Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава двадцать шестая ГОЛЛАНДИЯ НА ПРОВОДЕ

Глава двадцать шестая ГОЛЛАНДИЯ НА ПРОВОДЕ— Розалинда, тебя к телефону! — позвал Розалинду Аренд. Было четверть девятого. Ребята только что позавтракали. У них был традиционный английский завтрак, и они вернулись в номер, чтобы почистить зубы. Нужно было торопиться, потому что через час начиналась эстафета.

Сгорая от любопытства, Розалинда выплюнула зубную пасту, вытерла рот рукой и выбежала из ванной.

— Меня к телефону?

— Да, тебя, — сказал Аренд. — Звонят из Голландии. Это дорого стоит. Возьми трубку быстрее. Наверное, это твоя мама.

Розалинда бросилась к телефону:

— Мама, здравствуй! Это я!

— Рози! Как ты там? — послышался голос бабушки. — Я тебя по телевизору видела. И я, и мама тоже, и папа. Мы почти уверены, что это была ты.

Розалинда держала трубку далеко от уха, потому что бабушка, как всегда, говорила громко.

— Бабушка, у меня все в порядке.

Розалинда не нашла ничего лучшего этой фразы. Зато бабушка всегда находила что сказать. Она говорила без остановки.

Аренд разными выражениями лица показывал Розалинде, что пора заканчивать разговор. Эмма постукивала кончиками пальцев по циферблату часов. Дети махали руками. Но речь бабушки остановить было невозможно. Розалинда покрылась холодным потом!

— Бабушка! — пыталась она остановить ее.

— Ой, а с шарами что было! — говорила бабушка. — Слушай, самое главное, ты виделась с этим русским мальчиком?

— Нет. Он не приехал!

— Вот это люди! — возмутилась бабушка. — Разве можно на них положиться.

— Он мне письмо написал и передал подарок. Подарок для тебя. Это икона русского святого.

На другом конце провода наступило молчание.

Эмма, Аренд и дети окружили Розалинду. «Прощайся! Заканчивай! Клади трубку!» — кричали и махали все.

— Да?! Не такие они безнадежные, эти русские!

— Бабушка! Мне нужно идти.

— Куда идти?

— На эстафету. Там нужно будет готовить еду, стричь, ставить заплатки. Я боюсь. Там будет, как на конкурсном экзамене.

— Когда есть желание, все получается!..

— Но, бабушка…

Аренд выхватил трубку и услышал несколько последних указаний:

— Вспомни все, что я тебе говорила. Главное, надо себя успокоить…

— Мадам! — закричал Аренд. — Если вы будете продолжать давать советы, ничего хорошего из этого не получится. Потому что через полчаса соревнования закончатся. — И он положил трубку на рычаг.

Ребята горохом покатились к выходу.

Именно в это время крупные деятели из «Совета Церквей» подъехали к загородной ферме. «Сельский балбес» взял Лешу под руку:

— Прошу вас.

То, что увидел Леша, по его мнению, напоминало жилище сельского священника или облегченный вариант сельской часовни.

— Это что? — спросил он. — Место будущего лекцечтения?

— Это то, что надо, молокосос! — сказала Сонька-Золотая Ручка. — Иди вперед и болтай поменьше.

Леша увидел, что внешность религиозных деятелей сильно изменилась. Теперь они были не постные, как положено церковникам, а приблатненные.

— Я не понял, бабушка, что вы сказали, — запинаясь, переспросил он.

Сонька вынула из сумочки небольшой револьвер и направила на Лешу.

— Сейчас поймешь, сосунок! Вперед, шагом марш!

Леша страшно перепугался. До сих пор он видел такие штуки только в гангстерских фильмах. Но там он знал, что ловкий бригадир Джордж, или комиссар Кампанелла, или шериф Паркинсон сидят за забором, чтобы появиться в самый важный момент. А здесь и забора-то не было.

— Что вы, тетя, ко мне пристали! Я приехал лекцию читать.

— Вот иди и читай! — сказал маленький гангстер Картошка и впихнул мальчика в сарай для сельского транспорта. Сзади с грохотом задвинулся тяжелый засов.

