Год хорошего ребенка

Категория Эдуард Успенский

Глава двадцать вторая РОЗАЛИНДА ПРИХОДИТ К СОВЕТСКИМ

Глава двадцать вторая РОЗАЛИНДА ПРИХОДИТ К СОВЕТСКИМНаказанный Леша Измайлов слонялся из угла в угол по большому двухкомнатному номеру гостиницы «Амбасадор».

Он включал и выключал телевизор, листал яркие рекламные проспекты, то и дело подходил и смотрел в окно. В проспектах были рекламы машин, стульев, радиоприемников, компьютеров, видеосистем, спортивной одежды, яхт и катеров и соблазнительные картинки, приглашающие в путешествие по Африке, Индонезии, Полинезии, Греции и СССР.

В Африке можно кататься на слонах, в Полинезии на черепахах, в Египте можно увидеть пирамиды, в Таиланде можно дружить с красивыми гражданками.

Леша вздыхал над проспектами:

— Вот бы все это купить. Вот бы все это увидеть.

Леша, конечно, исключал из своих воздыханий Советский Союз, потому что там он уже был. Вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Леша по-английски.

Дверь открылась, и он увидел девочку в куртке и джинсах.

Это была Розалинда. Теперь, когда фестиваль начался и начались соревнования и встречи, стало гораздо легче убежать от Эммы и Аренда. Тем более, что Дидерик связывал их по рукам и ногам. Он постоянно не слушался, куда-то девался, чего-то требовал. Потому что считал, что эти соревнования для малышни, а госпожа Карабас чокнутая.

А когда Дидерик затихал, начинались сложности с Симоной. Она тоже пропадала в других делегациях или магазинах. Поэтому у Эммы и Аренда забот хватало, им было не до Розалинды. Кроме того, у них были свои сложности. Однажды ребята застали их в тот момент, когда они целовались. Вернее, пытались распутать зацепившиеся на груди пуговицы. Так что Розалинда стала почти свободной личностью.

— Привет! — сказала она. — А где русская делегация?

— Я — русская делегация, — ответил Леша.

Розалинда подняла брови. Она была рада, что нет госпожи мадам Федуловой. Но, с другой стороны, с Федуловой она видела много детей, а сейчас здесь был один ребенок.

— А где остальные?

— Поехали на автобусную экскурсию по городу.

— А Рома Рогов с ними?

— О, нет, — ответил Леша. — Он остался дома. У него много дел в Москве.

— Каких дел? — закричала Розалинда с напором. — Каких таких дел??!

Леша даже опешил:

— У… у него бабушка заболела.

У Розалинды все перепуталось в голове:

— Елизавета Николаевна?

— Да. Точно, Елизавета Николаевна.

— Но это же не бабушка. Это его соседка.

— Точно, — поправился Леша. — У него соседка заболела.

— А что с ней?

— Вывих всех конечностей. Она пол мыла в подъезде и вниз по лестнице съехала. Стирального порошка переложила.

Сколько себя Леша помнил, такая и подобная ерунда сыпалась из него легко и просто. Но обычно он делал это для своей выгоды, а сейчас зачем?

— Но причем здесь Рома? — спросила Розалинда.

— Он всю ночь сидит у кровати. Рассказы читает. Телевизор включает и выключает.

Леша, чтобы уйти от тяжелых подробностей, встал с удобного мягкого кресла и пошел к столу, где лежал пакет, который оставил Игорь Иванович для голландской девочки.

— Ты Розалинда?

Она кивнула головой.

— Ты живешь в Амстердаме?

— Нет, в Гааге.

— А я всегда думал, что у вас столица Амстердам.

— Многие так думают. Наше правительство находится в Гааге. А что там в пакете? Это для меня?

— Для тебя.

И Леша подал ей коробочку, которую из любопытства открывал полчаса назад.

— Там должно быть еще письмо.

Она взяла у него коробку двумя руками, открыла крышку и… То, что она увидела, удивило ее. Это был портрет набожного человека, нарисованный яркими красками на куске дерева.

— Что это?

— Какая-то икона. — Леша очень постарался, чтобы это прозвучало пренебрежительно. Он не мог перенести того, что Рома дарил такой красивый подарок. Чтобы отвлечь внимание Розалинды, он указал на крышку.

