Добрыня и змей

Категория Русские былины

Матушка Добрынюшке говаривала,
Матушка Никитичу наказывала:
«Ах ты, душенька Добрыня сын Никитинич!
Ты не езди‑тко на гору сорочинскую,
Не топчи‑тко там ты малыих змеенышев,
Не выручай же полону там русского,
Не куплись‑ка ты во матушке Пучай‑реки;
Тая река свирипая,
Свирипая река, сердитая:
Из‑за первоя же струйки как огонь сечет,
Из‑за другой же струйки искра сыплется,
Из‑за третьей же струйки дым столбом валит,
Дым столбом валит да сам со пламенью».
Молодой Добрыня сын Никитинич
Он не слушал да родители тут матушки,
Честной вдовы Офимьи Александровной,
Ездил он на гору сорочинскую,
Топтал он тут малыих змеенышков,
Выручал тут полону да русского.
Тут купался да Добрыня во Пучай‑реки,
Сам же тут Добрыня испроговорил:
«Матушка Добрынюшке говаривала,
Родная Никитичу наказывала:

Данило Ловчанин

Категория Русские былины


У князя было у Владимира,
У киевского солнышка Сеславича
Было пированьице почестное,
Честно и хвально, больно радышно
На многи князья и бояра,
На сильных могучих богатырей.
В полсыта бояра наедалися,
В полпьяна бояра напивалися,
Промеж себя бояра похвалялися:
Сильн‑ат хвалится силою,
Богатый хвалится богатеством;
Купцы‑те хвалятся товарами,
Товарами хвалятся заморскими;
Бояра‑та хвалятся поместьями,
Они хвалятся вотчинами.

Ветряная мельница

Категория Андерсен Г. Х.

 

На холме горделиво возвышалась мельница; она таки и была горденька.

— И вовсе я не горда! — говорила она. — Но я очень просвещена и снаружи и внутри. Солнце и месяц к моим услугам и для внутреннего и для наружного употребления; кроме того, у меня есть в запасе стеариновые свечи, лампы с ворванью и сальные свечки. Смею сказать, что я просвещена! Я — существо мыслящее и так хорошо устроена, что просто любо. В груди у меня отличный жернов, а на голове, прямо под шляпой, четыре крыла.

Ветер рассказывает о Вальдемаре До и его дочерях

Категория Андерсен Г. Х.

 

Пронесется ветер над травой, и по ней пробежит зыбь, как по воде; пронесется над нивою, и она взволнуется, как море. Так танцует ветер. А послушай его рассказы! Он поет их, и голос его звучит по-разному: в лесу — так, в слуховых окнах, щелях и трещинах стен — иначе. Видишь, как он гонит по небу облака, точно стада овец?

Веселый нрав

Категория Андерсен Г. Х.

Отец оставил мне лучшее наследство — свои веселый нрав. А кто был мой отец? Ну, это к делу не относится! Довольно сказать, что он был живой весельчак, кругл и толст — словом, и душа и тело его были в разладе с его должностью. Да какую же он занимал должность, какое положение в обществе? Э, в том-то и дело, напиши или напечатай я это в самом начале, многие, пожалуй, отложили бы книжку в сторону: дескать это не по нашей части! И, однако, мой отец не был ни палачом, ни заплечных дел мастером; напротив, по своей должности он часто занимал место во главе почетнейших лиц города! Место это было его по праву, и вот ему приходилось быть впереди всех — даже впереди епископа и самих принцев крови: он восседал на козлах погребальной колесницы!

Вен и Глен

Категория Андерсен Г. Х.

Близ Зеландского берега, напротив Гольстейнского замка, лежали когда-то два лесистых островка — Вэн и Глэн — с селами и поселками. Они и от твердого берега лежали недалеко, и друг от друга тоже. Но вот один островок исчез. Ночью разразилась страшная буря, море поднялось так высоко, как и не запомнили старики; буря свирепела все больше и больше. Казалось, наступало светопредставление, разверзалась земля; колокола на колокольнях раскачивались и звонили сами собою.

В детской

Категория Андерсен Г. Х.

 

Папаша с мамашей и все братья и сестры уехали в театр; дома остались Аня да ее крестный.

— Мы тоже устроим себе театр! — сказал он. — Сейчас же начнем представление.

— Да ведь у нас нет театра! — возразила Аня. — Нет и актеров! Моя старая кукла не годится, она стала такая гадкая, а новую нельзя взять — платьице изомнешь!

Произведения разбиты на страницы