Стадион, где должна была проходить эстафета, ревел и вздрагивал. Его поле напоминало плавательный бассейн с дорожками. Только вместо воды на них разместились столики с разложенными на них предметами для соревнований: рваной одеждой, которую надо было починить, сковородками и яйцами, из которых надо было сделать омлет, куклами-голышами, которых надо было перепеленать.

Ближе к финишной ленточке в удобных креслах сидели «учебные сотрудники», которых надо было постричь. И уже за финишной ленточкой стоял микрофон и лежали разные музыкальные инструменты! Кто первый запоет песню, тот первый пересек ленточку. Значит, он все выполнил, и комиссия может смело принимать его работу: есть омлет, осматривать штопку, принимать благодарность от «учебного сотрудника» за стрижку.

Телевизионный диктор радовался на весь мир:

— Современным политическим деятелям далеко до наших детей. Возьмите любого из них, из любой страны: из Америки, из Англии, из СССР, из Китая. И поставьте сюда на спортивную дорожку. Поставьте Миттерана, Рейгана, госпожу Тэтчер и Горбачева. Много они наштопают, много они постригут, много они нажарят омлета, много они наиграют на музыкальных инструментах?! Думаю, они сделают это из рук вон плохо. Вы только посмотрите на детей. У них все получается. Они никакой работы не боятся. Не пора ли ввести детей в правительства некоторых стран. Но не будем заглядывать в будущее, давайте лучше посмотрим, что происходит на арене сейчас. Выстрел стартового пистолета, и десять ребят устремились вперед. Первый этап — штопка. Кто же победит? Впереди юный американский участник. Несколько резких движений — и карман готов. Что-то слишком быстро, я думаю. Вот сейчас еще раз показывают этот кадр, и вы можете все рассмотреть… Так и есть, это то, о чем я думал. Мальчик заштопал куртку при помощи металлической скреплялки, в то время как все остальные участники работают иголкой и ниткой. Теперь жюри должно решить — это блистательное изобретение или нарушение правил. О! Я вижу, несколько экспертов кинулись на место штопки разобраться в этом.

Да, страсти кипели. У Розалинды не было скреплялки. Она работала по старинке. Стежки у нее были не совсем аккуратными, потому что она очень спешила. Вдобавок она себя очень плохо чувствовала, особенно при ходьбе. Английский завтрак из яичницы, ветчины и сосисок, кукурузных хлопьев, тостов и джема с «Фрешелем» колом стоял у нее в желудке. С каждым движением ей становилось все хуже. Когда же она подбежала к столику с омлетами, лицо ее стало совсем зеленым.

— Почему эти англичане набивают свои желудки такой жирной пищей? Почему Аренд выбрал именно ее для этой эстафеты? Наверное, он рассердился на нее за то, что она уже два раза убегала из гостиницы. Ей-богу, Ханс все это сделал бы лучше, чем она. Он уже завоевал так много хороших мест, что компания «Фрешель» сочинила лозунг: «„ФРЕШЕЛЬ“ И ХАНС — СИЛА И ШАНС!»

В отчаянии Розалинда оглядывалась то вправо, то влево в поисках подсказки. Слева от нее американский мальчик делал какой-то странный коктейль из яиц, который он постоянно пробовал. Справа русская девочка взбивала в тарелке омлет. Она была спокойной и уверенной.

Розалинда, у которой из головы выскочили все бабушкины советы, решила во всем подражать этой девочке и приготовить такое же блюдо.

Следующим этапом было одевание куклы-малышки. Это было легкое задание, но Розалинда нервничала. Только когда рядом стоявшая девочка ей ободряюще улыбнулась, она сумела наконец просунуть пластмассовые ручки куклы в рукава.

Дальше начиналось самое сложное задание.

В креслах недалеко от финишной прямой стояли кресла с «учебными сотрудниками» — УС-ами, которые ждали, когда их причешут и подстригут.

Чем ближе была Розалинда к своему УС, тем больше она волновалась. Он, как нарочно, имел нестандартную прическу — сверкал во все стороны лысиной. Нехорошо было состричь с его головы последнее.

