Грамота

Категория Эдуард Успенский

Глава одиннадцатая ПОДВИГИ РАТНЫЕ, МЕЧИ БУЛАТНЫЕ (Начало)

До деревни «Кощейково» было рукой подать. Сначала надо было проехать деревню «Старо-Кощейково», потом «Ново-Кощейково», потом «Кощейковский двор», и уже тогда вставали крыши искомой деревни.

Печка, груженная людьми и лопатами, в этот раз ехала еле-еле. Можно сказать — задыхаясь. Погода была музейная. Вокруг трещали и прыгали кузнечики, в лоб то и дело ударялись бронзовики.

Наши герои на своей печке в деревню не поехали, а направились в сторону деревенского кладбища. Только Кощейчик решил сначала сбегать к родителям пообниматься.

— Мне мама никогда не простит, что я домой не зашел. Она у меня суровая, но добрая. Сколько душ она спасла и на волю выпустила, пока папа спал. Я скоро вернусь.

Он тяжелой солдатской трусцой побежал в сторону родного дома. А Василиса Премудрая и все остальные начали осмотр памятников.

И каких только тут богатырей не было похоронено: и старший Иван-царевич, и средний Иван-царевич, и Иван Овечий сын, и Иван Кухаркин сын. Только младших царевичей не было. Очевидно, им удавалось живыми уходить из опасной деревни Кощейково.

Памятники были красивые, из черного, коричневого и зеленого гранита. А иногда даже из мрамора. Чем-то это кладбище напоминало метрополитен или Выставку Достижений Народного Хозяйства. (Хотя какие достижения на кладбище!) Ничего страшного в этом кладбище не было.

Один памятник был большая грустная лягушка со стрелой в зубах. Другой памятник — царевна Лебедь.

Еще был памятник Иван-царевич верхом на Сером Волке.

Был Финист-ясный Сокол в виде сокола, разбивающегося о ножи. — И Василиса Премудрая про все эти памятники ученикам рассказывала.

А когда они увидели памятник Никите Кожемяке, который мял и крутил кожу, товарищи Кнопкина и Хрюкина сказали:

— Когда наш начальник товарищ Коридоров умрет, мы ему такой же памятник поставим. И он будет называться: «Товарищ Коридоров уминает план педагогической работы на второй квартал».

— Почему на второй?.. Самый загруженный.

Был там очень интересный памятник молодого человека, у которого руки были по локоть в серебре, а ноги по колена в золоте.

И все сразу вспомнили, зачем пришли. Стали оглядываться — где развалины старого замка? И быстро их увидели примерно в полукилометре от кладбища посреди зеленого поля.

Все быстро сели на печку и, гремя лопатами, туда поехали.

И вот развалины. Путешественники спешились и встали около старых белых стен. Наступил торжественный момент.

Молча стояли Василиса Премудрая — Ирина Вениаминовна, дядя Коля Рабинович — Иван Коровий сын, две болотные кикиморы из академии педагогических наук — товарищи Кнопкина и Хрюкина, энергичная Бабешка-Ягешка, молодой ленивоватый Емеля, и уже прибежал солдатским шагом Кощейчик, наобнимавшийся со своей худощавой мамой. Долго Кощейчики не обнимаются.

Василиса Премудрая вручила золотоискательную букву «Г» товарищ Хрюкиной и сказала:

— С богом!

— Так непедагогично говорить, — возразила товарищ Хрюкина. — Надо говорить: «Итак, товарищи, начинаем!»

Но прибор в руки взяла и направила его на развалины.

Секунда шла за секундой, а прибор ничего не показывал. Товарищ Кнопкина перехватила инициативу и взяла прибор в свои зеленые руки. Но не шевелилась буква «Г» и в этих проверенных руках, не показывала, где зарыты сокровища.

— Так, — сказала Василиса, — начнем обходить развалины. Попробуем теперь с другой стороны.

И в другой раз ничего не показала буква, только от ветра шевельнулась слегка. И все пошли дальше, к третьей стороне. Потом к четвертой, к пятой, к шестой, к седьмой, и т. д.

Тут не выдержал богатырь дядя Коля:

— Да мы уже этот замок три раза кругом обошли. И чего это мы все по кругу ходим? Только дураки сокровища снаружи закапывают.

Они гурьбой вошли во двор старого замка. Тут их ждала удача. Золотоискательная буква так и заходила в руках у тов. Хрюкиной, так и задергалась, показывая направление поиска вперед немного вниз под углом.

— Здесь! — голосом товарища Коридорова, открывающего собрание, сказала она. — Мы будем копать здесь. На благо педагогической науки.

Дядя Коля богатырь, гремя своей гаечной кольчугой, принес с печки лопаты и раздал энтузиастам. Все набросились на землю и стали копать. Минуту, две, три, пять…

Постепенно энтузиастов становилось все меньше и меньше. Сначала отпали две педагогические кикиморы Кнопкина и Хрюкина. Потом ленивоватый Емеля. Потом Бабешка-Ягешка, которая больше летала вокруг на лопате, чем копала ей. Потом отключилась и сама учительница Василиса Премудрая. Она стала искать траву против мозолей.

Только упрямый Кощейчик по-солдатски тяжело и сильно рубил землю.

И дядя Коля Рабинович, по-водопроводчески привыкший переносить водопроводы под асфальтом с места на место, ногой вгонял и вгонял в песок лопату за лопатой. Но и его богатырские водопроводческие силы были на исходе. А холмик уменьшился лишь на капельку.кощейчик стал лопатой копать

— Эх, нам бы бульдозер сюда, — вздыхал дядя Коля.

А в небе кружились вороны.

— Не иначе как ждут нашей гибели, — сказали кикиморы.

— Какой такой гибели? — удивилась Василиса Премудрая.

— Трудовой, землекопательной, на боевом посту, — ответила тов. Кнопкина. — Мы будем копать, пока не погибнем.

— Без золота мы не имеем права уходить, — пояснила тов. Хрюкина. — Как мы посмотрим в глаза народному образованию?

Ирина Вениаминовна подумала про себя, что она тоже не знает, как она будет смотреть в глаза народному образованию. Какие у народного образования глаза — круглые, квадратные, синие, желтые или они у него сетчатые, как у пчелы?

И тут все спас Емеля:

— А ну отойдите в сторону. Не мешайте моему прогрессивному делу.

— Сейчас мы отойдем, — сказала Василиса, — только ты скажи сначала, с какого звука начинается слово «ДЕЛО»?

— Со звука «Д».

— Правильно. А еще какие слова начинаются с этого звука?

Все ученики закричали:

— Дом.

— Дедушка.

А две кикиморы даже два слова предложили:

— Дремучие дураки!

Так они называли всех, кто не работал в Главном Воспитательном Учреждении.

— Отлично, — сказала Василиса Премудрая. — Теперь я покажу вам, как эта буква пишется.

Она взяла лопату и выкопала большую букву «Д». Вот такую:

буква Д

— А я такую букву всегда ношу с собой, — сказал дядя Коля Коровий сын. — У меня она есть в моем нагрудном лозунге.

И все, кроме двух кикимор, вспомнили, что у дядя Коли на груди написано: «Выхожу один я на дорогу».

А кикиморы долго расспрашивали дядю Колю, что такое нагрудный лозунг. Может ли он играть воспитательную роль в наглядной педагогической работе. И просили дядю Колю показать.

Пришлось дяде Коле снимать свою кольчугу из водопроводных гаек, рубашку и майку. Он на какое-то время стал совсем беззащитным богатырем. Он очень стал похож на учебное пособие, на котором школьники показывают ребра и другие кости. Зато две педагогических тети сумели его почитать для пользы педагогической науки.

Их очень сильно поразил второй лозунг-призыв, который был написан на дяде Коле: «Эх, яблочко, куда ты ко…?» Они никак не могли понять, при чем тут яблочко и куда оно ко?

«Интересно, — подумала тов. Кнопкина, — а что написано на нашем педагогическом богатыре товарище Коридорове? Наверное, что-нибудь очень значительное. Например: „Любите книгу. Она — источник педагогических знаний!“ Или: „Кто педагогику в сердце носит, тот стране своей пользу приносит!“» Потом она поняла, что такой лозунг, пожалуй, слишком длинноват и что его пришлось бы писать не поперек товарища Коридорова, а вдоль. Но тогда его уже очень неудобно читать.

Ирина Вениаминовна спросила Емелю:

— Какое дело ты задумал?

— А вот какое. Мне папа три Щучьих Веленья подарил. Одно я использовал, когда улицу маршала Дурасова сделал Красной. Другое — вчера, когда сказал: «А ну, печь, пора тебе домой бечь!» Одно у меня еще осталось. Вот я и хочу сказать: «А ну, пара лопат, давай копай скорее клад».

— Но ведь ты хотел ребят в детском саду на празднике удивить блинами с потолка, — сказала Ирина Вениаминовна.

— Я их и так блинами удивлю, но не с потолка, а с печки. Я сам умею блины делать. А копать, как экскаватор, не умею.

— Ты прав, — согласилась Василиса Премудрая. — Командуй. Только почему «пара лопат»? У нас же их больше.

— Потому что я считать не умею. Сколько у нас лопат?

— Семь, — сказала Василиса.

— По щучьему веленью, по моему хотенью, — сказал Емеля, — а ну семь лопат, давай копай скорее клад!

И тут же все шесть лопат поднялись с земли и начали копать.

А на седьмой лопате летела Бабешка-Ягешка. Лопата из-под нее выпрыгнула, и Бабешка рухнула прямо на водопроводного богатыря дядю Колю. Она буквально по пояс вбила его в откопанный песок. И пришлось всем вместе его выдергивать из песка. А потом выдергивать из земли его водопроводно-богатырские сапоги со шпорами в виде гаечных ключей десять на двенадцать.

Лопаты копали, как японские рабочие. Быстро, в полный захват и без перекуров. Штыковые острые лопаты вгрызались в землю в центре холма, совковые подхватывали песок и отбрасывали его далеко от центра. Холм так и таял.

А пока он таял, Василиса Премудрая продолжала занятия с учениками.

— Нам совсем немного букв выучить осталось. Емеля очень хочет написать на своей печи слова «Тойота-Мерседес». Ему для такой надписи трех букв недостает. Во-первых, буквы «Т». Во-вторых, буквы «С». И в-третьих, самой сложной буквы «Й». Вот как они пишутся.

Василиса написала палкой на песке все эти буквы и попросила учеников сделать то же самое. И каждый из них написал:

«Т», «С», «Й».

— А какие слова начинаются с этих букв?

Ученики закричали:

— Танцы, тройки, темно-вишневые шали. — Сабли, сражения, сапоги-скороходы. — Йех, дубинушка, йухнем! Йех, зеленая сама пойдет!

Василиса Премудрая поправила Емелю:

— Надо петь: «Эх, дубинушка, ухнем…», а не: «Йех, дубинушка, йухнем!». А слов на букву «Й» очень мало. Я назову два самых легких. Это «ЙОД» и «ЙОГ».

— Я знаю, что такое йод, — сказал Кощейчик. — Это такое лекарство. Им раны мажут. А что такое йог?

— Это такой индийский спортсмен! — закричала Бабешка. — На него грузовик наезжает, и ему ничего.

— Значит, это не индийский спортсмен, а индийский Кощей Бессмертный, — сообразил Кощейчик. — На меня тоже грузовик наезжает — и мне ничего. Он только меня в асфальт вдавливает.

Тут раздался первый стук лопаты о деревянную крышку. Потом второй. И тогда лопаты стали работать уже по-другому — не по-японски, а археологически — медленно и аккуратно.

Все участники золотой экспедиции собрались в центре холма и наблюдали, как на свет божий появляется крепкий-прекрепкий дубовый сундук.

Одна кикимора Кнопкина отозвала другую кикимору Хрюкину в сторону и сказала:

— Ой, оттуда как медведь выскочит!

— Это почему?

— Потому что во всех сказках из сундуков медведи выпрыгивают. Помните, они еще перед этим говорят: «Вот как выскочу, как выпрыгну — полетят клочки по закоулочкам».

В ее педагогическом мозгу все сказки перепутались. Но вы-то, читатели, знаете, кто так говорил. Так говорил совсем не медведь, а лиса в сказке про «Зайца и лису».

Когда весь сундук показался из песка, лопаты перестали копать и встали в прямую линию по стойке «смирно».

Дядя Коля Рабинович спустился в яму, поколдовал в замке и со скрипом поднял тяжелую крышку. Там столько золота было, что солнце из сундука так и брызнуло! Все даже зажмурились.

В сундуке лежали монеты с профилем очень бородатого царя. Этот царь был с морским уклоном, потому что в руках он держал трезубец. А на другой стороне монет была изображена золотая рыбка. И еще было много-много жемчуга.

— Почему эти деньги такие? — спросила Василиса Премудрая. — С морской тематикой?