— Посмотри, там письмо приклеено внутри.

Когда она отлепила письмо, Леша встал у нее за спиной, чтобы подглядеть, что там написано. А Розалинда ничего не замечала. Она читала письмо.

И не только Леша заглядывал ей через плечо, но и госпожа Карабас. На самом видном месте в номере «советских» висел ее портрет. Она отечески улыбалась детям с этого портрета. Так же она улыбалась с портрета китайским и американским ребятам в их номерах.

А с левой стороны портрета, буквально в двух сантиметрах от улыбки, в раму был вделан «бэби-спай».

Каждый, кто хоть раз побывал за рубежом, знает, что такое «бэби-спай». Это специальное устройство, которое помещается в комнате, где спит маленький ребенок. Родители уходят и берут с собой коротковолновый приемник с диапазоном волн FM. Если ребенок заплачет, «бэби-спай» передаст его плач на расстояние один километр. И папа с мамой, которые ушли к соседям пить пиво или кофе, немедленно бегут домой перепеленовывать или кормить свое кричащее сокровище.

В этот раз «бэби-спай» подслушивал «советских». Кирпичиано не собирался их перепеленовывать. Он хотел знать про них все. И приемник с диапазоном волн FM стоял у него в диспетчерской.

Кирпичиано понимал все, потому что разговор между Лешей и Розалиндой велся на английском языке. И с каждой фразой беседа интересовала Кирпичиано все больше и больше. И не только Кирпичиано, но и двух «учебных сотрудников» Туза и Картошку, которые пришли в подсобку передохнуть перед очередным спортивно-трудовым соревнованием. «Учебные сотрудники» уставали не меньше, а порой и больше, чем основные участники.

Когда Розалинда стала читать письмо, звук исчез, и Кирпичиано включил его на всю катушку. Так что Туз и Картошка тоже слышали каждое дыхание.

Вдруг Кирпичиано увидел в вестибюле маленького Ичикаву с большим чемоданом. В полном замешательстве он бросился из-за стойки на помощь к маленькому японцу, и не только поднес его чемодан к лифту, но и в забытьи дал своему начальнику два доллара на чай.

— Этот дед, то есть пожилой старик, очень сообразительный, — подумал Ичикава. — Быстро понял тонкости дипломатической работы. Надо будет его повысить.

Кирпичиано побежал в свою диспетчерскую комнату слушать продолжение разговора. Но он так ничего и не услышал, потому что Розалинда молчала. Она в который раз перечитывала и перечитывала письмо.

Письмо, которое она читала, было таким:

«Дорогая Розалинда! Это икона Сергия Радонежского. Это такой святой русский монах, который помог русскому войску в борьбе с татарским игом. Эту икону я рисовал специально для твоей религиозной бабушки. Я думаю, она ей понравится.

Жалко, что меня не пустили в Жевену. Я прошел все конкурсы, кроме последнего. Я там подрался с одним мальчишкой и все испортил. Я тебе еще об этом напишу. Желаю тебе хорошо провести время.

Рома».

Розалинда держала икону на большом расстоянии и внимательно рассматривала.

— Какая она красивая! — Розалинда чуть не расплакалась.

— Очень красивая. Это я помогал ее рисовать.

Она повернула голову в изумлении:

— Ты знаешь Рому?

— Да. Мы вместе проходили все конкурсы. Когда он все испортил, он попросил меня помочь ему рисовать.

Порой Леша сам на себя удивлялся: что же это такое, говорить неправду было для него так же естественно, как пить или есть.

Розалинда удивилась:

— Но ты же сказал, что он остался в Москве потому, что у него бабушка заболела. То есть соседка.

— Это правда, — сказал Леша. — И бабушка заболела, и экзамен он не сдал.

Таким образом он удвоил Ромины неприятности.

Розалинда внимательно рассматривала этого высокого рыжего мальчика. Она что-то стала подозревать. Она еще доверяла ему, но уже была начеку.

— Вы с Ромой вместе учитесь?

— Да. Мы в одном классе, но в разных школах.

— Что? Что?

— Я хотел сказать, что мы в разных школах. Он ходит в простую, а я в английскую спецшколу.

— Спецшкола? — подумала Розалинда и спросила:

— А кто твой отец?

— Мой отец — заместитель директора большого завода. Без него завод работать не будет. У него очень важная работа.

— А твоя мама?

— Мама у меня работает в ВЦСПС. Это объединенные профсоюзы. Как польская «Солидарность».

— Где ты живешь?

— В шестикомнатной квартире в Москве. У нас еще дача есть. Мы туда ездим, когда у меня каникулы, а у родителей отпуск. Только у моих родителей такая работа, что им все время нужно быть в Москве. Да и мне тоже.

«Все, что человек имеет, ему дал бог! — сказала бы бабушка. — А сам человек по себе ничто». В переводе на простой нерелигиозный язык это означало: «Хвались, хвались, да смотри не свались».

Этот мальчик все меньше нравился Розалинде. Она даже испытывала к нему легкое отвращение. Она взяла коробку и пошла. Но вдруг остановилась у двери. По ее лицу пробежала улыбка.

— Ты ходил к Роме домой, когда вы эту икону рисовали?

— Конечно. Он просил меня об этом.

— У него тоже шестикомнатная квартира?

— Он живет в хорошем доме, как и все советские дети в Москве.

— А что делает его мама?

— Она работает… кассиршей.

Розалинда не удержалась и хихикнула.

— Между прочим, как тебя зовут?

— Алексей. Но все меня называют Леша. Леша Измайлов.

Пожалуй, это была его единственная правда за прошедший час.

Скоро вернулась советская делегация. Иребята горохом ринулись наверх. Один Игорь Иванович расхаживал по вестибюлю. Он ожидал мистера Ичикаву, который должен был принести программу на завтрашний день.

Игорь Иванович ходил… ходил… ходил… И вдруг заметил малогабаритный приемник на стойке, перегораживающей вход в швейцарскую комнату Кирпичиано.

Каждый русский, как только видит радиоприемник с короткими волнами, немедленно хочет включить его, чтобы услышать родную радиостанцию «Маяк». Или другие, совсем чужие радиостанции. Чтобы послушать новости, чтобы узнать от своих и зарубежных комментаторов о том, что происходит в его стране.

Поэтому Игорь Иванович сразу бросился к приемнику и включил его. Тем более, он собирался купить себе точно такой же.

— Интересно, какие сейчас события в мире? Что передают?

Сначала он услышал голоса американских детей. Они весело и громко ругали какого-то Джона Хопкинса. Потом раздались тихие журчащие голоса юных китайцев. А что же молчат наши «голоса»? Какие там у нас события? Не затормозилась ли наша перестройка?

И вдруг он услышал до боли знакомый голос. Это был голос товарищ Федуловой:

— Ребята, сейчас мы построимся в шеренгу по одному, возьмем полотенца и мыло и все как один пойдем в умывальник мыть руки.

Игорь Иванович от потрясения чуть не выронил приемник. А он стоил чуть ли не пятьдесят жевенских франков!

 

Глава двадцать третья «УЧЕБНЫЕ СТАРУШКИ» ВЫХОДЯТ НА СТАРТ

Глава двадцать третья «УЧЕБНЫЕ СТАРУШКИ» ВЫХОДЯТ НА СТАРТНа всех стадионах и на всех площадках Жевены с самого утра шли спортивно-умельческие соревнования. Во всех бассейнах и закрытых кортах также. Телевидение едва успевало показать один вид «деятельности» «хороших ребят», как надо было показывать другой.

Главный телевизионный комментатор стрекотал, как пишущая машинка:

— Внимание! Внимание! Мы на стадионе им. королевы Анастазии. Здесь сейчас проходят соревнования по глажке брюк и другой верхней одежды. — На зеленой траве стадиона стоит 10 гладильных досок. Служащие стадиона выносят 10 мятых и влажных мужских рубашек и кладут их на доски. Выстрел стартового пистолета, и к доскам выбегают представители 10 разных команд. В руках у них утюги. Они включают утюги в розетки, подведенные к доскам, и начинают гладить. И что интересно, девочка под номером шесть гладит один конец рубашки, а стоит на другом. Кто же на зеленом поле? Это представители Голландии, Италии, Греции, Швеции, Нигерии, Австралии, Израиля, Дании, Англии и СССР.

Он продолжал:

— Вы слышите, как ревут трибуны. Это болельщики поддерживают своих спортсменов… своих хозяйственных мэнов… то есть хозмэнов… и все-таки хозчилдренов… Пока я подбирал слово, одна из участниц победила. Это девочка под номером 15… Глядим в список, это советская девочка Дина. Поприветствуем ее!

Стадион и телезрители поприветствовали победительницу.

— Внимание! Соревнования продолжаются. Продолжаются и усложняются. Служащие стадиона выносят к доскам кружева. Еще одна новость: на стадион выносится добавочная гладильная доска. Кто-то будет выступать вне конкурса. Кто же это? Дорогие зрители, я поздравляю вас, это принц Филлип! Он в белом костюме выходит на зеленое поле стадиона. Следом за ним на серебряном подносе два телохранителя выносят золотой утюг.

Трибуны ревели:

— Филлип! Филлип! Филлип! Филлип!

— Чего они так кричат? — спросила мама Розалинды у бабушки. Она тоже принимала внеконкурсное участие в соревнованиях — гладила белье на кухне.

— Принц Филлип приехал. И он будет гладить, — сказала бабушка, не отрываясь от экрана.

— Не может быть! — удивилась мама. — В этих голубых семьях они никогда сами не гладят. У них есть слуги.

— Значит, это рекламный трюк фирмы «Филлипс». Хотят продать больше утюгов. Вот что делают. Я не удивлюсь, если завтра появится принц «Панасоник» или цесаревич «Датцун».

— Но ведь «Филлипс» это радиофирма! — удивилась мама.

— Значит, у них в утюг вделан радиоприемник, — сообразила бабушка. — Гладишь и радио слушаешь.

После этой беседы они обе буквально впились в телевизор.

Заместитель начальника таможни в аэропорту «Шереметьево» тоже смотрел телевизор. Конфискованный (в нем какие-то противные иностранцы из Гонконга пытались перевозить наркотики.) Он смотрел телевизор и работал: давал по рации указания, как быть с теми или иными нестандартными предметами в смысле ввоза и вывоза. С самоварами, огнетушителями, тракторными колесами, импортными скелетами и другими некаждодневными товарами или каждодневными, но не в каждодневном количестве.

А про себя он подумал:

— Пожалуй, мы слишком строги к утюгам. Вон сколько утюгов одновременно понадобилось. Надо будет повысить нормы ввоза и вывоза.

Комментатор комментировал:

— Участник под номером 10 сейчас впереди. Остальные участники тоже не отстают: а некоторые даже обгоняют. Внимание! Девочка под номером 10 поднимает руку и машет ею. Это значит, она окончила. Другие участники тоже машут руками. Они машут руками и бегут на линию финиша. Вот и принц Филлип замахал рукой и тоже побежал, но в другую сторону. Он бежит к врачу. Что это значит? Это значит ожог второй степени. Это немало! Он схватил утюг не за ручку. Кто же победитель? Это голландская девочка под номером 10. Сейчас мы узнаем ее фамилию. Ее зовут… Ханс. Это мальчик. Вот так сюрприз! На этом месте мы заканчиваем репортаж о соревнованиях по глажке белья. Сейчас я расскажу вам, что будет дальше… Ах, если бы не этот дым! Дело в том, что золотой утюг принца остался невыключенным. И дым, застилающий ваши экраны, идет от кружев, которые не успел выгладить принц. О, теперь я ясно вижу, что будет спортивный бег с огнетушителями. Но у меня такое ощущение, что возраст участников мальчиков несколько великоват, в среднем им за сорок. Честно говоря, я не уверен, что это спортивные соревнования. Может быть, это натуральная тушка пожара…

Здесь передача прервалась, и был показан фильм о видах и достопримечательностях Жевены. После перерыва все телекамеры переключились на другую часть города.

— Внимание! Внимание! Мы переключились на водные виды спорта. Здесь происходят соревнования по спасению пожилых людей из воды. Перед нами десять водных дорожек. На старте стоят ребята из разных команд. Из Японии, Канады, Америки, Индонезии, Ганы, Ирана и Ирака! Чехословакии, Болгарии и… Кто же выходит на десятую дорожку. Какой-то спортсмен с повязкой на руке. Это принц Филлип. Вы слышите, как ревут трибуны.