Розалинда опять посмотрела по сторонам. УС русской девочки был молодой человек с копной кудрявых волос. Хорошо бы он попался Розалинде — стриги его себе во все стороны, что ни выйдет — все хорошо. Чуть дальше сидела величавая блондинка с игривой челкой. Тоже неплохой вариант, укороти себе челку до молодежных размеров, вот и все.

УС американского мальчика был пожилой человек с плутоватым лицом и седыми волнистыми волосами. Это был Туз. После того, как они заперли Лешу Измайлова в сарае, Сонька, Картошка и Туз поехали обратно на фестиваль, чтобы не вызывать подозрений. Сейчас они очень жалели об этом решении. Туз сказал мальчику:

— Не стриги меня, доллар дам!

Но спортсмены так дешево не продаются. Юный американец принялся за работу.

— Прическа в стиле панк! — сказал он своему клиенту.

— Этого только не хватало! — подумал Туз. — Сейчас он мне сделает гребень на голове. Покрасит в зеленый цвет! И для полиции будет легче легкого меня разыскать. Мы начинаем миллионное дело с похищением ребенка, и мне не нужны особые приметы.

— А ну, убери руки от моих волос! Не стриги меня! — опять закричал он. — Пять долларов дам.

— Нет, — твердо ответил мальчик. И повел первую борозду машинкой по голове клиента.

Дедушка вскочил, сбросил простыню и побежал со стадиона. Мальчик с машинкой бросился за ним. На ходу он пытался продолжать работу, но безуспешно. Туз бежал набычившись и в сторону, противоположную финишу. Поэтому мальчик с машинкой отстал. Он поискал глазами вокруг себя: кого бы ему подстричь? Но никого не было. Все «учебные сотрудники» были в деле. Молодой человек с копной уже был молодым человеком без копны. Он напоминал стриженого ежика. Величавая пожилая женщина с челкой сидела с двадцатью косичками в разные стороны, заплетенными негритянской девочкой. Везде работали ножницы, машинки, бритвы, зеркала.

Расстроенный американчик решил бежать к финишу давать музыкальный сигнал.

Розалинда приблизилась к лысоватому клиенту:

— Дедушка, как вас подстричь?

— Как надо! — хмуро сказал он. — Лучше всего никак.

Розалинда на секунду задумалась, потом сказала:

— Новая прическа. Молодежная для пожилого возраста. Называется «Клумбочка».

Она неохотно сделала машинкой кружок по оставшимся вокруг его лысины волосам. Как-будто она чистила картошку, что и было правдой. Получилось очень элегантно, как-будто кто-то положил на голову дедушки большой бублик. Вид у дедушки стал дураковатый, но действительно молодежный. Если у этого дедушки есть дома бабушка, она долго будет думать: ругать ей его или хвалить за такую стрижку.

— Вам нравится, сэр? — спросила Розалинда.

— Наверное, — ответил Картошка. — Я не понял.

Розалинда не тронула ни одного волоска с короны вокруг лысины, зато внизу до ушей все было выбрито начисто так, что его затылок выглядел как мишень для стрельбы присосками.

А теледиктора работа ребят просто очаровывала:

— Вы видите, что такое наши дети. Какие они сообразительные, какие у них умелые руки. Даже стрижку они делают на бегу. Посмотрите, как упорен юный американец. Он буквально прилип к своему клиенту. Какой взрослый парикмахер станет так за вами бегать. Жалко, что клиент исчез. Наверное, он ищет кассу, чтобы заплатить. Он не знает, что здесь все делается бесплатно… Сейчас мы видим, как мальчик схватил гитару. Он собирается что-то спеть.

И правда, американец начал петь. Все его раздражение, вызванное побегом УС, выплеснулось в песне в стиле кантри-вестерн из репертуара американского певца Джона Кеша. Этот певец завоевал большую популярность, выступая в тюрьмах перед заключенными.

Каждый твой дюйм ненавижу я, Сент-Куинтен…

Вся душа моя в ранах и шрамах…

Не поймете вы нас, господин Конгрессмен,

Людей в полосатых пижамах.

Мальчик играл и пел совсем неплохо, и если бы Туз слышал песню, она бы немного успокоила его. Дети на трибунах оживились. Негритянская девочка, которая заплела Соньку-Золотую Ручку в 20 косичек, подыгрывала на там-таме. Потом подбежала третья девочка, и из динамиков полился красивый голос, такой красивый, что у зрителей мурашки побежали по телу. Девочка у микрофона не нуждалась в музыкальном инструменте.

— Врожденный талант! — кричал комментатор. — Номер 7, вы великолепны! Кто же это? Это номер 7 — девочка из Советского Союза Дина Бокарева. Как говорит мой советский коллега из СССР, в его стране много таких талантов. И СССР не держит их в секрете, а делится ими со всем миром… Но вот появился четвертый участник под номером 10. Марио Квинтано из Аргентины. Он берет флейту. Безусловно, Аргентина может гордиться им и его игрой. Кто же следующий участник победного ансамбля? Это девочка в желтом, ее номер 8. Розалинда Вилминг из Голландии, она играет на гитаре.

Как только телекомментатор произнес имя Розалинды, в Москве Рома Рогов примагнитился к стулу.

Он смотрел на экран не отрываясь, боясь пошевелиться. Но внутри у него все бурлило и полыхало, сердце громко билось, в висках стучало.

— Лупу! Увеличительное стекло! — закричал он вдруг. — Елизавета Николаевна, дайте мне вашу увеличилку!

Елизавета Николаевна, не удивляясь, принесла ему увеличительное стекло, которым пользовалась при чтении, и Рома впился глазами в экран. Единственное сильно увеличенное изображение, которое предстало перед ним, была чарующая улыбка мисс Карабас. Она вручала премии.

Майнса Мусонда — темнокожая девочка из Замбии — заняла первое место. Дина Бокарева — второе. Марио Квинтано — третье. Благодарность за участие и шустрость была вынесена американскому мальчику. Он проиграл соревнование, но его упорство заслуживало особой похвалы.

Известная нам Розалинда Вилминг была на четвертом месте.

 

Глава двадцать седьмая КОРРЕСПОНДЕНТ ЖУВАЧКИН ИДЕТ ПО СЛЕДУ

Глава двадцать седьмая КОРРЕСПОНДЕНТ ЖУВАЧКИН ИДЕТ ПО СЛЕДУ«Советские» вернулись в гостиницу счастливые. Еще бы: в эстафетных соревнованиях Дина Бокарева заняла второе место. Ребята бросились к Леше Измайлову поделиться радостью. Но Леши не было. Вместо него лежала записка, что он уехал в религиозный совет читать антирелигиозные лекции.

— Что это значит? — спросила тов. Федулова у Игоря Ивановича.

— Возьмите эти визитные карточки и позвоните по указанным телефонам, — спокойно сказал Игорь Иванович. — Все и узнаете.

Сказал он это спокойно, но в душе у него уже начинал потихонечку стрекотать маленький будильник тревоги.

Игорь Иванович стал понимать, что дело плохо. Что могло случиться и такое, что Лешу похитили… утащили… свистнули… И рано или поздно за него потребуют выкуп. Леша, конечно, барахольский ребенок. Так, дрибузня! Но выкупать его придется. Значит, прощай диктофон, который он собирался купить, прощай телефон с памятью на сто номеров и прощай черный плащ для жены Лиды.

Товарищ Федулова тем временем звонила по телефонам, указанным в визитных карточках, и выясняла у мистера Пако Пенья и у сэра Свеклова, действительно ли Совет Церквей не мог обойтись без лекций ученика шестого класса Алексея Измайлова.

Представители Совета неторопливо и вежливо объясняли тов. Федуловой, что мистер Пако Пенья — Старший проповедник Совета Церквей — давно уже работает в Африке. А сэр Свеклов — Секретарь Совета Церквей — сам может читать лекции на тему «Религия в СССР», потому что он эмигрант из Советского Союза и вдобавок украинец.

Для товарищ Федуловой положение окончательно запуталось, а для Игоря Ивановича стало проясняться.

— Плохо дело! — сказал Игорь Иванович.

— Почему? — забеспокоилась товарищ Федулова.

— Он им такого начитает! Что архангел Гавриил — представитель военно-промышленного комплекса. Что Николай Чудотворец — обычный иллюзионист без аппаратуры… «Совет Церквей» будет долго совещаться. Так что два часа у нас есть.

— А потом? — спросила товарищ Федулова.

— Потом будем думать, — ответил Игорь Иванович.

— А что мы будем делать сейчас?

— А сейчас мы все как один пойдем в кино, — сказал Игорь Иванович. — По всей Западной Европе шумит фильм «Дьяволы северной планеты». А мы его не видели.

— Ура! — закричали ребята.

— А как этот фильм в смысле идеологии? — встала на знакомую колею товарищ Федулова. — Он не погубит нам ребят? А вдруг эти дьяволы марихуану курят? А вдруг они дерутся табуретками? А может быть, они носят волосы до самого пола? Эти дьяволы?..

Она была глубоко убеждена, что после такого фильма ребята за два дня отрастят себе косы, возьмут в руки табуретки и начнут гоняться с ними за обслуживающим персоналом.

— Нет, — успокоил ее Игорь Иванович. — Они там сажают урюк в космосе. В условиях, приближенных к тундре. Выращивают космических зайцев и сусликов.

Ребята сразу закисли от такого содержания фильма, а тов. Федулова обрадовалась. И все пошли к лифтам. Только Игорь Иванович не пошел. Он сказал:

— Вы идите, а я буду Лешу ждать. Я этот фильм видел.

А будильник тревоги звучал у него внутри все сильнее и сильнее, все громче и громче… Уже почти как пожарный колокол.

Когда все ушли, в номере стало тихо. Перестала хлопать дверь, исчезли крики ребят и скрылся вдали пронзительный голос товарищ Федуловой. Игорь Иванович остался один. Он сел на кровать и стал думать.

У него закралось подозрение, что утаскивание… т. е. утаск… то есть похищение Леши Измайлова было делом рук пожилого мордастого человека снизу, который отвечал за всех УС-ов. Того, который с приемником. Того, который приносил портрет госпожи Карабас, — подарок коллективу ребят от коллектива швейцаров.

Если дело было так, то как вернуть Лешу, избежав скандала в прессе? Игорь Иванович тут же представил себе заголовки в газетах, написанные крупными буквами:

«СОВЕТСКИЙ РЕБЕНОК СБЕЖАЛ НА ЗАПАД!»,

«СУПЕРДЕРЖАВА ТЕРЯЕТ КРОШЕЧНОГО ЧЕЛОВЕКА»,

«ПОХИЩЕНИЕ ИЛИ ПОБЕГ — ВОТ ЗАГАДКА ДНЯ!»

Чем больше он думал, тем больше понимал, что выкуп еще полбеды, гораздо хуже сплетни, слухи, унижение государства. И все это из-за какого-то наглого мальчишки, пустоголового хвастуна, который непонятно каким образом прошел конкурсные испытания и попал на фестиваль. Игорь Иванович сжал кулаки. Он был очень зол на антирелигиозного лектора.

В дверь постучали. Игорь Иванович вздрогнул.

— Кто там?

Ответа не было.

— Кто там? — спросил он по-английски.

— Это я, Розалинда.

Игорь Иванович выдохнул с раздражением и встал с кровати, чтобы открыть дверь. Он увидел девочку с голубыми глазами и прямыми волосами.

— Тебе нужно на этаж выше. Там живет американская делегация.

— Нет, нет. Мне нужно сюда.

— Как это сюда? Зачем еще? — спросил Игорь Иванович. Он поймал себя на том, что грубо разговаривает с девочкой. Это было потому, что его мысли были направлены на Лешу.

— Я из голландской команды. Я пришла узнать о Роме Рогове.

— Он с нами не приехал.

— Я знаю. Поэтому я хочу ему кое-что передать.

Игорь Иванович впустил девочку. Двухкомнатный номер был достаточно удобным и большим. В нем стояло двадцать кроватей, и все они были аккуратно застелены.

— Ты уже была здесь? — спросил Игорь Иванович.

— Да, — смущенно сказала Розалинда. Она чувствовала себя немного виноватой, как будто она говорила с Арендом.

— Когда?

— Вчера… кажется.

С тех пор как она приехала в Жевену, дни и ночи смешались у нее в один поток событий, происходящих то ли во сне, то ли наяву. Встреча с госпожой Федуловой, церемония открытия праздника, эстафета. Она уже не могла отличить четверг от субботы, утро от вечера. Что было сначала, что потом? Сначала товарищ Федулова, потом открытие праздника, или сначала Дидерик в советской форме, а потом товарищ Федулова? Кто ей передал икону и письмо от Ромы? Кого она стригла на эстафете? Кто разговаривал с бабушкой по телефону — она или Аренд?..

Она пыталась уложить эти события в своей голове по порядку. Хотя бы за это утро. К финишу она пришла четвертой. В благодарность за это Эмма и Аренд предоставили ей отгул. Но вместо того, чтобы отдыхать в номере у телевизора, она написала письмо Роме. И это письмо принесла сюда, чтобы передать быстро, до возвращения голландской делегации.

Но русский Аренд продолжал задавать ей вопросы:

— Ты была здесь сегодня утром?

— Сегодня утром я говорила с бабушкой по телефону, — ответила Розалинда.

— А вчера?

— Вчера нет.

— Я счастлив, — сказал Игорь Иванович. — Бабушка здорова?

— Да.

— А вчера, когда ты заходила сюда, кто здесь был?

— Один мальчик.

— Такой рыжеватый?

— Да, рыжеватый, — Розалинда постепенно стала вытаскивать из кармана письмо… — Не смогли бы вы…

— Никого другого, кроме этого мальчика, не было?

— Нет.

Розалинда заметила портрет госпожи Карабас с теплой улыбкой и дарственной надписью: «Моим дорогим русским друзьям». В комнате голландской делегации такого портрета не было. Это было несправедливо. Раз дарят портрет одной делегации, надо дарить всем. Зачем демонстрировать расположение к одним странам, игнорируя другие. В каждой голландской школе висит портрет королевы. И в школе Розалинды тоже, правда, без всякой надписи. Никто за эти портреты особенно не держится. Но если повесили в одной, надо вешать и в других. А если уберут портрет в одной школе, уберут и в других. Потому что тогда будет справедливо.

Игорь Иванович заметил взгляд и недоумение девочки.

— А у нас такого нет, — сказала Розалинда.

Игорь Иванович почувствовал, что ключ к разгадке очень близко. Он вспомнил, откуда этот портрет, как Кирпичиано внес его в номер, вспомнил и «радиопередачу» в комнате начальника УС-ов. Он на цыпочках подошел к портрету, снял его со стены и повернул госпожу Карабас к себе спиной. На обратной стороне портрета был вделан микрофон.

Игорь Иванович повесил «Карабас» на место.

— А у нас такого нет, — повторила Розалинда.

— Вам повезло, — сказал на это Игорь Иванович. А про себя подумал: «Портреты на стенах — это типично русский обычай. Но ничего, скоро мы его поломаем».

— Но сейчас меня беспокоит другое, — сказал он Розалинде. — Леша исчез.

— Этот рыжий мальчик?

— Да. Мальчишка — дрянь. У нас уже были из-за него неприятности. Но это уже слишком… Оказывается, знаешь что… Оказывается, он еще и воришка. Наша чековая книжка пропала, на очень большую сумму. Там тысячи и тысячи долларов. Сто тысяч…

Розалинда задумалась. Она хорошо запомнила Лешу. Но от хвастовства до воровства очень далекий путь.

— Вы уверены, что это он?

Игорь Иванович подошел вплотную к портрету Карабас и произнес так, будто он положил руку на библию:

— Я уверен, что Леша украл книжку из комнаты.

— Тогда нужно срочно рассказать об этом всем и сообщить в полицию.

— Тогда нужно срочно никому об этом не рассказывать и ни в коем случае не сообщать в полицию. Подымется такой скандал. А вдруг мальчик исправится. Может быть, он вернется с книжкой. Я должен дать ему такую возможность. Так что я буду молчать. И ты тоже помалкивай.

— Да-да, конечно, — сказала Розалинда, запинаясь.

Игорь Иванович улыбнулся. У него было открытое лицо с добрыми серыми глазами.

— Я пойду посижу в вестибюле, почитаю. Спасибо тебе. Я знаю, ты не подведешь.

Они вместе вышли из комнаты. В руках Розалинда все еще держала письмо для Ромы.

— Передайте, пожалуйста, это Роме Рогову, — попросила она уже в лифте. — Через два дня фестиваль закончится. Вы приедете быстрее почты. Он будет рад.

Игорь Иванович положил письмо во внутренний карман пиджака:

— Значит, ты и есть та самая голландская девочка, с которой он переписывается?

— Да. А вы его знаете?

— Не очень хорошо. Но мне кажется, он хороший мальчик и рисовать хорошо умеет.

— А вы его перед отъездом видели?

— Конечно, видел, — сказал русский руководитель рассеянно. — Я всех видел.

Лифт с легким шумом остановился на первом этаже.

Мысли Игоря Ивановича полностью были заняты пожилым человеком из диспетчерской комнаты. Не попрощавшись с Розалиндой, он направился к дивану в вестибюле, перед которым на столике лежали свежие газеты. Игорь Иванович взял одну и стал читать.

Розалинда шла за ним в растерянности. Она не знала, что делать. То ли ей возвращаться сейчас же в гостиницу, пока ее не начали разыскивать Эмма и Аренд, то ли остаться здесь и как можно больше узнать о Роме. Розалинда решила остаться здесь и застенчиво села на диван рядом с Игорем Ивановичем.

— Вы давно знакомы с Ромой? — спросила она.

— Не очень…

— А почему он не приехал?

— Чего?.. Ах, да, не знаю… Дай мне почитать.

Но он не читал. Глаза его были направлены в одну точку в газете. И когда Розалинда рассмотрела газету, она увидела в ней дырку. Но дырка была не только в газете, По мнению Розалинды, дырка была и у Игоря Ивановича в голове. Какой-то он был сдвинутый.

А Игорь Иванович находил, что сдвинутой была девочка. Она просто прилипла к нему в тот самый момент, когда он занимался очень рискованным делом.

Сквозь отверстие он увидел, как Кирпичиано — главный «учебный сотрудник» — перекладывал пачки бумаг на столе и каждую секунду смотрел на часы. Он был похож на человека, которого что-то беспокоило. Неожиданно он встал и быстро пошел к выходу. Игорь Иванович отложил газету и приподнялся с дивана.

— Скажите, а как вы думаете, почему Рома не приехал в Жевену?

— Извини, меня ждут! — кивнул на ходу Игорь Иванович, но Розалинда продолжала за ним следовать, даже когда он выбежал на улицу.

Игорь Иванович бросился к одному из такси. Шофер любезно приоткрыл ему дверцу.

— Можно я с вами поеду? — спросила Розалинда. Она примирилась уже с тем, что у этих дырчатых русских ничего не узнаешь. И больше всего на свете она хотела теперь вернуться в гостиницу, чтобы было как можно меньше скандала.

— Куда?

— Отель «Вильгельм Тель». Шесть кварталов отсюда. А то я опаздываю, и меня будут искать.

— Садись быстрее.

Игорь Иванович взял ее с собой, чтобы показать, что он не был таким плохим человеком. Несмотря на свою раздражительность, он поставил себя на место девочки и понял, что в ее глазах его поведение было грубым.

— Отель «Вильгельм Тель»? — спросил таксист.

— Нет! — закричал Игорь Иванович. — Видите эту красную «Сузуки» впереди? Мы должны ехать за ней.

Розалинда посмотрела на красную «Сузуки». Там пожилой человек из отеля тяжело усаживался за рулем.

— Но… — начала Розалинда, — но…

— Тс-с, мы тебя высадим по дороге.


Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст