Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава шестнадцатая ЛИМОНАДНЫЙ АГЕНТ

Глава шестнадцатая ЛИМОНАДНЫЙ АГЕНТВ школе дети пели ей песню «Долгих лет тебе жизни». Это знаменитая голландская песня, которую поют обычно в честь победителя или именинника. На доске крупными буквами было написано ее имя, дома все обнимали и целовали ее, дарили ей подарки.

Пришла корреспондентка местной газеты «Гааг курант», чтобы взять интервью.

— Сколько тебе лет, Розалинда?

— Одиннадцать с половиной, почти двенадцать.

— Напишем одиннадцать, согласна? Скажи, пожалуйста, что ты чувствуешь, будучи одной из лучших голландских девочек?

— Ничего.

— Ты должна чувствовать себя счастливой. Согласна?

— Согласна.

— Так давай, чувствуй.

— Не получается.

— Тебе кто-нибудь помогал готовиться к конкурсу?

— Бабушка.

Корреспондентка сразу переключилась на бабушку, и дело пошло веселее. Уж бабушка знала, что надо говорить и что надо чувствовать по любому вопросу и поводу.

Интервью было опубликовано в газете, и вырезки интервью висели у Розалинды дома и в школе.

На улице, в магазине Розалинда чувствовала на себе любопытные взгляды. Еще бы! Даже ее друзья стали вести себя по-другому. Теперь она была одним из шести знаменитых лучших детей страны.

Только Тобиас — соседский пес — был единственным, кто не придавал этому событию никакого толка. Он оставался таким же преданным и непослушным. Вот почему Розалинда все чаще брала его на прогулку. И ходили они не только в парк, но далеко в полдер, где Тобиас носился с высунутым языком по всем лугам и лужам между стеклянными теплицами.

Однажды Розалинда видела целый фильм об этих теплицах под названием «Стеклянный город». Ей очень понравилось название. Действительно, это был город из стеклянных строений, живой, полный зелени. В нем были стеклянные улицы и площади.

Но город этот принадлежал частным лицам — фермерам, и всем остальным вход в него был запрещен.

Однажды один злой фермер прогнал оттуда Розалинду с Тобиасом:

— Нечего вам тут делать!

— Ну и пусть! — сказала тогда Розалинда. — Мы пойдем с Тобиасом через канавы прыгать.

Это была такая специальная игра для детей — кто перепрыгнет, а кто свалится. И собаке играть в нее было легче, потому что у нее больше ног.

Игра была хороша еще тем, что значительно сокращала дорогу к дому. Не приходилось обходить длиннющие канавы, идущие совсем в другую сторону.

Они перепрыгнули первую канаву. Удачно преодолели еще две.

— Молодец, Тобиас! — сказала Розалинда. Но следующая канава оказалась им не по зубам.

Сначала в воду по уши свалился Тобиас, затем по колено вляпалась Розалинда. Они постарались выбраться на берег. Но край канавы был глинистый и скользкий. Они, конечно, выбрались, но с большими потерями. То есть все в глине.

Когда после прогулки они пришли домой вместе, грязные и уставшие, то увидели, что в комнате сидел человек, который ждал Розалинду.

Мама, посмотрев на Розалинду, чуть не упала в обморок:

— На кого ты похожа! Ты вся в грязи, почище собаки! Тебя уже более получаса ждут здесь по вопросу фестиваля, а ты с собакой валяешься в глине.

— Мы не валялись, мы упали! — объяснила Розалинда.

Но маму это не успокоило, и она продолжала ругать Розалинду.

— Ну, почему все меня воспитывают? — подумала Розалинда. — Такое может случиться и с ХОРОШИМ ребенком.

Она отправила собаку домой:

— Иди к себе, Тобиас. Тебя ждут.

Но хозяину в таком виде Тобиас не был нужен.

— Ты сначала соскреби с него глину! — сказал он Розалинде. — Ты брала Тобиаса не таким. Его же нельзя в дом пускать. Ятаким пса не возьму.

Розалинда вернулась с Тобиасом к себе. Человек, который ее ждал, с некоторым беспокойством смотрел на них с собакой. Он был элегантным, с шарфом вместо галстука, а собака отряхивалась, разбрасывая во все стороны мелкие комки глины. Человек осторожно посторонился.

— Тобиас! — одернула собаку Розалинда. Она объяснила незнакомцу:

— Мы соскользнули с края канавы…

— Ты Розалинда? — спросил он.

— Да.

— Меня зовут Вибо Ван де Блинде. Как ты относишься к фруктовому лимонаду? К «Фрешелю»?

Розалинда ожидала любые, самые трудные вопросы, но не такой.

— Нормально отношусь. Он такой, в железных баночках.

Гость постелил газету на стул и предложил Розалинде сесть.

— Понимаешь, праздник в Жевене будет стоить очень дорого многим правительствам. Подумай сама: билеты на самолет, номера в гостиницах, еда, которая постоянно дорожает, сопровождающие педагоги, экскурсии по городу. Не каждое государство может потянуть такое. И было принято решение обратиться к крупным компаниям за финансовой помощью. Ведь обидно, если какая-то страна из-за финансовых затруднений не сможет послать на праздник хороших детей. Понимаешь?

Морщины, появившиеся на лбу Розалинды, совершенно ясно показали, что она ровным счетом ничего не понимает.

Ван де Блинде чуть-чуть раздражился.

— Ты никогда не слышала о спонсорах? Владельцах, например, обувных фабрик, финансирующих теннисные турниры?

Прибавившиеся на лбу Розалинды морщины подсказали, что и о спонсорах она ничего не слышала.

— А мы решили финансировать вас!

Быстрым движением он вытащил из сумки яркий спортивный костюм и показал Розалинде. Костюм был великолепной лимонадной расцветки напитка «Фрешель» с названием фирмы, вышитым шелковыми нитками на груди и на спине.

— Ну, как тебе?

В голове у Розалинды при виде костюма стало что-то проясняться.

— Может, это не твой размер. Но это образец. Теперь ты, надеюсь, поняла, что мы тебе предлагаем.

Теперь Розалинда поняла.

— У твоих сопровождающих будут такие же костюмы.

— Мне нравится! — честно призналась Розалинда, осторожно поглаживая материал грязными пальцами.

В этот момент вошла ее мама.

— Господин Блинде, извините, что я ушла. Но я не могу оставлять магазин без присмотра ни на минуту.

Тут она увидела перечумазанную собаку, крошки глины на мебели и свою дочь, сидящую на газете все еще в неумытом виде и гладящую чистый ярко-желтый спортивный костюм.

— Рози! Ты заставляешь меня краснеть! Ты до сих пор не переоделась. Что здесь делает собака?

— Дети есть дети! — примирительно сказал Блинде.

Ему принесли кофе, и он снова начал разговор о недостатке денег у правительства, о фруктовом лимонаде «Фрешель», о празднике в Жевене.

— Значит, дети не будут вылезать из ваших костюмов?

— Нет, не так, мадам. Они их будут надевать на торжественных церемониях — при открытии и закрытии. И тогда, когда надо показать, что команда — единое целое.

— Да, да, — произнесла мама Розалинды с некоторым сомнением и обратилась к дочери:

— Пойди прими душ, переоденься и, разумеется, забери с собой собаку.

— Куда? — спросила Розалинда. — С собой в душ?

Мама не ответила, она оживленно беседовала с лимонадным господином Вибо Ван де Блинде, одновременно протирая испачканную мебель.

— Комнату душем не окатишь, — подумала Розалинда, — а собаку можно.

Она стала заманивать Тобиаса в ванную. Потом залезла под душ и затащила туда же собаку. От упругой струи Тобиас завизжал и стал отряхивать воду с глиной во все стороны. Получилась просто поросячья туча. Но вода все лилась и лилась и все смывала.

В первый раз за прошедшее время Розалинда почувствовала себя счастливой. Оказалось, не так уж приятно быть победителем конкурса, в котором на самом деле одержала победу бабушка. Не так уж приятно было переписываться с мальчиком, от которого приходит одно письмо в два месяца и все.

Ее одноклассница Эвелин уже получила второе письмо от одноклассника Ромы Игоря Антонова. В нем было несколько строчек о Роме: что Рома сделал все, чтобы приехать на фестиваль, и у него вроде бы все будет в порядке.

Это была приятная новость, но разве он не мог сам об этом написать.

Под душем с Тобиасом Розалинда скинула с себя тяжелый груз, лимонадная одежда подбадривала ее, и, казалось, вода смыла грязь и все ее печали.

С Ромой все будет в порядке, с ней все будет в порядке и на фестивале все будет в порядке. Нужно быть более уверенной в себе. Бабушка ни за что бы не стала ей помогать, если бы она уж совсем ни на что не годилась.