Трибуны действительно ревели:

— Филлип! Филлип! Филлип!

— Чего они так кричат? — спросила мама Розалинды в своей Голландии. Она тоже принимала внеконкурсное участие по плаванию — она принимала ванну.

— Принц Филлип приехал! — объяснила ей бабушка.

— Опять? Но он же уже приезжал.

— А теперь опять приехал! Их королевские высочества только и живут за счет рекламы.

И тогда мама проворчала из воды:

— Опять этот принц. Ну почему они мою дочку не показывают.

В знак протеста она решила не вылезать из ванны.

— Итак, перед нами десять водных дорожек. На старте стоят ребята из разных стран и принц Филлип. С противоположной стороны каждой дорожки стоит «учебный утопающий». Это энтузиасты из группы содействия фестивалю за деньги. По выстрелу стартового пистолета «учебный утопающий» упадет в воду. И десять спасающих бросятся на помощь.

И верно, раздался выстрел, и десять утопающих упали в воду, как будто это стреляли в них. Десять спасающих бросились их спасать… Нет, что я говорю, только девять. Десятый спасающий сам стал тонуть. Но давайте послушаем, что говорит комментатор. Комментатор распалялся все больше:

— По девяти дорожкам на помощь утопающим летят пловцы. А что же на десятой? На десятой все смешалось. Здесь сам утопающий спешит на помощь своему спасителю. Потому что принц Филлип тонет.

«Учебным дедушкой» в этом виде состязаний был сам знаменитый Туз. Он бухнулся в воду по команде стартового пистолета и стал ждать, когда его потащат за шиворот к противоположной стенке. Однако по всем дорожкам летели пловцы, а его спасать никто не собирался.

Туз понял в чем дело и бросился на помощь мальчику. Плавал Туз неплохо. Это был такой человек, который все умел делать неплохо: шить на машинке, выращивать огурцы, вскрывать сейфы. (Таким же человеком был юный Ханс — новый друг Розалинды. За одним только исключением, он никогда не хотел и не собирался вскрывать сейфы.)

— Весь мир потрясен! — кричал телекомментатор, — Никого сейчас не отклеишь от телевизора! Весь мир прилип!

Конечно, он несколько преувеличил, но московского школьника Рому Рогова действительно отклеить от телевизора было трудно. Точно так же, как и голландскую девочку Эвелин, директора Петра Сергеевича Окунькова и еще кое-кого из взрослых и ребят.

— И правильно, не надо отклеивать. Смотрите. «Учебный сотрудник» в плаще и шляпе устремился к своему спасителю принцу Филлипу. Еще секунда, и они оба вынуты из воды. Судья объявляет время «учебного утопающего». Две минуты. Это рекорд. Он приплыл первым. Ура!

Через некоторое время весь «прилипший» мир увидел, как на пьедестал почета поднялся «учебный утопающий» и ему была вручена огромная поощрительная шоколадная медаль в два килограмма на цепи из леденцов.

Второе место занял американский мальчик Джон Хопкинс: благополучно дотащивший своего «учебного старичка» до начала дорожки. На третьем месте оказался юный болгарин Тодор Друмов.

Соревнования продолжались.

— Мы в другой части города! — радовался бодрый диктор. — Только что нас переключили на тихую окраину. На большую и широкую улицу с небольшим, но очень интенсивным движением. Это Тантенбергштрассе. Здесь проходят главные соревнования дня по переводу «учебных старушек» через дорогу. Этими соревнованиями лично руководит госпожа Карабас. Она же является главным судьей.

В Москве в это время Петр Сергеевич Окуньков покачал головой:

— Я все больше понимаю, что у них тоже есть педагогические дураки.

— Семафоры сегодня временно не работают! — радостно тараторил диктор. — Чтобы усложнить спортивную обстановку. В начале улицы на специальной стойке поставлен знак «кирпич», чтобы посторонние машины не заезжали на этот участок трассы. По трассе постоянно ездят электрокары, повозки, запряженные лошадьми, и велосипедисты, чтобы создавать оживленную картину сегодняшней городской улицы. На старте четыре команды: нигерийская, индийская, французская и объединенная немецкая. Юные участники по знаку мисс Карабас подбегут к старушкам и поведут их через шоссе, наполненное учебным транспортом.

— Ой, что это, — внезапно затормозил комментатор. — Кого так восторженно приветствуют зрители. Прибыл еще один участник соревнований. Это наш любимый принц Филлип! Сейчас он участвует как зритель. Вы слышите, люди кричат: «Филлип! Филлип! Филлип!»

— Что там они кричат? — спросила мама Розалинды снизу из мастерской. Потому что народ кричал так громко, что слышно было не только в квартире, где сидела бабушка, но даже у мамы в мастерской. В этот раз мама не участвовала в общих соревнованиях. Она выступала по индивидуальной программе — накачивание шин велосипеда, готовка обеда и стирка.

— Они кричат: «Филлип, Филлип!» — ответила бабушка.

— Почему?

— Принц Филлип приехал.

— А разве он не утонул?

— Откачали! — объяснила бабушка.

И успокоенная мама продолжала накачивать шины.

— Итак! — вопил диктор. — Соревнование началось! По выстрелу стартового пистолета пятеро участников бросились к «учебным старушкам». И повели их через дорогу. Мы видим, как вежливо разговаривает со своей «бабушкой» нигерийский мальчик. Он бережно держит ее под руку и что-то рассказывает ей, показывая на достопримечательности города. Индийский мальчик еще более вежлив. Он даже открыл свою сумку и показывает «учебной бабушке» пятерки в своем дневнике. А что делают юный француз и юный немец? Они тащат своих «бабушек» за руки вперед. Но «бабушки» почему-то упираются. Но почему? Ага, теперь и мне видна причина упора — это поливальная машина. Она с огромным веером воды уверенно движется прямо на участников!

И точно, движение по Тантенбергштрассе было отменено. Но никто не отменял ежедневную поливку, и, естественно, водитель поливальной машины мистер Бауман выехал на работу. Когда он увидел запрещающий «кирпич» на стойке перед собой, он спокойно перенес его на другую часть перекрестка и поехал дальше.

И вдруг на перекресток вылетела группа ярко-желтых велосипедистов из Жевенского спортивного клуба «Желтые утки». Они жутко спешили, потому что их со страшной силой подпирали эти неприятные «Красные петухи», у которых ну просто на пятках висели эти совершенно отвратительные «Фиолетовые фазаны». Желтые велосипедисты заметались, как стайка вспугнутых синичек, и бросились по мокрому асфальту налево. За ними красные… фиолетовые… зеленые и еще 100 человек.

— Положение резко усложнилось! — объяснял диктор. — На улицу выехала колонна велосипедистов. Это хорошо продуманный экспромт для юных спортсменов, которые… которые… бегут сейчас в разные стороны вместе с «учебными бабушками» и полевыми судьями! Велосипедисты перелетают через бордюр к зрителям! Это настоящее братание! Зрители бегут от них! Вот один выбежал на дорогу и врезался в самую кучу полосатых. Батюшки! Куча мала! Кто этот балбес? Из какой он команды? Куча постепенно рассасывается; велосипедисты и зрители отлипают друг от друга и от дружеских велосипедов. Так кто же устроил эту катастрофу? Кто этот бестолковый в середине? Это принц Филлип! Наш общий любимец! Он всегда в центре событий! Зрители восторженно приветствуют его. Поприветствуем его и мы, похлопаем в ладо…

В этом месте репортаж прекратился. Потому что диктор стал хлопать в ладо… и выронил микрофо…

Госпожа Карабас с побелевшим лицом стояла на тротуаре и наблюдала за всей этой катавасией и мешаниной. Она хотела кинуться в середину, чтобы помочь принцу Филлипу, но побоялась. Одно неверное движение, и велосипедисты намотаются на тебя как макароны. Надо же, так хорошо подготовленное соревнование стало большим провалом!

И тут улыбающийся нигерийский мальчик, который несмотря на все сложности перевел-таки свою «учебную старушку» на ту сторону, подошел к госпоже Карабас:

— Можно мне помочь вам, мадам-бабушка?!

Госпожа Карабас взвизгнула, как циркулярная пила, наехавшая на гвоздь:

— Я сама кого хочешь переведу! — и ринулась в кучу малу помогать юному принцу.


Комментарии:

Читать сказку Год хорошего ребенка Эдуард Успенский онлайн текст