебя неспособным сочтёт и ни за что тебе трон не отдаст).

Но делать нечего, взяли они у отца благословение и поехали двое отыскивать жар-птицу. А как быть? Время было старинное, тяжёлое для детей. Что родители повелят, то и будешь делать. А не то враз без вкусной еды и без крыши над головой останешься. Вытолкает тебя любимый царь-папа взашей из дворца, и пойдёшь ты в соседнее царство бедствовать да улицы подметать. Да, было ВРЕМЯ в энто ВРЕМЯ!

Но если эти двое ехать не хотели, то Иван-царевич сам стал напрашиваться:

- Пусти меня, царь-батюшка-родитель, своего счастья попытать. Дай мне твоё благословение.

А царь-батюшка-родитель не соглашался. Он так молвил:

- Нет уж. Ты ещё молод и к дальнему пути непривычен. Ещё я тебе скажу, что ты своих братьев в два раза умнее будешь. Что от них проку? Им бы только есть поболе, да на жеребцах скакать, да на девок глаза свои пялить. А как война, а я заболею? А если бунт в моём царстве сделается? Кто меня заменит?

Потом он нагнулся к Ивану-царевичу и говорит:

- Ты знаешь, Ванюша, мне как-то спокойнее без них. Да только Иван-царевич на своём стоял:

- Пусти меня, батюшка, силу мою проверить молодецкую. Характер свой закалить юношеский.

Царь-папа ещё сильнее уговаривал его никуда не ехать:

- А если я помру вдруг, кто будет царством управлять? А если неприятель под наши области подступит, а командовать войсками будет некому? А если несогласие будет между нашим народом?

Только никак он не умел удержать Ивана-царевича. Иван-царевич так молвил:

- Пока, царь-папа-батюшка, у тебя есть яблоки оздоровительные, тебе бояться нечего. А как я тебе птицу добуду, ты вообще расцветать начнёшь и молодеть.

Убедил он царя-батюшку-папу. Уж больно царь Берендей-Василий-Выслав Андронович хотел этой птицей владеть. И не очень-то он верил, что Пётр-царевич и Данила-царевич сумеют сию птицу достать.

Иван-царевич взял у родителя благословение, выбрал себе коня покрепче, сухарями запасся, и в путь. На всякий случай захватил он три яблока оздоровительных:

- Дорога трудная. Не понадобятся, я их обратно привезу. Сел он на коня и поехал. И ехал, сам не зная, куда едет. Ехал он, ехал, ехал. Ехал, ехал, ехал. Ехал, ехал, ехал.

Ехал, ехал, ехал. Иногда скакал. А всё больше ехал, ехал, ехал. Ехал, ехал, ехал. И уж даже не знал, где он - в своём ли царстве или в чужое заехал.

Ведь тогда границы не означены были. И ненароком, того вовсе не желая, можно было из триодиннадцатого в тридвенадцатое царство попасть, а ещё хуже того - в тритринадцатое. А кто там командует, в этом тритринадцатом царстве, и что там с чужеземцами делают - один Бог ведает.

Только видит он - в чистом поле стоит столб. А на столбу написаны эти слова:

«Кто поедет от столба сего прямо, тот будет голоден и холоден.

Кто поедет от столба в правую сторону, тот будет здрав и жив, а конь его будет мёртв.

Кто поедет от столба сего в левую сторону, тот сам будет убит, а конь его жив и здрав останется».

«Ничего себе условия игры! - подумал Иван-царевич. - Куда ни кинь, всюду клин. Впору от столба сего в обратную сторону ехать».

И так он решил:

- Поеду-ка я в правую сторону. Хоть коня потеряю, зато сам жив останусь. А сам жив останусь, даст Бог, другого коня заведу.

Конечно, это говорило о его неправильном отношении к животным, но другого выхода у него (на его взгляд) не было.

И поехал он в правую сторону. Ехал, ехал, ехал, ехал… Два дня ехал. Кругом поля, леса разные. Деревеньки иногда маленькие с церквушечками… В общем, ничего интересного. Так, ежедневщина.

Зато на третий день сразу интересно стало.


Комментарии:

Читать сказку Иван - царский сын и Серый Волк Эдуард Успенский онлайн текст