О финансировании поездки голландских детей в Жевену фирмой «Фрешель» передавали в последних новостях. Многие с одобрением отнеслись к поступку владельца фабрики, но некоторые, а если говорить точнее, то бабушка, говорили, что это позор.

Она возмущалась не из-за самого факта финансирования, это как раз, по ее мнению, было хорошим делом, а из-за лимонада.

— Ты только подумай — что они туда добавляют! Консерванты и всякие краски. А потом они заявляют, что любят детей не меньше лимонада.

— А мне нравится костюм, который они принесли, — сказала Розалинда.

— Ты еще в таких вещах ничего не понимаешь! — сказала бабушка.

Как раз в таких вещах Розалинда понимала. Более того, эта вещь понравилась и Вильяму. Костюм, присланный по почте, был Розалинде в самый раз, и Вильям успокоился только тогда, когда мама обещала выстирать костюм после фестиваля в очень горячей воде, чтобы он сел до его размера.

Мама и Розалинда поехали в город за покупками. Они заходили то в один магазин, то в другой.

— Что же нам купить? — спрашивала мама, стоя около рамы с одеждой, выставленной на улицу. Она была счастлива, что выбралась из дома и освободила себя от работы.

Она с некоторым раздражением смотрела на других женщин, которые только и делали, что рассматривали и примеряли одежду и пили кофе.

— Видишь, — говорила она Розалинде, — эти женщины не работают, а только тратят деньги. Я надеюсь, Рози, ты будешь другой, когда ты вырастешь. Ты будешь эмансипированной.

Розалинда, конечно, немедленно согласилась. Хотя ей показалось, что мама сама была бы не прочь только выбирать одежду и пить кофе. Любому надоест постоянно изо дня в день только чистить, смазывать и продавать велосипеды.

И вот мама неторопливо ходила по магазинам и наконец купила розовую блузку для себя, три маленькие машинки для Вильяма (чтобы он не рыдал) и будильник и босоножки цвета «Фрешель» для Розалинды.

— Дожили! — сказала на это бабушка. — Как глупо. Даже при покупке шлепанцев ими руководит лимонад!

 

Глава семнадцатая ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА ТАМОЖНИ

Глава семнадцатая ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА ТАМОЖНИАвтобус с ребятами из советской команды подъехал к аэропорту «Шереметьево-2». Это международный аэропорт.

Веселые ребята в просторных джинсовых куртках с треугольными яркими ситцевыми врезами высыпали на жаркий асфальт как солнечные блички.

— Ребята! — сказал младший вожатый Игорь Иванович. — Все следуйте за мной. Будем сдавать багаж.

— Дети! — сказала старшая пионервожатая товарищ Федулова. — Никуда не следуйте. Встаньте немедленно в шеренгу по одному.

Ребята не знали, как поступить. Половина стала выстраиваться, половина сразу побежала за Игорем Ивановичем. Игорь Иванович был тот знаменитый корреспондент Жувачкин, который писал заметки о Годе Хорошего Ребенка в «Пионерской правде». Товарищ Федулова была представителем ЦСПО при ВЛКСМ. То есть представителем Центрального Совета Пионерской Организации при Всесоюзном Ленинском Коммунистическом Союзе Молодежи.

Вторая половина ребят, не выдержав построения в шеренгу, постепенно растаяла и утекла вслед Игорю Ивановичу. За ними утекла и товарищ Федулова. Ей одной было совсем уж глупо строиться в шеренгу по одному.

В аэровокзале ребята — их было человек двадцать — сгрудились вокруг вожатых. Товарищ Федулова пересчитала их и поставила в очередь на регистрацию и прием багажа.

Пока она этим занималась, к Игорю Ивановичу подошел мальчик не из делегации. Он был в белой рубашке с короткими рукавами и с короткой челкой. Это был Рома Рогов.

— Здравствуйте, — сказал он. — Можно я передам с вами подарок?

— Подарок? — удивился Игорь Иванович. — Кому?

— Одной голландской девочке. Я с ней переписываюсь.

— Она приедет в Жевену?

— Да. Она прошла все конкурсы. Ее зовут Розалинда Вилминг.

— Что это? — спросил Игорь Иванович, показывая на коробку.

— Это икона.

— Икона? — удивился вожатый.

— Да. Это Сергий Радонежский. Я нарисовал для ее бабушки. Она очень религиозная.

— Сам нарисовал? — спросил Игорь Иванович.

— Да, конечно, сам, — подтвердил Рома. — Там еще письмо есть.

— Ладно, — согласился Игорь Иванович. — Давай сюда. Только не уходи никуда, пока мы не улетим. Мало ли что может быть на таможне.

Никак не ожидал пионер Рома Рогов, что он когда-либо будет рисовать иконы.

А все получилось очень просто. Они с Елизаветой Николаевной решили, что надо обязательно послать подарок в Голландию. И не столько Розалинде, сколько ее достойной бабушке. Лучше всего подарок сделать своими руками. Это и подарок и рекомендательное письмо о себе самом. А что может быть лучшим подарком для религиозной бабушки от юного художника с народным уклоном. Конечно, икона.

А кого рисовать? Безусловно, Сергия Радонежского. Поскольку он не совсем святой, не столько святой, сколько герой. Почти герой Советского Союза.

Если бы не он, вряд ли бы Россия выиграла самую главную битву за всю свою историю — битву на Куликовом поле.

По его призыву Россия подняла голову и прогнала жестоких татар, которые захватили полмира от Китая до Болгарии.

И вот Рома стал ходить по дворам и свалкам и стал искать. Он нашел крышку от очень старого старинного сундука. Средняя доска и послужила основой для иконы. А за образец лика Рома взял тот самый иконописный фотопортрет Сергия, который он купил в религиозном ларьке в городе Загорске.

Рома потратил на эту работу столько времени, сколько потребовалось бы на оформление пяти стенных газет. Но после того, как его не пустили на фестиваль в Жевену, он резко потерял интерес к стенгазетам, макулатурам, пионерским сборам и другим видам социальной активности.

В это время голос по радио пригласил пассажиров, улетающих в Жевену, пройти в зал для отлета. Рома увидел того мальчишку, с которым подрался в комиссии. На нем была цветастая джинсово-ситцевая куртка с погончиками. И как маленькое желтое солнце на кармане спереди сверкал герб СССР. На его рыжей башке была надета красно-синяя панамка ведерком. Такая же, как на всех других ребятах. Все это сильно дисциплинировало их и меняло облик в лучшую сторону. Поэтому Рома не сразу узнал этого противного мальчишку.

— Зря я с ним подрался! — подумал Рома. — Может быть, сейчас в Жевену ехал я, а он бы сидел дома и врал бы что-нибудь по телефону.

Таможенники быстро пропускали рюкзаки и чемоданы ребят через свои рассматривательные машины. На экране то и дело возникали зубные щетки, шпроты в масле, фотоаппараты, сгущенка и матрешки.

— Меха и бриллианты есть? — нехотя спрашивали таможенники.

Ребята вздрагивали, мысленным взором окидывали свои рюкзаки и торопливо говорили:

— Нет.

— А подкладка — это меха?

— Золото, драгоценности, предметы роскоши?

Как ни странно, ничего такого никто при себе не имел.

— Проходите.

Последним шел Игорь Иванович. Молодой дотошный таможенник в хорошо выглаженной форме обратил внимание на картонную коробку.

— Что там?

— Икона.

— Покажите.

Игорь Иванович снял резинку и открыл коробку.

— Это вывозить нельзя, — строго сказал таможенник. — Это предмет старины. Верните предмет провожающим.

— Это не предмет старины! — вмешался Рома Рогов. — Это я нарисовал.

— Товарищ провожающий, — отодвинул его рукой таможенник, — не мешайте отъезжающим. Заберите предмет и уходите.

— Я не буду забирать! — сказал Рома. — Это я нарисовал.

Произошло некоторое замешательство. Таможенник включил переговорное устройство, которое висело у каждого таможенника на плече:

— Товарищ заместитель начальника таможни! — суровым служебным голосом произнес он в устройство. — Здесь инцидент!

— Сейчас иду! — точно таким же голосом ответило устройство.

Через несколько минут появился «товарищ заместитель начальника таможни». Он имел какую-то совсем не таможенную внешность. Скорее был похож на добродушного кудрявого заведующего диетической столовой.

— В чем дело? — спросил он молодого таможенника.

— Товарищи утверждают, что это не предмет старины, а современное изделие. Что его изготовил этот подросток в подарок для религиозной западной бабушки.

«Заведующий столовой» взял в руки икону и внимательно осмотрел.

— Для предмета старины она, пожалуй, нововата. А с другой стороны, если предмет старины натереть луком, он будет так же сверкать. Будет таким же новым. Особенно, если пропитать подсолнечным маслом.

Все понюхали икону: луком не пахло, подсолнечным маслом тоже. Растерянность охватила персонал таможни.

— Вот что, — неожиданно сказал заместитель начальника, — до отлета самолета остается два часа. Мы посадим вашего художника у нас в «красном уголке». Там есть краски, кисти, все, что хочешь. Если нарисует такую же, пропустим. Если не сумеет, значит не сам рисовал.

— Ладно, — сказал Рома, хотя он немного испугался.

Его отвели в «красный уголок», такой же, как у них в школе. Там действительно лежали краски, бумага, кисти, куски материи: пиши любой лозунг, оформляй любой плакат, изображай любую разрешительную или запрещательную табличку.

— Рисуй! — сказали Роме строгие таможенники.

И ушли, а на чем рисовать не сказали. Ведь не будешь рисовать икону на бумаге. И Сергия Радонежского забрали с собой, как же лик изображать — по памяти?

Рома даже растерялся, но его очень обрадовали краски. Такую красивую коробку он никогда в руках не держал. Все-все цвета были в этой коробке. И лаки, и золото в тюбиках, и серебро. Наверное, краски конфисковали у какого-нибудь лакокрасочного спекулянта. Краски заставили Рому собраться с силами и думать.

Перед ним на стене висел портрет Главного Таможенного Генерала и некоторых его помощников. Генерал был очень строгий.

— Вот тебе и лик, — подумал Рома.

А на чем рисовать? Рома обошел комнату. Он хотел снять с петель форточку, потому что она имела иконообразный вид. Форточка никак не снималась, а рисовать на ней, стоя на окне, было слишком трудно.

Потом Рома увидел книжный шкаф с двигающимися стеклами. Покрутился около шкафа. Можно чбыло рисовать лик генерала на стекле. Но Роман испугался, что он перепачкает весь шкаф, все книги в нем и ковер на полу.

Оставался последний предмет — сейф под генеральским портретом. В сейфе торчали ключи.

Рома повернул их, раздалась музыка из «Лебединого озера», и дверца открылась. В сейфе ничего не было, кроме четвертинки с каким-то растворителем, но дверца изнутри была идеальна.

Середина ее была вдавлена, как бывает на самых старых иконах, и пропорции дверцы были поистине золотыми.

Рома быстро взял краски и загрунтовал дверцу. Чтобы краска не попадала на пол, он подстелил газеты. Их в «красном уголке» лежало великое множество.

Краски были великолепными. Быстро сохли, а высохнув, сияли солнцем. Скорее всего их привозили для реставрационно-музейных работ. Но везли их с каким-то серьезным нарушением закона, поэтому они и приземлились в «красном уголке».

Не прошло и полутора часов, как на внутренней стороне дверцы засиял всеми цветами радуги новый святой — Иван Таможенский, генерал, праведник.

Генерал был в меру постный, в меру улыбчивый, в меру добрый. Над его головой сверкал нимб, придающий ему начальственную чистоту. На руках вместо младенца он держал свод таможенных законов и правил. Этот свод Рома рисовал с подлинника, стоявшего в шкафу. Погоны его напоминали кресты на плечах Николая Чудотворца. В общем, все было по канонам.

Только Рома поставил последнюю точку — орден на груди генерала, как вошел заместитель начальника таможни с молодым таможенником, заварившим всю эту кашу, и с кем-то еще, кажется, с Игорем Ивановичем.

— Как наши дела, товарищ Суриков-Репин? — добродушно спросил заместитель начальника, оглядывая комнату в поисках иконы.

Рома молча протянул ему ключи от сейфа.

Заместитель вставил их в скважину, повернул и стал открывать дверцу. Послышалась музыка танца маленьких лебедей, и из глубины сейфа на свет торжественно выехал новый святой.

— Караул! — тихо сказал заместитель начальника.

Потом он быстро скомандовал молодому таможеннику:

— Смирно! Кругом! Шагом марш! Возвращайтесь немедленно на свой пост. Сейчас не время для досуга.

Молодой таможенник повернулся и вышел служебным шагом. Тогда заместитель похлопал Рому по плечу и сказал:

— Молодец, молодое дарование! Теперь я вижу, что ты сам работал. Пусть твой подарок следует куда следует.

Он нажал кнопку на своем переговорном устройстве:

— Товарищи на третьей стойке, пропустите в Жевену Сергия Радонежского. Мальчик рисовал его сам.

— А это, — сказал он Игорю Ивановичу, показывая на сейф, — я буду демонстрировать только близким друзьям и то по большим праздникам… Все, торопитесь на посадку. Через двадцать минут вылет.



Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст