Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава шестая СОБЫТИЯ В ГААГЕ

Год хорошего ребенка читать повестьЕсли раньше Розалинда каждый день спрашивала у родителей, есть ли письмо из Москвы, то теперь она каждый день спрашивала, когда она сможет поехать в Россию. Раз билет на самолет стоит очень дорого, может быть, ей следует поехать на поезде. А то и на пароходе. А в конце-то концов она может отправиться в Москву автостопом. Потому что ее там ждут. И загадочный мальчик Рома — пионер, который любит сидеть на дереве, и его мама — архитектор детских садов, и его сестра Ольга, и любимая соседка Елизавета Николаевна.

Терпеливая мама каждый раз говорила:

— Пожалуйста, не надоедай мне своими глупостями. Это невозможно. Мы не можем себе этого позволить. У нас нет денег.

— А если бы и были, — говорил папа, — я бы все равно одну тебя не отпустил.

— О чем тут спорить! — твердой рукой вмешивалась бабушка. — Ее туда и не впустят. Хорошо, что письмо пропустили. Это просто чудо.

— Не чудо, — отмечал папа, — а… Как эта книга называется?.. Перестройка. У них там все сейчас переделывается.

— Вот пусть сначала все переделают, а потом детей приглашают, — подводила итоги бабушка.

Розалинде с каждым днем становилось все грустнее, и она все меньше говорила о Москве.

Из всех детей, которые отослали письма в Москву, только двое получили ответ: она и девочка из их класса — Эвелин Кортевех. Раньше Розалинда не любила играть и разговаривать с этой девочкой. Потому что девочка была большой воображалой. Но они были единственными в классе, кто получил письма из Советского Союза. Поэтому временами они стали многозначительно друг с другом беседовать.

Однажды их учитель мистер Бош вошел в класс с пачкой газетных статей в руках. Это была одна статья из газеты на английском языке, размноженная на ксероксе. Очевидно, предстояла очередная контрольная по английскому. Он сказал:

— Я думаю, эта статья заинтересует каждого из вас. Но, мне кажется, Розалинда и Эвелин будут самыми заинтересованными персонами.

Розалинда с удивлением взяла свой листок. С каких это пор контрольные по английскому интересуют ее больше всего на свете. Она прочитала заголовок статьи. Чем дальше она читала, тем большее волнение охватывало ее.

— Ой! — в конце концов закричала она и даже захлопала в ладоши.

В статье говорилось о том, что в этом году будет проводиться международный детский праздник. И что лучших мальчиков и девочек мира приглашают приехать померяться силами в разных видах домашнехозяйственного спорта: в подметании и пылесосевании… пылесоске… в общем, в пылечистке ковров, в глажке брюк, в стирке, в приготовлении еды, в оказании медицинской помощи… и т. д. Будет много музыки, цветов, песен. Сегодня подружатся дети, завтра подружатся взрослые.

— Рома! — прошептала Розалинда. — Рома!

— Какая ты глупая! — сказала Эвелин. — Это будет не в Риме. Это будет в Жевене.

Она сказала так потому, что по-голландски имя Рома и название столицы Италии звучат одинаково.

— Может быть, — сказал господин Бош, — кто-нибудь уже читал об этом празднике в других газетах или видел передачу по телевизору. Поднимите руки, кому это интересно! Что вы об этом думаете?

В классе начался такой галдеж и шум, что господин Бош так и не смог узнать, кому это интересно и что все они об этом думают.

Розалинда не принимала участие в шуме и галдеже, она размышляла, получили ли такие же брошюры дети из Протестантской и Католической школ.

По недавним фотографиям, сделанным с воздуха, было видно, что три школы — Протестантская, Католическая и Государственная — расположились в виде треугольника — спина к спине.

Розалинда училась в Государственной, хотя бабушка мечтала о Католической и даже поссорилась по этому поводу с мамой.

— Год Хорошего Ребенка! — хорошая идея, — думала Розалинда. — А что такое «хороший ребенок»?

Тем временем шум в классе перешел во взлетный.

— Прекратите галдеж! — закричал учитель и бабахнул кулаком по столу. — Роза, сегодня твоя очередь поливать цветы. Я кому говорю, Ро-за-лин-да!

Как не нравилось Розалинде, когда ее имя произносили по слогам. Оно тогда становилось еще длиннее.

Она занялась поливкой, думая о Роме, о Жевене, о пылесосева… о пылесоске ковров, о соревнования…

— Ро-за-лин-да! — закричал господин Бош. Потому что растения были залиты водой по уши.

Во дворе школы ее ждали Элен, Аннет и Вероника.

— Розалинда, ты едешь в Жевену?

Розалинда пожала плечами:

— Я не совсем уверена, что я хороший ребенок.

— А наш Бошик сказал, что у тебя больше всех шансов. Ты лучше всех учишься по английскому. И вообще…

Интерес подруг к поездке несколько вдохновил Розалинду. Ей хотелось развить тему, но подруги разбежались: Элен шла на урок музыки, Аннет на свой волейбол, а Веронике нужно было помогать маме. У ее мамы было восемь детей.

Розалинда отправилась домой писать письмо Роме.

 

Глава седьмая ЖЕВЕНСКИЕ ГАНГСТЕРЫ ЗА РАБОТОЙ

В маленьком китайском ресторане на улице Докторфраерфра нциосиффоншпиль манрайтнерс штрассе собирались «выпускники» Тургаусского колледжа. Все они были пожилые и скрюченные. Один страшнее другого, в шрамах, с татуировкой, с сердитыми колючими глазами. В основном это были дедушки. Встречались и бабушки. Они были не лучше.

Это были не те бабушки, которые вяжут чулки и рассказывают ребятам сказки. Это были бабушки с темным прошлым. Их сказки были такие:

— Однажды, внученька, мы взяли ювелирный магазин на 200 тысяч долларов. За нами гналась полиция. Но нас спасла добрая фея — скупщица краденого. Она спрятала нас в сыром подвале всего лишь за двадцать золотых колец. На каждый палец по кольцу.

— Дорогие друзья! — обратился к ним Кирпичиано. — Все вы знаете, что надвигается Год Хорошего Ребенка. Мы были плохими детьми. Например, я начал курить в шестом классе, а бриться в седьмом. В восьмом я бросил пить.

— А я в первом классе принес в школу чемодан мышей! — сказал дедушка с тузом пик на том месте, где у людей, не сидевших в тюрьме, бывает галстук.

— Выпустил их… и…

— Что «и»? — спросили заинтересованные слушатели — дедушки и бабушки.

— Неделю никто не учился! — отвечал Туз. — Все мышей ловили. Потому что они грызли классные журналы, контрольные работы и рожали детишек с утра до вечера…

— И чем все это кончилось?

— Пришла санитарная уборщица с пылесосом и всех мышей из норок высосала.

— А я однажды принесла в школу целую охапку белены! — сказала одна уголовная старушка по кличке Сонька-Золотая Ручка. — И бросила в камин. Пошел такой дурман из камина, что все с ума посходили. Учительница по математике стала теоремы петь: «Перпендикуляр, смелее в бой!» Все стали друг друга обнимать. Директор пришел и свой орден двоечнику подарил.

— Между прочим, хорошая мысль, — сказал Туз. — Так можно запросто банки брать. Кинул в камин такой травки и порядок. Служащие тебе деньги отдадут, а полицейский — пистолет.

— Только смотри, — сказал Кирпичиано. — Как бы ты сам не подобрел и свой чемодан для денег полицейскому не отдал.

— А я в противогазе приду! — возразил Туз. — На меня дурман не подействует.

— Твой противогаз так на полицейского подействует, что он тебя с первого же шага дубинкой промеж глаз треснет. Ты не успеешь даже до камина дойти.

Все дедушки и бабушки стали дальше прорабатывать версию с беленой. Но Кирпичиано остановил их:

— О чем вы говорите. О старом добром времени. Сейчас каминов в банках нет. А в паровое отопление белену не бросишь. А вообще-то упустили вас учителя в детском возрасте. Вот вы и выросли черт-те кем. Кто плохо сидит на уроке, хорошо сидит в тюрьме. Запомните это на всю оставшуюся жизнь. Но я позвал вас не за этим. Вы читаете газеты?

— Читаем, — отвечали бабушки и дедушки.

— Какое главное событие дня?

Дедушки и бабушки наморщили и без того сморщенные лбы. И стали отвечать:

— Ограбление скорого поезда в Техасе?

— Нет.

— Забастовка в английских тюрьмах?

— Нет.

— Новые электронные замки в дверях?

— Эх, вы! — сказал Кирпичиано. — Все ваши главные новости с уголовным уклоном. А дело в том, что приближается Год Хорошего Ребенка. И будет открыт специальный детский международный банк.

— И мистер Кирпичиано хочет, чтобы мы свои последние сбережения послали детишкам, — сказала хмурая уголовная старушка по кличке Сонька-Золотая Ручка.

— Как раз наоборот! — вскричал Кирпичиано. — Я хочу, чтобы их сбережения попали в наши лапы. Знаете, сколько детей в мире? Триста миллионов. Если каждый пришлет сюда по одной копеечке, это же будет… Это же будет… Это же… Огромная сумма.

— А мы-то тут при чем? — спросил Туз. — Как нам получить эти денежки?

— Вот для этого я вас и собрал. Сил у вас мало, а мозги кое-какие остались. Взрослые очень мало думают о детях. А уж о детских деньгах тем более. И они ни за что не поставят полицейского около этой the inter-piggi-box — международной детской копилки. Вот и думайте. Завтра на этом месте я жду ваших предложений. Думайте, леди энд джентельмены!

И пожилые леди энд джентельмены стали усиленно думать.

Они были очень одиноки. Может быть, потому, что коллективы, в которые они временно объединялись в прошлой жизни, не были связаны светлой идеей всеобщего добра. На языке судебных протоколов и газетных заметок такие коллективы называются «преступные группы».

Они устали от одиночества и были счастливы, что появилось общее дело, появилась возможность хоть с кем-то поговорить.


Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст