Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава двадцать девятая СКАНДАЛ В БЛАГОРОДНОМ СЕМЕЙСТВЕ

Глава двадцать девятая СКАНДАЛ В БЛАГОРОДНОМ СЕМЕЙСТВЕЗа всю свою долгую тихую сельскую жизнь старая ферма не слыхала столько ругательных выражений, сколько высыпалось из разгневанного Кирпичиано за эти полчаса. Кирпичиано разносил, буквально уничтожал своих бой-подчиненных.

— Ублюдки! Недоумки! Четвертинки!

— Почему четвертинки? — удивился Картошка. Даже в доме он не снимал своей кепки, чтобы никто не увидел его «клумбочки».

— Думаете на одну четверть! Такую операцию сорвать!

— Почему же сорвать, шеф? — спросил Туз. — Мы же ее блестяще провели. Мальчишка здесь, его папочка отсчитывает нам рубли, и мы в порядке.

— Кому нужны твои рубли?! — закричал Кирпичиано. Где ты их будешь тратить? Здесь их не принимают. Ты поедешь в СССР?

— А что, шеф. Небольшая развлекательная поездка группы престарелых профсоюзных лидеров.

— И ты будешь развлекаться в Сибири?! Да?! Тебе нравятся эти развлечения в наручниках?

— Шеф, а мы потребуем оплаты в твердой валюте, — спорил Туз.

— Да ты больше потратишь твердой валюты на кормление этой международной делегации!

— Кстати, их давно пора кормить! — сказала Сонька-Золотая Ручка. Она была плохой, но все-таки женщиной. И желание кормить гнездилось где-то в глубине ее порочной души.

Конечно, она не была особо благородной особой, но у нее было одно благородное качество — всегда быть на стороне слабых. Чаще всего самой слабой была она сама. Но иногда это ее хорошее качество распространялось на кого-нибудь еще.

— Идите кормите, мойте, одевайте! — кричал Кирпичиано. — Нам надо было взять одного победителя. За него платила бы вся эта посудохозяйственная олимпиада! А теперь мы имеем целую делегацию, и неизвестно, нужна ли она кому-нибудь.

Картошка взял из холодильника несколько пакетов йогурта, немного хлеба, разрезанного на кусочки и уложенного в тончайший целлофановый пакет, большую бумажную банку с нарисованной на ней кошкой, поставил на поднос и под охраной Туза пошел в сарай.

Он поставил поднос на землю, открыл засов, толкнул дверь ногой и вошел внутрь.

В сарае было темно. Игорь Иванович и два ребенка сидели в дальнем углу при свете маленькой керосиновой лампы.

— Эй, вы! — сказал Картошка. — Вот вам еда.

— Дед, — сказал ему Игорь Иванович. — А ты не боишься, что я сейчас дам тебе по башке кулаком, а потом сдам в полицию.

— Нет, — ответил дед. — Сзади меня стоит мой френд с пистолетом.

— Дед, — продолжал настырный Игорь Иванович, видно журналист — исследователь общественных процессов не засыпал в нем ни на одну минуту ни в какой ситуации, — а зачем ты всем этим занимаешься? В твои годы надо на печи сидеть, сказки рассказывать. А ты — преступник.

— Я не преступник, — ответил Картошка. Я — борец.

— Боре-ец?

— Да, борец за социальную справедливость. Это у вас в стране можно на печи сидеть, сказки рассказывать. Потому что у вас в стране есть счастливая старость. А у нас нет. У нас и печей нет.

— А что у вас есть?

— У нас человек человеку волк. А вы хотите меня сдать в полицию. Вы должны мной гордиться и помогать мне.

— Дед, я дам тебе по башке, сдам в полицию… тебя посадят в тюрьму. Вот тебе и будет обеспеченная старость, как у нас в стране. Будут тебя поить, кормить и кино по телевизору показывать. «Клуб кинопутешественников». Идет?

Картошка задумался.

— А внуки? — спросил он. — Внуков тоже в тюрьму?

— Зачем? И причем здесь внуки?

— А при том. Кто же их будет кормить, поить, одеждой одевать? Ведь это я их содержу.

— А их родители? Их родители где?

— В тюрьме, — объяснил дедушка. В тюрьме сидят, кино по телевизору смотрят. «Клуб кинопутешественников». У них плохая наследственность.

— Тьфу ты! — плюнул Игорь Иванович. — Проклятый капитализм. Не дает житья людям. Ладно… давай сюда еду. Мои ребята проголодались.

— А что нам дают? — спросил Леша.

— Пахнет, как мясо для кошек, — сказала Розалинда. — А кошек здесь нет. Они что-то напутали. — Она опасливо посматривала на дедушку с подносом. Уж больно он был похож на «учебного сотрудника», которого она стригла.

— Игорь Иванович, — пожаловался Леша по-русски, — здесь очень плохо кормят. У нас в пионерском лагере кормили лучше.

— Значит, забрать? — спросил Картошка.

— Ни в коем случае! — сказал Игорь Иванович. — Посмотрим, чем кормят жевенских кошек. Не очень ли угнетают их эти противные акулы капитализма и пожилые бандитские приспешники.

Ночь окутывала Жевену и ее пригороды.

Дрожа от страха, замученные и уставшие Леша и Розалинда сидели, прижавшись друг к другу, в кабине трактора. Они глубоко презирали друг друга, но после долгих часов ожидания усталость и страх пересилили неприязнь. Оба молча наблюдали, как Игорь Иванович при слабом свете коптилки пытался оживить мотор.

Он уже придумал план побега. И миллиметр за миллиметром реализовывал его.

Розалинда была удивлена, что репортер умеет еще и трактор чинить:

— А вы знаете, как это делать?

— Приблизительно, — ответил Игорь Иванович. — Его давно не заводили. И аккумулятор сидит. Может быть, пускателем он заведется. Хорошо, что это старая модель.

— Вы у себя дома тоже чините машины? — допытывалась Розалинда.

Игорь Иванович кивнул головой:

— У нас в стране половина людей работает, а половина чинит.

— Прямо как у нас, — решила Розалинда. — У меня дома мама продает велосипеды, а папа чинит.

Леша ничего не говорил. Известный международный лектор чувствовал себя как кающийся грешник. Ведь он был виноват во всем, что произошло.

— Готово! — сказал Игорь Иванович. — Электрика в порядке. Кажется, он у меня заговорит. Я вам расскажу, что надо делать. Идите сюда.

Розалинда и Леша подошли. Вид у них был испуганный.

— Сарай еле держится. А трактор — машина сильная. Если я его заведу, мы используем его как бульдозер. И сможем вырваться на свободу. Ясно?

Дети кивнули.

— Я поеду через ворота. Вы не должны быть со мной рядом. Когда я буду проезжать через дверь, может рухнуть стена, а то и крыша. Вы стойте вон там, где главный крепкий столб. Как только я прорвусь, со всех ног летите ко мне и забирайтесь на крылья. А сейчас потренируемся… Ну-ка, прыгайте на трактор.

Окостеневшие от долгого сидения Леша и Розалинда попытались влезть на крылья. У них вышло очень плохо, как в замедленном кино.

Игорь Иванович был недоволен:

— Что это вы, как две пенсионерки на серванте. А ну, живей!

После пятого раза ребята разогрелись и стали влетать на крылья как паучки или как ошпаренные обезьянки. Игорь Иванович помягчел:

— Отлэ! — сказал он. — Не бойтесь. Думайте о том, как убежать. Если кто-то вырвется один, пусть немедленно бежит в полицию.

— А если они попытаются нас остановить или догнать? — спросил Леша. Это была самая длинная фраза, сказанная им за все это время.

— Не попытаются. У них будет шок, он их парализует. А с соображаловкой у них дела плоховаты. Головенки работают кое-как.

В последнем он был уверен, а на первое оставалось надеяться.

— Уйдите с дороги!

И пока дети на цыпочках отходили назад, Игорь Иванович заводил мотор.

Мотор сначала шипел, потом вдруг адски взревел, так что стены и пол задрожали.

Леша и Розалинда стояли с открытыми ртами, наблюдая за выезжающим на тракторе Игорем Ивановичем.

Затрещало разлетающееся в щепки дерево, заскрипели дверные петли, заскрежетал металл. Пушечным выстрелом лопнул засов, и раздался треск разбитого стекла. Очевидно, кусок засова угодил в окно фермы. И там еще продолжал грохотать, запутавшись то ли в серванте, то ли в телевизоре.

Все тарахтело, дребезжало и скрипело немазанным контрабасом.

Игорь Иванович вылетел наконец из сарая через ворота с чумовым грохотом.

— Идите сюда! — закричал он детям.

Розалинда очнулась от оцепенения и толкнула Лешу локтем. Оба кинулись к трактору.

— Держитесь крепко за окно! — кричал Игорь Иванович во всю мощь своего голоса, заглушая грохот.

Он вывел трактор в направлении дороги.

Как пять привидений в лучах света возникли Кирпичиано, Туз, Сонька — Золотая Ручка, Картошка и еще одно какое-то пожилое недоразумение. Все они были в ночном белье и выглядели в десять раз глупее, чем всегда.

Первым начал действовать Кирпичиано:

— Стой! — закричал он.

Но никто не собирался останавливаться. Тогда Кирпичиано забежал перед трактором и стал размахивать руками. За ним последовал Картошка с клумбочной прической, Сонька и другие гангстеры. Они окружили трактор. Но выглядели совсем не грозными, как подобает закоренелым преступникам, а напоминали испуганных детей, которые были в отчаянии и не знали, что делать.

— Мы больше не будем! — кричал Картошка.

— Это была ошибка! — сказал Кирпичиано.

— Так, мелкое недоразумение! — поддержала Сонька — Золотая Ручка.

— Слушай, парень, — кричал Кирпичиано наступающему на него Игорю Ивановичу. — У нас была тяжелая жизнь. Безрадостное детство, преступная среда. Дай нам спокойно дожить до старости. Не вызывай полицию!

Игорь Иванович почувствовал, как дети от страха впились ему в руки.

— Уйдите с дороги! Все уходите! Я никому ничего не скажу! Но при одном условии, что вы быстро соберете свои манатки и уберетесь отсюда навсегда!

После этих слов он послал трактор вперед, и Кирпичиано едва успел отпрыгнуть в сторону.

С диким ревом и треском трактор поехал вниз по горной дороге. Многие фермеры и фермерши в эту ночь удивлялись, кто это в ночное и несезонное время приступил к пахотным работам?

Розалинда и Леша страшно устали, но прохладный ветерок подбадривал их. Когда они добрались до шоссе, уже начало светать.

— Отсюда мы пойдем пешком, — сказал Игорь Иванович. — Отсюда уже недалеко до главной трассы. Там нас кто-нибудь подберет. Верно? — Он посмотрел на Розалинду. — Здесь это возможно?

Она не поняла, как это может быть невозможно.

Три четверти часа они стояли на обочине, сигналя рукой, прежде чем появилась и резко затормозила одна попутная машина.

— В Жевену? — спросил водитель.

— Да, пожалуйста, — сказал по-английски Игорь Иванович.

— Вы кто, туристы? — спросил шофер.

Игорь Иванович подумал и ответил:

— Да.

— Мы гуляли в горах и заблудились! — объяснил Леша. Он явно начал оживать и приходить в себя.

Водитель с состраданием посмотрел на измученных ребят, на небритого Игоря Ивановича:

— Сердитесь сейчас на своего отца?

Он высадил их в центре, недалеко от их отелей:

— Счастливого отдыха!

Они поблагодарили водителя и какое-то время стояли на тротуаре в нерешительности.

Было еще очень рано — половина девятого утра. Но в Жевене жизнь уже кипела. Суета, жужжание «часа пик», когда все вокруг производит шум и двигается все это выступало резким контрастом их жалкому состоянию.

— Что я скажу Аренду? — в ужасе спросила Розалинда. — Он на меня жутко злится.

— Аренд твой руководитель? Я с ним поговорю, — пообещал Игорь Иванович.

Положение Леши было гораздо хуже. Даже если Игорь Иванович поговорит с товарищ Федуловой, ничего хорошего ждать от нее не придется. Ничто не поможет.

Все трое вошли в гостиницу «Вильгельм Тель».

В лифте Розалинда молчала. Но на двенадцатом этаже она тронула Игоря Ивановича за рукав:

— Вы им скажете, что я не виновата?

Он улыбнулся, чтобы успокоить ее, и постучал в дверь. Дверь широко распахнулась, и они увидели небритое лицо Аренда.

— Розалинда! — закричал он.

— Она появилась? — спросила Эмма. Вся голландская делегация столпилась у дверей, чтобы увидеть Розалинду. — Где ты была?

Игорь Иванович рассказал о прогулке в горах, на которую он пригласил детей, и о том, как они заблудились в лесу. Все это придумал Леша.

— Входите, — сказала Эмма, прервав его на половине рассказа.

Судя по лицам, вся делегация провела беспокойную ночь.

— Слава богу, что все в порядке! — сказал Аренд и посмотрел на часы. — Однако конкурс рисования придется отменить.

— Конкурс рисования? — спросила Розалинда. — А почему?

— Ханс не спал почти всю ночь.

— Но это же очень важный конкурс! — сказал Ханс. — Я могу и днем поспать.

Игорь Иванович воспользовался наступившим молчанием и попросил разрешения позвонить.

— Пожалуйста, звоните.

Так случилось, что Игорь Иванович звонил советской делегации из номера голландской.

Товарищ Федулова сразу стала кричать:

— Что случилось? Я не спала всю ночь! Откуда вы звоните? Леша с вами? Что же вы молчите?

Игорь Иванович наконец сумел вставить:

— Лешу я нашел. Все в порядке.

— Как это все в порядке? — кричала Федулова. — Мы уже давно должны быть на конкурсе рисования. А нас там нет. И так уже поползли слухи, что один русский мальчик сбежал.

Игорь Иванович задумался:

— Вот что. Идите на конкурс. А мы с Лешей тоже придем. Сразу же вслед за вами.



Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст