Почему деревья не ходят

Категория Борис Заходер

Почему деревья не ходят

— Почему? — сказал Зайчонок,

И Зайчиха-мать вздохнула. —

Почему деревья, мама,

Никогда гулять не ходят?

Ведь они уже большие,

Почему бы им не бегать?

Все ведь, мама, любят бегать,

Почему ж они не ходят?

— Почему? — сказала мама. —

Потому что не умеют!

Ног у них, деревьев, нету,

Наказание ты наше!

Считалия

Категория Борис Заходер

Считалия

Из окошка мне видна

Расчудесная Страна,

Где живут Считалочки.

Каждый там не раз бывал,

Кто когда-нибудь играл

В прятки или в салочки…

Чудесный край!. .

Сам Заяц Белый вас встречает,

Как будто в вас души не чает.

Неутомимо, в сотый раз

Он повторяет свой рассказ —

И вот уже вы там, как дома!

Сказка про всех на свете

Категория Борис Заходер

Сказка про всех на свете

Жили-были…

Жили-были, по правде говоря, все на свете. И сказка эта как раз про них — ПРО ВСЕХ НА СВЕТЕ. Но так как про всех на свете сразу рассказать уж очень трудно, то лучше попробуем сначала рассказать про ягненка. А там, глядишь, доберемся и до всех на свете…

Так вот, жил-был ягненок, маленький, хорошенький ягненок по имени Барашек. Жил он со своей мамой, неподалеку от большого луга, где росла Кашка (многие называют ее клевером), и он ее очень любил. И между прочим, ел эту Кашку (любую: белую, розовую и даже лиловатую) без всяких фокусов и капризов, без уговоров и сказок. Не то что НЕКОТОРЫЕ!

А еще он очень любил своего большого друга, Чмока (его большой друг — это был маленький щенок по имени Чмок).

Жил-был Фип

Категория Борис Заходер

Жил-был Фип

I

Жил-был Фип.

Правду сказать, жил он еще так недолго, что даже сам и не знал, кем он был.

А был он инкубаторным цыпленком трех дней от роду — маленьким, желтым, пушистым комочком на тоненьких ножках и с тоненьким голоском: «Фип! Фип!»

Вместе с тысячами — если тебя интересуют цифры, могу сказать точно: вместе с 39312 (знаешь, как это произносится? С тридцатью девятью тысячами тремястами двенадцатью) — братьями и сестрами он появился на свет в огромном здании, на котором красовалась вывеска: «Птицефабрика Э 2».

Появился на свет — так, пожалуй, можно сказать, хотя было там не так-то уж и светло. Правда, там было тепло; но не было ни солнца, ни неба, ни земли, ни травы, ни ветра — словом, ни природы, ни погоды!

Но Фип ни капельки из-за этого не огорчался! Ведь он и не подозревал, что на свете бывают такие вещи, как природа, погода, небо, солнце, земля и так далее. Что греха таить, знал он маловато, а умел еще меньше.

И все-таки он весело поклевывал вкусную кашку из молотых зерен, косточек, червячков и тому подобного (называется это кормовой смесью) и весело попискивал своим тоненьким голоском: «Фип!»

Отшельник и Роза

Категория Борис Заходер

Отшельник и Роза

I

В Синем море жил-был маленький Рак. И жилось ему очень плохо, так плохо, что он никак не мог понять, почему море называют Синим — ему-то оно казалось совсем, совсем серым…

Да, это было очень странно!

Ведь море было действительно синее-синее, и жить в нем было так весело и интересно! Рыбы (это только раньше люди думали, что они не умеют говорить!) даже сложили веселую песню о том, как хорошо живется в море:

          Никто и нигде!

          Никто и нигде!

          Не жил веселее,

          Чем рыбы в воде!

          Ни люди,

          Ни звери,

          Ни птицы,

          Ни змеи —

          Никто и нигде не живет веселее!

          Да, никто и нигде!

          Нет, никто и нигде

          Не жил веселее, чем рыбы в воде! —

Ма-Тари-Кари

Категория Борис Заходер

Ма-Тари-Кари

Жил-был Крокодил.

Нет, нет, это был совсем не тот известный Крокодил, который

ПО НЕВСКОМУ ХОДИЛ! —

ведь тот Крокодил, как ты, конечно, знаешь, жил да был, а этот просто жил-был. Это большая разница!

К тому же этот Крокодил ходил мало (он чаще плавал), не курил никаких папирос (и  правильно делал,  это очень вредно!)  и  говорил только по-крокодильски.

Словом, это был самый настоящий Крокодил, и жил он в самой настоящей Африке, в большой реке, и, как полагается настоящему Крокодилу, все у него было страшное: страшный хвост и страшная голова, страшная пасть и ОЧЕНЬ СТРАШНЫЕ ЗУБЫ! (Только лапки у него были коротенькие, но Крокодил считал, что они СТРАШНО коротенькие.)

А самое страшное: он никогда не чистил своих ОЧЕНЬ СТРАШНЫХ ЗУБОВ: ни перед едой, ни после еды (аппетит у него тоже был СТРАШНЫЙ!), ни утром, перед завтраком, ни вечером, умываясь перед сном… (Умываться он, что правда, то правда, никогда не забывал, но когда живешь в реке, это не такая уж большая заслуга, верно?)

Почему рыбы молчат

Категория Борис Заходер

Почему рыбы молчат

В старину рыбы любили поговорить, а Судак — так тот уж даже слишком. Добро бы он дело говорил, а то все пустяки: то лясы точит, то ерунду мелет, то чепуху несет, а бывало и того хуже: лишнее болтает.

И до того он как-то всем рыбам надоел, что ни одна с ним и разговаривать не  желает:  только разлетится он к  какой-нибудь рыбе побеседовать, а она вильнет хвостом — и поминай как звали!

Вот плавал он, плавал, молчал-молчал — до того намолчался, хоть топись!

А язык чешется смерть как!

Подплыл Судак с горя к берегу. Думает: нет ли хоть там кого, с кем бы посудачить.

Высунул нос из воды,  смотрит — верно, сидит на берегу кто-то мохнатенький, четыре лапки, пятый — хвост.

— Эй ты, Мохнатенький, — говорит Судак. — Ты кто будешь? Рыба?

— Да что ты, — говорит Мохнатенький, — какая же я рыба! Я зверь — Выдра.

— Вот и я думаю, что не рыба, — говорит Судак. — Что рыбе на сухом месте делать? Дура она, что ли?

Сказал — и тут же язык прикусил.

История Гусеницы

Категория Борис Заходер

История Гусеницы

Вдоль садовой ограды малина и смородина росли так тесно, что казалось, там больше не поместиться и травинке, но крапива, видно, так не считала: ух, сколько ее там было!

Там-то и жила Гусеница.

Жила она на самом большом кусте крапивы и с утра до ночи жевала крапиву — это было все, что она умела делать, бедняжка!

Но не подумайте, что она жаловалась на свою судьбу. Ничего подобного!

— Ах, как хорошо жить на свете, когда крапивы вдоволь! — приговаривала она в те редкие минуты, когда переставала жевать. — Да, это и называется — жить в свое удовольствие! Как хорошо!

А кругом и правда было так хорошо!

Солнце с каждым днем поднималось все выше, сияло все ярче, грело все сильнее — и на земле все старались ему подражать: деревья, кусты и травы тянулись в вышину; речка сверкала так, что больно было смотреть; все теплее становился ветер, а луг покрылся тысячами маленьких желтых солнышек — это расцвели одуванчики.

Серая Звездочка

Категория Борис Заходер

Серая Звездочка

— Ну так вот, — сказал папа Пжик, — сказка эта называется «Серая Звездочка», по по названию тебе ни за что не догадаться, про кого эта сказка. Поэтому слушай внимательно и не перебивай. Все вопросы потом.

— А разве бывают серые звездочки? — спросил Ежонок.

— Если ты меня еще раз перебьешь, не буду рассказывать, — ответил Пжик, но, заметив, что сынишка собирается заплакать, смягчился: — Вообще-то их не бывает, хотя, по-моему, это странно: ведь серый цвет самый красивый. Но одна Серая Звездочка была.

Так вот, жила-была жаба — неуклюжая, некрасивая, вдобавок от нее пахло чесноком, а вместо колючек у нее были — можешь себе представить! — бородавки. Брр!

К счастью, она не знала ни о том, что она такая некрасивая, ни о том, что она — жаба. Во-первых, потому, что была она совсем маленькая и вообще мало что знала, а во-вторых, потому, что ее никто так не называл. Она жила в саду, где росли Деревья, Кусты и Цветы, а ты должен знать, что Деревья, Кусты и Цветы разговаривают только с теми, кого они очень-очень любят. А ведь не станешь ты называть того, кого ты очень-очень любишь, жабой?

Русачок

Категория Борис Заходер

Русачок 

Жил-был маленький зайчик, по имени Русачок, и был у него знакомый Головастик. Зайчик жил на лесной опушке, а Головастик — в пруду.

Бывало,  встретятся — Головастик хвостом виляет, Русачок лапками барабанит. Русачок ему — про морковку, а Головастик — про водоросли. Весело!

Вот как-то приходит Русачок к пруду — глядь-поглядь, а Головастика нет. Как в воду канул!

А на берегу какой-то Лягушонок сидит.

— Эй, Лягушонок, — говорит Русачок, — не видал моего знакомого Головастика?

— Нет, не видал, — отвечает Лягушонок, а сам хохочет: — Хва-хва-хва!

— Чего же ты смеешься, — обиделся Русачок, — у меня приятель пропал, а ты хохочешь! Эх, ты!

— Да не я «эх», — говорит Лягушонок, — а ты «эх»! Своих не узнаешь! Это ж я и есть!

— Что значит — я? — удивился Русачок.

— Я и есть твой знакомый Головастик!

Произведения разбиты на страницы