— Не знаю точно, — ответил Кощейчик. — Но, кажется, мой дедушка Кощей морского царя победил. Они под водой сражались. Морской царь под водой всех побеждал. Там богатырям воздуха не хватало. А мой дедушка мог без дыхания жить.

— Ой, какие мы теперь богатые! — закричала Бабешка-Ягешка. — Мы все теперь можем купить.

Но товарищ Хрюкина встала на сундуке, как Ленин на броневике, и строго возразила:

— Нет. Это не мы теперь богатые. Это наше государство теперь богатое. Потому что все найденное в земле надо сдавать государству.

— Почему? — спросил Емеля. — У нас такой закон. Гриб нашел — он твой. Ягоды нашел — они твои. Рыбу поймал — твоя рыба.

— У вас неправильный закон. Вот у нас закон такой: все, что нашел, отдай государству. И оно даст тебе 25 процентов. Мы обязаны отвезти клад в Москву и сдать в банк.

— Но почему? — спросила Бабешка-Ягешка.нашли клад - сундук с золотом

— Потому что все это принадлежит народу.

— А разве мы не народ? — спросил дядя Коля Рабинович. — Мы ведь тоже народ.

— Вы не народ, — ответила кикимора Хрюкина. — Вы — набор случайных личностей. Педагогически говоря — временный трудовой коллектив.

— Вы должны нам помочь отвезти это богатство в столицу нашей Родины — Киевский вокзал, — торжественно произнесла кикимора тов. Кнопкина.

Все растерялись и замолчали. И вдруг дядя Коля Рабинович Коровий сын заругался:

— А плевал я на вас, две тетки! Не буду я вам помогать.

— И я не буду, — сказал Емеля.

— И я, — сказала Бабешка.

— А нам и не надо помогать, — сказали кикиморы. — Мы сами справимся.

Они спустились в яму и взялись за ручки сундука. Но как они ни старались, они ни на волосок не могли поднять тяжелый сундук.

Все остальные герои взяли лопаты и пошли к печке. Начинало темнеть, пора было ехать ночевать к Емелиным родителям.

— «Сами справимся», — передразнил их дядя Коля. — Да им простой ящик с гайками не поднять. А здесь золота не меньше полтонны. Им хороший подъемный кран нужен.

Печка постояла немного, пока Емеля растопил ее, и тихо-тихо так поехала. Все грустно сидели на ней, свесив ножки. Педагогические кикиморы из ямы не вылезали. В последний момент выскочила кикимора Кнопкина и закричала:

— Стойте, стойте!

— Хватились, — сказала Василиса. — Надо их забрать с собой.

кикиморыНо кикиморы никуда ехать не собирались. Педагогическая Кнопкина кричала:

— А протокол? Вы не подписали протокол!

— Придется задержаться, — сказала Ирина Вениаминовна.

— Но мы же еще не умеем подписываться, — удивилась Бабешка.

— А мы попробуем. Давайте сюда ваш протокол.

Тов. Кнопкина достала из-за лифчика пластмассовую папочку и ручку:

— Вот. Подписывайте.

Василиса Премудрая взяла протокол и прочитала:

«Специальная школа для сказочных героев закрывается. Потому что ученики не соответствуют требованиям сегодняшней самой передовой в мире педагогики, а учиться по нашим приказам не хотят.

Педагоги: тов. Коридоров, тов. Хрюкина, тов. Кнопкина и быв. тов. тов. Мотоциклова.

Ученики: Кощей, Емельян, Ягешка».

Василиса Премудрая спросила:

— А что значит быв. тов.?

— Значит, бывший товарищ, — объяснила Кнопкина.

— Понятно, — сказала Василиса Премудрая. — С кого же мы начнем? Пожалуй, мы начнем с Кощейчика. Вот тебе ручка, и пиши здесь в углу свое имя, — попросила она.

— Но я же еще не все буквы знаю, — удивился он.

— А ты пиши, какие знаешь. А если букву не знаешь, ставь крестик.

— Я не крестик, я буду меч ставить, — сказал Кощейчик. И он стал писать кривоватыми буквами:

К†ЕЙ.

— Отлично, — сказала Василиса. — Теперь пусть Емеля напишет свое имя.

Емеля взял ручку и стал карябать в углу:

ИМЕЛЯ.

— Молодец, — сказала Василиса. — Почти все правильно. А теперь ты, наша любимица, — обратилась она к Бабешке.

Любимица, не торопясь, стала писать букву за буквой. У нее получилось:

Я Г Е Ж К А.

— Умница, — сказала Василиса Премудрая. — Дай я тебя расцелую.

Потом она расписалась сама и сказала:

— Вот вам ваш протокол, получите, быв. тов. товарищ Кнопкина. Мы поехали. До свиданья.

— А мне их жалко, — сказал Кощейчик. — Они здесь зачахнут над этим золотом. Можно я им помогу?

— Конечно, — сказала Ирина Вениаминовна. — Если хочешь, помоги им. Они ведь такие же люди, как мы. Только плохие. Теперь, друзья, давайте расставаться, — обратилась она к ученикам. — Вы уже почти грамотные. Школа закрыта. А меня дома ждут мои папа и мама.

Ученики очень удивились, что у такой взрослой учительницы есть папа и мама. Они думали, что она сама по себе.

Ягешка бросилась на шею Ирине Вениаминовне и стала целоваться и плакать.

— Дорогая вы наша, Ириночка Вениаминовичка, как же мы теперь без вас будем? Я вас так полюбила!

Емеля не целовался, он только плакал. Он вытер скупую мужскую слезу и сказал:

— Я вас никогда не забуду, Ирина Вениаминовна.

А Кощейчик заявил:

— Я за ради вас, Ирина Вениаминовна, какое-нибудь одно хорошее дело сделаю. Чью-нибудь душу не погублю. Может быть, какого Ивана-водопроводного сына пожалею.

И все посмотрели на дядю Колю Рабиновича.

— Сейчас я вернусь в деревню, — сказала Ирина Вениаминовна, — возьму свой мотоцикл и поеду. А вы, дядя Коля?

— Я здесь останусь, — ответил дядя Коля. — Мне здесь больше нравится.

— Что же вы будете делать?

— Еще не знаю. Пойду работником к кому-нибудь. Мало ли что. Попрошу политического убежища. Поищу что-нибудь по водопроводному делу.

— Ой, — закричал Емеля. — У нас как раз новый батюшка работника ищет. Старый-то батюшка помер. Его Балда прибил. Вот нам нового батюшку и прислали.

— А что Балда? — спросил дядя Коля. — Где он?

— Он в кутузке сидит. Уж полгода как. Его судить будут.

— Хорошо, — сказала Ирина Вениаминовна. — До свиданья, Кощейчик. Спасибо тебе, дорогой.

Она прыгнула на печку. И все попрыгали вслед за ней. Печка запыхтела, зафыркала и поехала в сторону Емелина.

Кощейчик долго махал вслед печке своей железной рукой.

РЕКОМЕНДАЦИИ

После прочтения этой главы следует почитать ребятам сказки и познакомить со сказочными героями.

Безусловно, надо учить буквы «Д», «Т», «Й» и «С».

Надо поиграть с ребятами в поиски клада с помощью слов «тепло», «холодно».

Следует нарисовать разные монеты и вообще деньги и вырезать. Пусть ребята разбираются в зарплатах, тратах и валютах.

Была темная ночь. Кикиморы Хрюкина и Кнопкина сидели над златом и не столько чахли, сколько мокли. Потому что накрапывал мелкий дождь.

Им было очень страшно. Им казалось, что все памятники с Кощейковского кладбища придут к ним и будут их пугать.

— И зачем мы здесь остались с этим дурацким золотом? — спрашивала Кнопкина. — Протокол уже подписан. Мы бы уже могли спокойно ехать в автобусе в Москву на совещание к товарищу Коридорову.

— Но товарищ Коридоров не погладит нас по головке, если узнает, что мы целый сундук с золотом бросили в беде.

— Почему в беде?

— Потому, — объяснила тов. Хрюкина. — Если золото не служит государству и народному образованию, оно находится в беде.

— А может, мы заберем с собой сколько можем в карманах, а остальное спрячем? А потом товарищ Коридоров приедет на своей черной «Волге» и все заберет.

Они стали руками зачерпывать золотые монеты и сыпать их в карманы шаровар.

— У меня уже пять горстей, — говорила тов. Хрюкина.

— И у меня пять, — говорила тов. Кнопкина.

— Ой, уже можно идти, — сказала тов. Хрюкина.

— Ой, уже нельзя, — сказала тов. Кнопкина.

— Это почему?Грамота

— У меня шаровары упали.

— И у меня упали, — подтвердила Хрюкина. — Золото очень тяжелое.

И тут послышались твердые шаги по песку.

— Караул! — закричали кикиморы. Они стали подтягивать шаровары. — Стой! Кто идет?

— Это я, — отозвался Кощейчик. — Я пришел вам помочь.

— Ой, ой, помогите! — закричали кикиморы. — Народное образование вас не забудет.

Кощейчик взвалил себе на плечи тяжелый сундук и, по колено увязая в песке, пошел к выходу из замка. За ним, держа шаровары обеими руками, шли две кикиморы.

Так они шли, освещаемые луной, мимо страшного кладбища, мимо темной деревни, через лес по вьющейся дороге. И рядом с Кощейчиком им совсем не было страшно.

Над ними в небесах горели небывало яркие звезды, каждая размером с кулак. Луна напоминала тонну желтого сыра, висящего в прозрачных облаках.

Как ни странно, шли они совсем недолго. Может быть, час, может быть, два, может быть, полчаса.

Наконец перед ними возникла широкая асфальтовая полоса. Кощейчик сбросил сундук на землю перед полосой и сказал:

— Все. Эта дорога на Москву. Мне дальше нельзя. До свиданья.

Он протянул руку товарищам Хрюкиной и Кнопкиной.

— До свиданья, — сказали товарищи Хрюкина и Кнопкина и тоже протянули руки. И сразу раздалось: «Звяк», «Бряк»! Это звякнули и брякнули их шаровары о дорогу.

— Ой!! — завизжали руководящие товарищи кикиморы и побежали прятаться в кусты.

Кощейчик тоже засмущался и солдатским шагом побежал в другую сторону.

— Послушай, — сказала кикимора Кнопкина, — давай дадим ему в награду немного золота.

— Нельзя, — сказала кикимора Хрюкина. — Он же не работает в народном образовании.

— Ну и что? Зато он нам помог.

— Все равно нельзя.

— Почему?

— Потому что он их на что-нибудь потратит. Купит себе камзол или жеребенка. А деньги должны приносить пользу не кому-нибудь, а государству.

Обе кикиморы вылезли из кустов, поддерживая руками штаны. И тут их осветили фары какой-то очень мощной машины. Нет, это была не «Тойота-Мерседес» в печном варианте. Это была черная «Волга» товарища Коридорова с шофером Володей за рулем. Володя притормозил.

— Ура! — закричали Кнопкина и Хрюкина. — Товарищ Коридоров за нами машину прислал.

— Да ничего подобного, — сказал водитель Володя. — Он за вами машину не присылал. Это он меня послал собаку с будкой на место отвезти. Эта собака половину шоферов у нас в гараже перекусала и половину семьи товарища Коридорова.

— Так чего же это он вас на ночь глядя послал? — удивилась товарищ Кнопкина.

— Нет, он меня еще днем послал. Только в этих Брянских лесах черт ногу сломит. Я чуть с дороги свернул грибы пособирать и вот уже второй день выбраться не могу. Какую-то тетку лихую одноглазую подвез, так у меня все четыре колеса лопнули. В какое-то озеро уперся, за весь день объехать не мог. Вот тебе раз, не озеро, а море целое.

— Мы знаем это море, — сказала товарищ Хрюкина. — Это Синее море. Оно неправильное. Мы с ним будем разбираться.

— А собака-то где? — спросила тов. Кнопкина.

— Собака сбежала давно. Только я к ее деревне подъехал, багажник открыл, она как прыг из машины и сбежала вместе с будкой. А вы-то как?

— Мы нормально, — ответили педагогини, поддерживая руками штаны. — Мы протокол подписали. И фольклора собрали ругательного — на две бригады грузчиков хватит.

— А это что? — спросил Володя про сундук. — Эта будка без собаки?

— Это народное творчество, — ответила тов. Хрюкина. — Вышивки, рисунки, полотенца всякие.

— Ладно, поехали, — сказал Володя и легко забросил сундук с золотом в багажник.

Уставшие педагоги сели в машину на заднее сиденье. Они еще не сели, а уже спали… и машина полетела.

— Смотри, — сказала в полусне товарищ Кнопкина товарищу Хрюкиной, — а Володя наш тоже богатырь — Иван Рулевой Колонки сын. Такой сундучище тяжелый поднял одной рукой. Молодец.

— И мы тоже молодцы, — ответила в полусне товарищ Хрюкина, — отобрали у них наше золото. Теперь 25 процентов нам положены.кикиморы и клад сундук с золотом

И открывалась навстречу ночная дорога и открывалась, и ехала машина и ехала. И спали тихонько товарищи Кнопкина и Хрюкина. И товарищ Хрюкина во сне слегка похрю… похрапывала.

Утром веселый и бодрый академик товарищ Коридоров собрал всех сотрудников в розовом зале и торжественно сказал:

— Сегодня я поздравляю наш коллектив и двух наших ведущих сотрудников товарищей Кнопкину и Хрюкину с победой. То, что они совершили, называется подвиг ратный. И их имя булатным мечом будет вписано в историю советской педагогики.

— Что, что они совершили? — спрашивали другие педагогические сотрудники, собранные в розовом зале.

— А вот что, — объяснил тов. Коридоров. — Они поехали в погоню за нашими сбежавшими учениками и учительницей и в тяжелой борьбе сумели подписать протокол. И еще они привезли целый клад золотых монет, который самостоятельно откопали в развалинах старого замка. Попрошу внести золото и протокол.

Секретарь товарища Коридорова товарищ Лестницева торжественно внесла протокол, а богатырь-шофер Володя внес сундук с золотыми монетами.

Товарищ Коридоров поднял крышку сундука и жутко поразился:

— Разве это монеты?

В сундуке большой грудой лежала рыбья чешуя. Каждая чешуйка была размером с пятак.

— Разве это золото? — еще более поразительным голосом вскричал товарищ Коридоров.

Ответом ему было молчание и общая пораженность.

— Может быть, где-то это и золото, — сказал товарищ Коридоров, — но у нас в Москве это называется рыбные отходы. Сдайте это на клеевую фабрику. Из этой чешуи отличный канцелярский клей получится.

А в стороне, совсем в углу, сидела на табуреточке опальная педагогиня Ирина Вениаминовна. У нее уже не было длинной косы и кокошника, и была она уже не Василиса Премудрая, а просто уставшая молодая учительница. Еще бы — полночи на мотоцикле!

Она сразу поняла, что на границе сказочного царства золотые монеты превратились в чешую большой сказочной рыбы.

— А теперь рассмотрим протокол, — продолжал товарищ Коридоров. — Я вижу подпись товарища Мотоцикловой. Это хорошо. А это что?

— Это подписи учеников, — затараторили педагоги Кнопкина и Хрюкина.

— Каких учеников?! — поразился товарищ Коридоров.

— Ну этих… волшебных, сказочных.

— А разве они научились писать?

— Ну да.

— А сколько дней у нас с ними велась работа? — Голос у него постепенно наливался грозностью.

— Одну неделю… или две недели… с половиной.

— И они уже научились писать такие сложные слова?

Товарищ Коридоров тяжелой воспитательно-педагогической поступью прошелся по розовому залу. Розовые занавески на окнах испуганно заколыхались, и от них пошли испуганные розовые блики.

— И после этого вы говорите мне, что методы работы товарища Мотоцикловой неверные? И это при таких результатах? Да за это не наказывать надо, а медаль давать из рыбьей чешуи… то есть из чистого золота…

Он долго и любовно рассматривал слова «КА†ЕЙ», «ИМЕЛЯ» и «ЯГЕЖКА». А потом произнес:

— Ну вот что, товарищ Кнопкина, подготовьте приказ…несут сундук

— О закрытии школы?

— Об открытии академии.

— Какой? Для кого? — вмешалась тов. Хрюкина.

— Для вас. Для всех отсталых педагогов.

— Мы будем там преподавать?

— Вы будете там учиться. А преподавать будет товарищ Мотоциклова Ирина Вениаминовна. И пока вы все не научитесь ее передовым методам, к детским садам не подходите на пушечный выстрел.

Общее поражение было ответом его словам.

Было долгое, долгое молчание в розовом зале. Вот какое долгое: ……………………………………………………………………

— А пушечный выстрел — это сколько метров? — тихо спросила под конец тов. Кнопкина Ирину Вениаминовну.

РЕКОМЕНДАЦИИ

Разумеется, после этой главы надо поработать со словами «КА†ЕЙ», «ИМЕЛЯ» и «ЯГЕЖКА». Следует объяснить ребятам, где в словах ошибки. И научить их оставшимся буквам русского алфавита. И первым самым важным словам:

ПАПА

МАМА

БАБУШКА

УСПЕНСКИЙ

 Иллюстрации: Бурусов Д.



Комментарии:

Читать сказку Грамота Эдуард Успенский онлайн текст