Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава восьмая РОМА РОГОВ СРАЖАЕТСЯ С АНГЛИЙСКИМ ЯЗЫКОМ

Рома Рогов с помощью Елизаветы Николаевны и сестры Ольги учил английский язык. Все предметы в его квартире были оклеены английскими словами.

Подходишь к двери, на ней написано «the door». Подошел к столу, на нем табличка «the table». Полезет мама в сахарницу за сахаром, возьмет кусочек, а на нем приклеена бумажка «the sugar». Придут Харитонов-Мицельский-и-Рожин Артур, подойдут к телевизору и читают «the TV». Захотят в карты поиграть, возьмут в руки колоду, а на ней «the play cards». Всякая охота играть у них пропадает. Потому что вспоминают они с горечью, что не только упражнение по английскому у них не сделано, но и задачи по алгебре не решены, и география про Африку не прочитана.

Тогда напишут они на бумажках несколько «английских» слов типа «the балбес», «the придурок», «the пошли играть в футбол», наклеют их в разных заметных местах и уйдут, грустные, по домам.

Мама была Ромой довольна. Штаны у него были целы, целы, пуговицы на месте. И в дневнике больше не появлялись надписи типа:

«Прошу родителей обратить серьезное внимание на внешний вид ученика».

«Прогулял урок математики. Прошу родителей явиться в школу».

«На уроке литературы стукнул товарища по голове книгой „Повесть о настоящем человеке“. Просим заставить извиниться перед Антоновым и заменить экземпляр книги в школьной библиотеке».

Петр Сергеевич Окуньков — строгий русский директор — тоже замечал серьезные изменения в лучшую сторону в знании английского языка. И уже меньше отчитывал отстающего Рогова в своем кабинете под очень опасной картиной «Иван Грозный убивает своего сына за двойки».

И тут как раз подоспело второе письмо из Голландии.

Вытащив его из почтового ящика, Рома сразу побежал в свою комнату, где они размещались вместе с сестрой. Поудобнее устроившись на тахте, он прочитал письмо и обрадовался. Обрадовался он по двум причинам. Во-первых, потому что прочитал сам без помощи Елизаветы Николаевны. Во-вторых, потому что Розалинда приедет в гости.

Тут из школы явилась Ольга.

— Ой, где мои тапочки? — закричала она из коридора.

— Откуда я знаю, — ответил Рома с тахты. — Посмотри в коридоре около «the table».

— Да нет, — вмешалась соседка Елизавета Николаевна. — Я их видела в «the bathroom».

Отыскав свои тапочки, Ольга стала переодеваться в углу комнаты. Тут она заметила пятно на своих новеньких джинсах.

— Ой, а что это? Зачем ты брал мои штаны? Сколько раз тебе говорить: не трогай.

— Нужны они мне. У меня в них попа квадратная.

— У тебя в них голова квадратная, — сказала она уже спокойнее. — Ой, опять письмо! Прочитай!

Когда пришла мама, Рома и Ольга кинулись к ней навстречу:

— Мама, к нам приедет голландская девочка! — кричала Ольга.

— Мама, у меня четверка по английскому! — говорил Рома.

— Не заваливайте меня событиями. Давайте в порядке поступления новостей! — сказала мама.

— Сначала девочка! — сказала Ольга.

— Сначала четверка! — сказал Роман.

Не прошло и получаса, как брат и сестра все объяснили маме. Показали ей письмо и перевод на русский язык.

— Хорошо, — сказала мама, — будем ждать. Впереди больше полугода. Я надеюсь, что за это время вы приведете нашу квартиру в порядок. И не только квартиру, но и свою одежду, книги… И уберете весь «the robish». Чтобы мне не пришлось краснеть здесь перед голландской девочкой.

Рома критическим взглядом осмотрел в «the miror» себя и свою комнату. Из зеркала на него глядел темноволосый мальчик с живыми карими глазами.

— С лицом у меня, кажется, все в порядке.

Но какой же был беспорядок в комнате! Разбросанная одежда, книги, куклы, баночки с краской, вырезанные фотографии хоккеистов и манекенщиц, Ромины собственные рисунки.

— Не переживай! — тряхнула длинными волосами Ольга. — Ты уберешь свою половину комнаты, а я свою. У нас еще полгода впереди.

А через неделю пришло еще одно письмо из Голландии.

«Дорогой Рома. Мои родители не разрешают мне приехать в Москву. Они говорят, что СССР еще не перестроенная страна. И что у нас нет денег на билет на самолет. Что за эти деньги можно купить пять велосипедов. Но зачем нам их покупать, когда мы сами их продаем. Моя бабушка говорит, что меня не впустят в вашу страну. Ее зовут Аалче. Это по-голландски значит „очень маленькая“. На самом деле — она большая и толстая и вся в веснушках. Она очень религиозная и строгая. Она часто приходит к нам, чтобы присматривать за мной и моим братом. Да ну ее!

Слышал ли ты о Годе Хорошего Ребенка? Наш учитель раздал нам заметку из газеты. А вчера по телевизору показывали госпожу Бакарас или Рабакас (я всегда путаю имена). Она советовала детям больше помогать взрослым, чтобы стать хорошим ребенком и попасть на праздник. Я буду очень стараться, я сделаю все, чтобы стать таким ребенком. Ты тоже старайся. Давай стараться вместе, чтобы встретиться на празднике.

Я пока не знаю, что будут делать дети в Голландии, чтобы попасть на праздник. В школе нам об этом еще не говорили. Но мой учитель сказал, что у меня есть шансы, потому что я имею хорошие оценки по английскому. А ты у Рома? Ты ведь стал делать такие английские успехи? Ты должен обязательно пробиться.

Еще. Мы, конечно, при встрече должны сразу узнать друг друга. Я бы послала тебе фотографию с паспорта, но у меня ее нет. У меня и паспорта нет, поэтому я себя нарисовала с помощью зеркала. Мама говорит, что я получилась похожей. Как тебе нравится мой портрет? Но на самом деле у меня родинка на другой щеке.

Розалинда».

Когда Рома закончил читать письмо, он внимательно посмотрел на рисунок с изображением девочки с длинными прямыми волосами и попытался представить родинку на другой щеке.

— Вот ты какая, Розалинда!

Она выглядела так, как и представлялась по письму, — очень энергичной.

К письму была приложена заметка из газеты, переснятая на ксероксе. В ней говорилось, что по решению ООН следующий год будет Годом Хорошего Ребенка. Что сегодня дети — дети, а завтра они — члены правительств. Поэтому сейчас надо налаживать их международную дружбу.

— Мама, — сказал Рома, — я обязательно поеду в Жевену. Вот увидишь.

— Привези мне колготки! — сказала сестра Ольга. — И фломастеры… и мягкие ластики… и… куклу в стеклянной коробочке и… модные очки и…

И она перечисляла свои будущие подарки до вечера.

 

Глава девятая «МАЛТИПАЛ ЧОЙС» ИЛИ АНКЕТА ДЛЯ ВСЕЙ СЕМЬИ

В этот холодный ноябрьский день Розалинда летела домой, как заблудившаяся осенью бабочка. В пластмассовом фирменном пакете она несла свои школьные тетради и фломастеры. Сегодня в пакете лежала еще и анкета, которую дал учитель мистер Бош.

Для всех ребят это была обычная анкета — «малтипал чойс», которую голландские школьники заполняют несколько раз в год по просьбе министерства культуры или министерства образования. А для Розалинды это была карта с указанием мест, где можно найти сокровища. А если говорить точнее, то билет на самолет. Мистер Бош сказал:

— Тому, кто правильно ответит на все вопросы, разрешат поехать на детский праздник ООН. Как представителю нашей школы и всей Голландии. Конечно, при условии хорошего знания английского языка. И, конечно, при некоторых других условиях.

— При каких? — закричали мальчики и девочки.

— Я не знаю. Может быть, надо будет уметь танцевать и петь. Может быть, быстро бегать или плавать. Но анкета — это главное.

Розалинда прибежала домой вся мокрая, задыхаясь.

— Мама! Папа! — закричала она с порога. — Нам выдали анкету!

Ее мама в это время заворачивала незнакомой покупательнице фонарь к велосипеду. Ее папа беседовал с соседом мистером Янсеном о починке мотоцикла. Безнадежно, — им не до Розалинды!

Грустная Розалинда направилась к лестнице. Увидев, что она расстроилась, папа крикнул ей вслед:

— Бабушка наверху! Если тебе что-нибудь нужно, попроси у нее.

Пока Розалинда шла по лестнице, ее настроение улучшилось. Раз к бабушке можно обращаться, значит бабушка сегодня в хорошем настроении.

— Бабушка, бабушка! Мне дали «малтипал чойс»!

Стул, на котором сидела бабушка, заскрипел и даже как-то закричал, пока бабушка поднималась с него. Она внимательно посмотрела на Розалинду: волосы прилипли ко лбу, куртка нараспашку, брюки в заплатках, с яблоками на коленях.

— И мама разрешает тебе ходить в таких заплатках?

— Да.

— Покупатели могут подумать, что вы обанкротились. Что у вас больше нет ни гульдена. Только затем, чтобы люди чаще ходили в ваш магазин, ты должна выглядеть прилично. Иди сюда, я завяжу тебе хвостик. И надень, пожалуйста, целые брюки.

Здесь бабушка разразилась длинным монологом:

— В этом доме всегда такой беспорядок! Хороший сюжет для Янстейна! Если бы я сюда не приходила, здесь все бы погибло. Кто бы смотрел за детьми и мыл окна? Подумать только, в моем возрасте — и все это делать. А у меня, между прочим, есть и свой дом и сад, за которыми надо ухаживать. Да я только сегодня полдня дергала сорняки. А теперь работай здесь, занимайся запущенным ребенком!

Розалинда сдалась и покорно разрешила бабушке расчесать свои длинные волосы и сделать хвостик. Это даже ее успокоило. А когда она увидела своего брата Вильяма в углу комнаты, причесанного и аккуратно одетого, она про себя рассмеялась. В один прекрасный день бабушка вымоет их как следует и поставит в витрину магазина вместо велосипедных манекенов.

Она решила больше ничего не говорить бабушке об анкете. Вечером бабушка уйдет, Вильям ляжет спать, тогда она вместе с родителями спокойно прочитает все вопросы, изучит все предлагаемые ответы и в нужных местах поставит крестики. Мама и папа наверняка дадут ей правильные советы.

В шесть закрылся магазин. В семь они пообедали. В восемь всей семьей загнали сопротивляющегося Вильяма в постель. А бабушка никуда не уходила. Все скрипела и скрипела своим вертящимся стулом перед телевизором.

Это был не просто стул, это был бабушкин командный пост. С него она следила за всем, что происходит в доме и на экране.

— Может быть, вам нужен кофе? — спросила мама бабушку. И по ее тону было понятно, что она ожидает отказа. Что-нибудь вроде: «Нет, нет. Я уже ухожу. Мне не заснуть от кофе. Большое спасибо. Я и так засиделась». Но бабушка просто сказала:

— Да, нужен!

Розалинда вертелась за маленьким письменным столом в углу и нетерпеливо крутила в руках анкету. Наконец она сказала папе громким шепотом.

— Папа, ты должен это прочитать. Наш учитель говорит, что у меня есть шансы попасть на праздник. Потому что я хорошо знаю английский.

Розалинда дала ему бумаги. Сначала брошюру со статьей о празднике, которую показывала, по крайней мере, уже трижды, потом анкету, которую им в этот день раздали в школе.

— Может быть, папа, я там этого мальчика встречу, из Москвы. И еще многих других ребят. Мы вместе отправимся в путешествие… А Жевена далеко? Папа, ты рад за меня?

— Пожалуйста, потише! — сказала бабушка и сделала звук телевизора еще громче.

— Вот ваш кофе! — сказала мама и поставила чашку с кофе перед бабушкой. Нельзя сказать, что она ненавидела свою свекровь, но и сильной дружбы между мамой и бабушкой не было. Они находились в состоянии хронического перемирия.

Отец сделал жест рукой, чтобы установить тишину, и попросил жену подойти к столу. Они начали внимательно читать.

— Ой, а это интересно!

— Интересно? — спросила бабушка, чья глухота иногда совершенно неожиданно исчезала.

И пока ей рассказывали о детском фестивале, она постепенно все больше приглушала телевизор и все сильнее отворачивалась от экрана. В конце концов она оказалась к экрану спиной.

— Съезды! Симпозиумы! Конференции! — сказала она. — Уже до того законферировались, что без гроша остались! Так можно по миру пойти! Никаких денег не хватит!

Родители Розалинды не знали, что возразить на это. Доводы бабушки как всегда были просты и неопровержимы. Одно слово «законферировались» чего стоило. А Розалинда закричала:

— Бабушка, но я увижу Рому. Побываю за рубежом. Посмотрю на советских ребят.

— Ага! — сказала бабушка и покачала седой головой. — Вот как эти красные разрешают свои проблемы! Собирают детей со всего мира, чтобы сделать из них коммунистов! Очень умно, должна я сказать. Протестантская школа ни за что бы на это не пошла.

— Кто собирает детей? — с удивлением спросил папа.

— Как кто? Да эти красные, которые организуют конференцию.

— Мама, ты ничего не поняла, — сказал папа Розалинды. — Ее организуют не красные. Ее организует Организация Объединенных Наций.

— Ах, Соединенные Штаты! — сказала бабушка. — Тогда все в порядке.

Бабушкин стул начал скрипеть в обратном порядке — у нее снова пробудился интерес к телевизору. Слава богу!

В это время Розалинда изучала анкету. Первый вопрос был такой: «Сколько у тебя друзей?» На выбор предлагалось три ответа:

1. Уменя много друзей.

2. У меня мало друзей, но все они настоящие друзья.

3. В наше время надо полагаться только на себя.

Папа увидел, что Розалинда никак не может решиться, какой ответ выбрать, и заглянул к ней через плечо.

— На твоем месте я бы выбрал первый ответ. Все дети в школе твои друзья. Все соседские дети тоже. Порою просто не знаешь, куда деваться от твоих друзей.

— Глупости! — сказала мама. — Не всякого можно назвать другом. Достаточно иметь немного друзей, но это должны быть верные друзья, на которых всегда можно положиться. У тебя есть три хорошие подружки и хватит. Это Элен, Симона и Аннет.

— На этих цыплят можно положиться?! — всем корпусом вместе со стулом развернулась бабушка. — Да они здороваются со мною через раз. В мои годы люди умели дружить, а сейчас нужно надеяться только на самого себя.

После совета папы Розалинда зачеркнула первый квадратик. После совета мамы — второй. А после суровых слов бабушки ей ничего не оставалось сделать, как зачеркнуть третий.

Теперь вся семья с интересом занялась заполнением анкеты.

— Так, что там дальше? — спросил папа.

— «Ты с надеждой смотришь в будущее?» — прочитала Розалинда. И сразу показала взрослым ответы. «Нет, потому что я боюсь войны». «Люди всегда находили выход из трудного положения». И «Я об этом никогда не думала».

— Выбери первый ответ, — сказала мама и повернулась к бабушке: — Они поймут, что она серьезная девочка, потому что ее беспокоит будущее.

— Они поймут, что у ребенка расстроена психика, — сказала бабушка и повернулась к Розалинде: — Зачеркни второй квадратик. Что люди всегда могут найти выход из трудного положения. Тогда им будет ясно, что ты — личность. Сильные личности всегда нужны.

Розалинда зачеркнула первый квадрат, как хотела мама. Второй, как хотела бабушка, и посмотрела на папу.

— Дочка, ты всегда должна говорить правду, — посоветовал он.

И Розалинда поставила третий крестик.

Следующий вопрос анкеты был довольно странным и неожиданным: «Что ты сделаешь, если тебе пришлют один миллион гульденов из Организации Объединенных Наций?»

И предлагались варианты:

1. Организую детский фестиваль.

2. Положу деньги в банк.

3. Отдам деньги родителям.

Взволнованный папа провел мозолистой рукой по волосам:

— Что-то я ни разу в жизни не слышал, чтобы из ООН прислали кому-нибудь хотя бы гульден.

Его мама, бабушка Розалинды, встала со своего стула, сложив руки на груди. Это была ее любимая поза:

— Это просто какая-то чепуха! Сумма-то большая, а выбор они предлагают маленький. Я бы, например, организовала фонд помощи пожилым женщинам.

— А я бы, — сказала мама, — наняла продавцов. Чтобы они помогали мне до конца моей жизни. У меня стало бы больше свободного времени. А оставшиеся деньги я бы вернула в ООН. Пусть отдадут их бедным.

— Но здесь нет таких ответов! — возразила Розалинда. — Я не могу из этого выбирать.

Мама ласково обняла ее:

— Конечно, дорогая. Мы это знаем. Выбери первый ответ, он самый правильный.

— Нет, — упрямо сказала бабушка. — Хороший ребенок должен быть практичным. В Соединенных Штатах сидят не дураки. Они оценят деловую жилку. Положи деньги в банк.

— Что угодно, только не это! — сказал папа. Он недавно купил свою мастерскую и теперь выплачивал банку большие проценты. — Отдай деньги родителям, дочка.

И снова были перечеркнуты три квадратика вопреки всем «малтипалчойсовым», то есть анкетным, правилам.

Дальше следовал вопрос о телевидении:

«Какие телевизионные передачи тебе нравятся больше всего?

1. Телевидение полезно, потому что оно дает много информации.

2. Я люблю смотреть мультфильмы и эстрадные представления.

3. Телевидение вредно для детей.»

— Практичные дети всегда смотрят телевизор! — с нажимом сказала бабушка. — Чтобы получить как можно больше знаний.

— Знаний им хватает в школе, — сказала мама. — Нормальные люди смотрят только мультфильмы и цирк. Только ненормальные сидят у телевизора по восемь часов в день.

Это был прямой выпад, и бабушка стала «наливаться».

— Знаешь что, — сказал папа, — выбери третий ответ. Так им больше понравится.

Он совсем забыл, что недавно призывал дочку говорить только правду.

А Розалинда не забыла и не стала подчеркивать квадратик номер три.

К этому времени бабушка окончательно «налилась» и «созрела» и готова была взорваться.

— Это я смотрю телевизор по восемь часов?! На что вы мне намекаете?

Она поставила руки на бока и стала наступать на маму.

— На то, что некоторые только и умеют делать, что смотреть телевизор и всех поучать.

Папа встал между ними со слабой надеждой предотвратить ссору.

Молча наблюдая за происходящим, Розалинда поняла, что телевизор вреден не только детям.

И пока мама, папа, телевизор и бабушка продолжали кричать, она забрала свою анкету и на цыпочках вышла из комнаты.

У нее осталось совсем немного незаполненных пунктов.

«Любишь ли ты ходить в школу?

1. Да, потому что я хорошо учусь.

2. Не всегда, но школа приносит много пользы.

3. Играть на улице гораздо интереснее».

Розалинда задумалась. Или у того, кто составлял анкету, было мало мозгов в голове, или он просто ничего не знал о детях. Да, ей нравилось ходить в школу, когда она хорошо училась. Но это было не всегда. И иногда ей совсем не хотелось идти в школу, хотя школа приносит много пользы. И, несмотря на всю ее пользу, играть на улице гораздо интереснее.

Розалинда махнула рукой и зачеркнула все три квадратика. Пусть сами выбирают, какой ответ правильный.

Она уже дошла до последнего и самого трудного вопроса:

«Что ты умеешь делать своими руками?»

После этого следовал длинный ответ. Самый длинный из всей анкеты.

«Я умею делать предметы из дерева, вязать, шить на машинке, чинить спущенные шины, выращивать овощи и цветы, играть на разных музыкальных инструментах, работать красками и кистью, выпиливать лобзиком, гладить, готовить еду».

Внизу была сноска: «Ненужное зачеркнуть». Розалинда считала, что все это ненужное.

Например, она терпеть не могла вязание, и зачем самой шить одежду, думала она, когда ее можно купить в магазине. Делать предметы из дерева могут заводы. Почему она должна выращивать овощи или цветы? Она же не фермер. Зато спокойно с закрытыми глазами она могла чинить велосипедные шины. А велосипедные втулки она могла перебирать на ощупь, как японский робот, в полной темноте. Если твои родители имеют велосипедный магазин, эти навыки входят в тебя незаметно и навсегда. После работы папа смотреть не мог на велосипеды, и свой велосипед она чинила сама. Но, если все в будущем начнут все делать своими руками, ее папа стал бы никому не нужен.

Розалинда водила карандашом над анкетой, не зная, что ей вычеркнуть, что оставить. И тут в комнату постучала бабушка:

— Розалинда, крошка, можно к тебе войти?

На этот раз бабушка не была похожа на себя. Ее толстые руки были опущены по бокам, и всем обликом она показывала, что чувствует себя виноватой.

— Как дела? — спросила она, показывая на анкету.

— Хорошо, — сказала Розалинда. Но по ней было видно, что ничего хорошего нет.

Бабушка надела очки и прочитала все, что она написала. Розалинда ожидала услышать от бабушки выговор, но, к ее удивлению, бабушка ее похвалила:

— В твоих ответах чувствуется инициатива. Это как раз то, что эти люди из Соединенных Штатов должны оценить.

— Но я не знаю, что мне выбрать в последнем вопросе, — сказала Розалинда. — Что зачеркнуть.

— Ничего не надо зачеркивать! — сказала бабушка. — В жизни надо уметь делать все. Вы теперь выбрасываете все сломанные вещи и немедленно покупаете новые. В мои годы все было по-другому. Мы все делали сами и сами все чинили. А теперь люди своими руками только деньги считают.

Розалинда была мокрая от волнения:

— Но я не умею красить, шить на машинке, выращивать овощи.

— Клянусь тебе! — сказала бабушка, сложив руки как на молитве. — Я научу тебя. Я всему тебя научу!

Ее лицо как всегда было полно решимости, с упрямыми морщинками у рта и умными глазами. На лице бабушки было еще что-то непривычное. Это была улыбка. Если они еще не стали друзьями, то стали товарищами по несчастью. Неожиданно, к своему полному удивлению, Розалинда поняла, что любит бабушку. На какое-то время, по крайней мере.


Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст