Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава двадцать восьмая РОЗАЛИНДА ВСТУПАЕТ В ДЕЛО

Глава двадцать восьмая РОЗАЛИНДА ВСТУПАЕТ В ДЕЛОЖевена — город, переполненный людьми и машинами, где в транспортной суете маленькие машины одерживают победу над большими, прорываясь вперед.

«Мерседес дизель» таксиста, который подхватил Игоря Ивановича, тоже стремился прорваться вперед. Но там, где маленькая «Сузуки» могла проскользнуть между двумя автобусами, «Мерседес дизелю» приходилось со скрипом тормозить.

— Быстрее! Быстрее! — кричал Игорь Иванович.

Они проскочили на желтый свет, с визгом и выездом на встречную полосу повернули на перекрестке и чуть не наехали на очумевшую собаку. Розалинда увидела многоэтажное здание своей гостиницы и спросила:

— Можно мне выйти?

Таксист нажал на тормоза.

— Не останавливаться! — закричал Игорь Иванович солдатским голосом. — Они уйдут!

Побледневшая Розалинда сидела, откинувшись на заднее сиденье, когда отель «Вильгельм Тель» промелькнул, как вспышка, и исчез. Еще одна ссора с Арендом сегодня вечером. С тех пор, как Эмма порвала с ним, он стал очень раздражительным. Они, конечно, ничего не сказали детям, но, судя по их холодным саркастическим замечаниям в адрес друг друга, все поняли, что произошло.

— «Час пик»! — жаловался таксист. — Разве этот водитель «Сузуки» не понимает, что нужно сбавить скорость, раз за ним едут?

— Он этого не знает, — сказал Игорь Иванович.

Розалинда и таксист подняли брови в удивлении.

— Послушайте, — сказал таксист, — я горжусь своей работой и вовсе не хочу быть замешанным в грязном деле.

— А вы ни в чем и не будете замешаны, — сказал Игорь Иванович. — Вам просто нужно ехать за этой красной «Сузуки». Я все оплачу.

Он украдкой взглянул на счетчик и вытащил кошелек, чтобы посмотреть, сколько у него осталось жевенских франков. Франков было немного.

Они пересекли черту города и какое-то время ехали по шоссе, которое извивалось по дну долины между горами.

Потом они увидели предупредительный знак «Конец шоссе. Осторожно! Берегитесь встречных машин!» и выехали на второстепенную сельскую дорогу.

Сначала она шла вверх вдоль пастбищ и фермерских полей, потом резко изменилась, превращаясь в извилистую горную дорогу-серпантин. Игорь Иванович еще раз посмотрел на счетчик и вздохнул:

— Послушайте… А что если я вам скажу, кто я. Как меня зовут, кем я работаю, где проживаю… А?

Шофер не отрывался от руля и от дороги, но весь превратился во внимание.

— Зовут меня Игорь Иванович Стрельцов, я — корреспондент, журналист. Здесь на фестивале я руковожу советской делегацией…

— …И у меня больше нет денег, — продолжил его слова таксист, который тоже не вчера родился на свет.

— До этого места я могу заплатить, — сказал Игорь Иванович. — Сейчас могу, а остальные деньги вы получите завтра от нашей делегации. Мы, русские, к таким делам относимся очень серьезно. У нас порядки строгие.

— Мы, таксисты, к таким делам тоже относимся очень серьезно. И у нас в фирме тоже порядки строгие.

Машина остановилась, и водитель попросил рассчитаться.

— Вы что же, так и оставите двух беспомощных людей в горах посреди дороги?

— Вы сами хотели, чтобы я вас сюда вез. А как сюда я добирался? Сколько мне это стоило бензина и износа шин?

Таксист с блеском развернулся на узкой дороге и выстрелил своей скоростной машиной вдаль. Стрельцов и Розалинда печально смотрели ему вслед.

«Мерседес» уехал в город, а «Сузуки» словно красный жучок ползла дальше вверх. Иногда она полностью исчезала в зеленых клубах деревьев, потом вдруг появлялась в одной из прогалин серпантина.

Розалинду знобило, несмотря на теплое солнце.

Это был еще один момент, когда реальное и нереальное переплелись в один клубок.

Русский руководитель делегации положил ей руку на плечо:

— Извини, я должен тебе все объяснить, — сказал он серьезно. — Давай сядем и поговорим.

Розалинда села на траву у края дороги. Ей сразу стало легче. От Аренда она бы услышала совсем другие слова. Девочка спокойно сидела и ждала, что скажет этот русский Игорь Ивано… а дальше… она еще ни разу не удержала в памяти его имя до конца…

— Ты только не пугайся, — сказал он, и она сразу испугалась. — Мне теперь совершенно ясно, что Лешу Измайлова похитили.

Розалинда вдруг перестала бояться и вытаращила глаза.

— В этом деле замешан человек в красной «Сузуки». Извини, что так получилось.

— А как они его похитили? Ведь он все время был в номере!

— Заманили. Нашли хороший предлог, чтобы уговорить его пойти с ними. Он был легкой добычей. Соблазнить его ничего не стоило.

— А чековая книжка?

— Это все неправда. Я о ней специально говорил, чтобы тот человек из комнаты швейцаров выдал себя.

Он рассказал Розалинде о подслушивающем устройстве «бэби-спай», спрятанное за портретом.

— Почему же вы не сообщили в полицию? — спросила Розалинда.

Это был трудный вопрос. «Мы, русские, всегда избегаем полиции», — подумал он про себя. А ей он ответил:

— Не успел. Надо было за ним бежать.

Он показал в гору, в ту сторону, куда скрылась машина.

— А если мы поднимемся в гору и поищем его там, — предложила Розалинда.

— Кого?

— Лешу… «Сузуки».

Игорь Иванович с удивлением посмотрел на голландскую девочку:

— Не испугаешься?

— А что здесь такого страшного? Мы ведь просто гуляем и все.

— Пойдем, — сказал Игорь Иванович и протянул девочке руку.

Страх Розалинды совсем прошел. Прогулка с русским руководителем делегации была для нее настоящим БОЛЬШИМ приключением. Это было куда приятнее, чем готовить, стричь, одевать кукол или вылавливать из воды «учебных бабушек и дедушек».

Они шли по залитой вечереющим солнцем дороге.

— А вы Рому видели? — продолжила Розалинда свой допрос.

— Я его видел в аэропорту перед отлетом.

Он рассказал Розалинде про портрет «генерала Таможенного».

— А почему его не пустили в Жевену? Он ведь все конкурсы прошел.

— У нас в стране 250 миллионов людей и среди них много таких мальчиков, как Рома. Одним удается поехать, другим нет. Это не только от таланта зависит. И от людей, которые поездки организуют. А потом еще есть просто «везунчики».

— Такие, как Леша?

— Такие. Теперь и он стал невезучим.

Больше о Роме они не говорили. В течение получаса они шли рядом по вьющейся вверх дороге.

Наконец они вошли в деревню. Ничего себе, «в деревню»! Это только так называлось — «деревня», а в самом деле вокруг стояли двухэтажные каменные дома с красными черепичными крышами, и все это напоминало подмосковный пансионат для работников правительства или Академии наук. Большие окна, дорожки, розы.

Игорь Иванович начал здороваться с каждым встречным. Некоторые прохожие отвечали на его вежливые приветствия, но большинство так и проходило с каменными лицами.

— У нас в деревне обычно люди здороваются, — объяснил Игорь Иванович.

И Розалинда представила себе 250 миллионов улыбающихся, здоровающихся, кивающих головами русских.

— Пить хочется, — сказала она.

— И мне, — ответил Игорь Иванович. — Может пойдем, попросим?

Он указал на отдельную ферму на выходе из деревни.

Розалинде показалось это диким:

— Нет, нельзя! — Они ведь не были бродягами — ни она, ни Игорь Иванович. — У нас так не делают.

— А что вы делаете, если вдруг сильно хочется пить?

— Мы идем в мотель. Или в кафе.

Но здесь не было ни мотеля, ни кафе, ни денег. Даже не было представителя фирмы «Фрешель» с их вездесущим лимонадом, была только жажда.

— Может быть, вернемся? — спросил Игорь Иванович, чувствуя себя все менее уютно на незнакомой, почти неведомой дороге. И еще он переживал за девочку. Ей надо было и поесть, и отдохнуть. «Да, — подумал он. — Теперь полная паника уже в двух делегациях».

Розалинда вглядывалась в вершину горы. Кажется, дома уже кончились и там, вверху ничего больше не намечалось.

— Знаешь что, — сказал Игорь Иванович, — мы почти уже наверху, дойдем до конца для очистки совести. Или вернемся?

Очень многие люди идут до конца только из желания завершенности действия. Это уважаемые люди.

Розалинда кивнула — «да».

Икры ног ломило и корежило, но они продолжали свой путь. Когда они проходили по еловому лесу, Игорь Иванович отковырнул два кусочка еловой смолы, твердых и прозрачно-розоватых, и сказал Розалинде, что это можно жевать.

— Зачем?

— Получится жвачка. Сначала она горькая-прегорькая, а потом безвкусная — жуй сколько хочешь. Может быть, расхочется пить.

Изумленная Розалинда положила в рот кусочек смолы и попробовала жевать. Сначала все у нее во рту превратилось в горький песок, а потом постепенно зажевалось и перестало горчить.

— Рашен жвачка, — сказала она. Игорь Иванович засмеялся:

— А ты знаешь, какая у меня фамилия? «Жувачкин». Я под такой фамилией пишу заметки в «Пионерской правде».

Когда Игорь Иванович сказал, что он — Чуин-гам, засмеялась Розалинда. Она подумала, что этот русский руководитель делегации смешной человек.

— Я и отсюда посылаю заметки о Годе Хорошего Ребенка.

Здесь они оба быстро перестали смеяться, потому что вспомнили о Леше и о своем безвыходном положении.

Наступили сумерки. «Сузуки» нигде не было видно. Около домов, которые еще попадались, стояли «Оппели», «Фиаты», «Пежо», «Лады», «Форды», но нигде не было маленькой машины Кирпичиано.

Уже у самой вершины они увидели небольшой фермерский домик с внушительным сараем. Рядом с домом стояла красная машина. Они насторожились и побледнели. Игорь Иванович приложил палец к губам и сделал знак Розалинде, чтобы она ждала его на дороге. Сам он тихонько подошел к двери сарая, прислушался и прошептал:

— Леша!

Розалинда вся напряглась, наблюдая за ним не дыша. Кажется из сарая послышался какой-то ответ, потому что Игорь Иванович начал отодвигать засов, который заскрипел и завизжал, как нарочно так, что тысячи сверчков не могли поглотить этот шум.

Вдруг появилась полоска света в двери фермы.

— Кто там? — спросил скрипучий голос. Кто-то прокаркал это по-немецки.

Игорь Иванович обернулся на голос:

— Это я.

— Что ты здесь делаешь?

— Ничего… Иду себе…

— Куда?

— В «Эрмитаж», то есть в «Лувр».

— Ну и иди себе!

Игорь Иванович хотел развернуться и быстро двинуться в сторону «Эрмитажа». Но в двери появился другой человек, это был Кирпичиано, потом еще один другой человек… и еще кто-то.

— Стоять! — скомандовал Кирпичиано. Затем трое мужчин схватили Игоря Ивановича и несмотря на все его сопротивление злобно запихнули в сарай.

Розалинда в ужасе вскрикнула. Как это было глупо! Ее тоже немедленно схватили и бросили туда же. Она даже не успела никого укусить.

Грохот, с которым захлопнулся засов, показался Леше Измайлову счастливой музыкой. Наконец-то он был не один.


Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст